Николай Свистунов 
Мир большой охоты

S-T-I-K-S – 

Самурай – 1

Мир большой охоты.

Глава 1: Апокалипсис сегодня. 

Мы выгрузились недалеко от деревни позади позиций местных правительственных сил. Нас отправили немного, всего одно отделение от штурмового взвода, но и этого было достаточно. Даже по сравнению с бойцами правительственных сил мы все равно, что старшеклассники рядом с первоклассниками, а уж рядом с повстанцами бандитами так и вовсе, будто роботы из будущего — те, что были в старом фильме из САШ с Арнольдом Шварценеггером.
На каждом полный штурмовой комплект. Мы в бронежилетах высшей защиты с защитой конечностей, шлемах с активными наушниками и встроенной рацией, в защитных очках. На каждом РПС и сухарка, в которых нет почти ничего кроме боеприпасов. У каждого, кроме снайпера отделения, в руках модернизированный автомат штурмовой крупнокалиберный МАШ‑12 или для простоты попросту Машка. У снайпера вместо Машки Удар — крупнокалиберная снайперская винтовка. Помимо основного оружия у каждого пистолет ГШ‑18. В РПС у всех, даже у снайпера, припасено не меньше пяти гранат, а у меня как у любителя карманной артиллерии и командира отделения так целый десяток.
— Ну что парни? Готовы?! — окинул я взглядом десяток своих подчиненных, которые, несмотря на близость позиций союзников и не смолкающий шум боя, даже головы не пригибали.
Впрочем, они не пригибали головы не из–за излишней бравады, а потому что знали, что им ничего не грозит. У повстанцев нет ничего кроме старых Калашей, а из них прицельно можно достать только до позиций местных правительственных сил. Мы же довольно далеко за пределами дальности эффективной стрельбы. Что бы попасть в нас среди повстанцев должен найтись настоящий Паганини в стрельбе из автомата. Уверен, что среди этого бандитского сброда нет никого даже отдаленно похожего. Заглянул в глаза каждому и услышал четкий ответ. Каждый из десяти заявил о готовности. Их о том же самом спрашивали на базе. Теперь последняя возможность отказаться от операции. Отказавшийся останется в машине, и будет сидеть в ней, пока мы не вернёмся, а отделение пойдет на штурм в неполном составе. Потом отказавшегося бойца вернут в Союз, где он будет дослуживать в другой должности и скорее всего в другой части.
— Все помнят снимки с беспилотника? — глупый вопрос, потому что их мы изучали примерно час вместе с набросанным штабистами планом занятого повстанцами поселка и после этого командир взвода провел контрольный опрос с каждым и убедился, что каждый солдат знает свой маневр.
— Никто кроме нас, парни. Выдвигаемся к позиции. Оттуда еще осмотримся, — указал рукой направление движение.
И тут мой сон–воспоминание был жёстко прерван. Я ощутил толчок и влетел головой в спинку переднего сиденья. Ударился больно, но ничего не рассек. Кому–то повезло меньше, но серьезно пострадавших не было. Кто–то на чем свет костерил водителя маршрутки не разглядевшего в густом тумане стоящую машину и впечатавшегося ей прямо в зад. Откуда–то доносился противный звук клаксона. Послышался запоздалый визг тормозов, звук удара и звон рассыпавшегося стекла. Людской гомон поднялся и не стихал. Машины сигналили снова и снова. Где–то впереди случилась еще авария и, возможно совсем не одна.
— Вот и приехали, мать твою, — выругался мой сосед по месту, сидевший у прохода, — Ну чего? Поспал? — его ехидные вопросы были обращены ко мне.
Я бросил на человека хмурый взгляд и одним им сказал все что думаю. Во взгляде соседа появился испуг. Я хоть и одет в деловой костюм как типичный «белый воротничок», но в остальном выгляжу скорей как типичный дуболом. Рост около метра восьмидесяти и вес под девяносто, мышцы хоть и спрятаны костюмом, но все равно ясно, что они не маленькие. Дурной мощи во мне порядочно, хотя после увольнения в запас с железками балуюсь не так часто как до этого. На лицо я не смазлив хотя и не урод. Шрамов на лице нет. Меня можно назвать даже красивым, хотя так считают далеко не все женщины, а только те, что любят в мужчинах настоящую мужественную красоту. В общем, на обычного человека, без крепкой воли, моя внешность в совмещении с недобрым взглядом производит определенное впечатление. Многие говорят, что холодный взгляд убийцы, которому человека завалить все равно, что высморкаться.
Сосед поднялся и от греха подальше вместе со всеми двинулся к выходу из маршрутки. Водитель уже был на улице и пропал где–то в тумане. Принюхиваясь, поднялся и я. Воняло кислым. Ощущение от этого запаха было таким, точно нюхаешь растревоженный муравейник с брызгающимися кислотой муравьями и при этом еще и батарейку языком замыкаешь. Такой же вкус во рту с пощипыванием. Я перебрал в голове, что это может быть, но ничего подходящего на ум не пришло.
Пока пробирался к выходу вслед за толпой туман уже начал рассеиваться. Причем рассеивался он неестественно стремительно. Теперь он клубился на высоте коленей и по углам. Стало видно улицу с людьми. Не только пассажиры, но и все остальные выглядели как пыльным мешком стукнутые. Проезжая часть на этом участке улицы стояла. Несколько аварий впереди полностью парализовали движение.
Когда я уходил из дома на работу, тумана не было. Логично предположить, что он появился, когда мы въехали в маршрутке в офисную часть города и когда я придремал. Судя по всему, появился он быстро и совершенно внезапно, чем и спровоцировал множество аварий. Достал из кармана телефон и убедился что текущее время 8:30 утра. Дремал я минут 20, и туман появился за это время. Всего 20 минут внезапного тумана и столько бардака в нашем городе.
Отметил, что и сеть пропала. У меня отечественный сенсорный телефон. Он толще зарубежных раза в два из–за небьющегося экрана–сенсора из толстого пластика и корпуса способного пережить наезд машины. У него нет фронтальной камеры, что бы смотреть в экран и при этом снимать себя. Зато его гарантийный срок эксплуатации не менее 5 лет и связь он ловит там, где больше с этим не справляется ни один другой телефон. Раз он не ловит связь, значит, мы вообще остались без связи. Вариант с неисправностью телефона слишком маловероятен, что бы оказаться истинным.
Кто–то остался возле маршрутки, а кто–то пошел дальше пешком. Разумеется, я сунул телефон в карман и присоединился ко второй категории людей. Самочувствие стало каким–то непонятным, таким словно пришло легкое похмелье, но это был не повод отлынивать от работы. В месте, что мне частенько снится и о котором мне запрещено вспоминать, да и в местах, о которых вспоминать можно бывало и похуже, так что на работу явлюсь и может, быть там выясню, что твориться с этим городом.
Пока шел на работу за 15 минут дороги видел всякое. Всюду аварии. Попадались люди потерявшие сознание, прямо посреди тротуаров. Были и те, кто находился в полубессознательном состоянии, потерял ориентацию или просто не понимал что происходит. Им пытались оказать помощь, но не всегда успешно. На моих глазах произошла еще одна авария. Сильно столкнулись две машины. Один водитель серьезно пострадал. Второй стал вызывать скорую помощь, но сотовая связь по–прежнему не работала.
Я уж думал, придется исполнить гражданский долг и отправиться помогать пострадавшему, но на мое счастье подоспел милиционер. Бросить человека без помощи я не имел ни морального, ни юридического права, но раз так, то можно продолжать свой путь. Милиционер умеет оказывать первую помощь не хуже, а может и лучше меня, так что не стал лезть со своей помощью, тем более пара помощников уже спешила туда. Кстати милиционер может владеть обстановкой, но от раненого его сейчас отвлекать не стоит. Лучше узнаю все в офисе у начальника, который вполне может быть осведомлён не хуже простого милиционера. Мне идти–то осталось минут 5.
Буквально через несколько десятков метров оказался свидетелем драки. Из арки, ведущей во двор дома, буквально ко мне под ноги, выкатилась пара сцепившихся парней лет 19 – 20. Пришлось задержаться. Попытался разнять драчунов, но они дружно повернули кулаки против меня. Пришлось вспоминать приемы самообороны. Разбросанные по тротуару парни вроде одумались, даже извинились. После разошлись в разные стороны. Вроде оба были трезвыми, но глаза странные. Посчитал что, скорее всего какие–то наркоманы. Встречаются такие, несмотря на всю жёсткость отношения партии к подобным субъектам.
Обратил внимание, что пропало уличное и внутреннее освящение. Ни горела, ни одна лампочка, запитанная от общей системы электроснабжения. Оно понятно, что уличные фонари в девятом часу летом не работают, но вывески с подсветкой и прочая дребедень пашут подчас круглосуточно. Система всеобщего оповещения молчала как немая, и это беспокоило еще сильнее, чем отсутствие света. Людям всегда спокойнее, когда они знают о происходящем вокруг хоть что–то. А неведение порождает еще больше страхов. Подчас совершенно беспочвенных.
Я, как и  наверняка многие, подумывал о том, что война все же разгорелась и на нас напали, несмотря на все заверения вечного мира и на огромную мощь социалистической коалиции. Но при этом я как человек, служивший и многое повидавший, осознавал, что нападение какое–то странное и понимал что наш приткнувшийся в Сибири город хоть и велик, но не несет особой стратегической важности. Тихомлинск это обычный торговый город, поставленный для облегчения сухопутной торговли с нашим социалистическим соседом и побратимом Китаем.
Тут уж скорей дело могло быть в какой–то аварии на заводе, но он стоял достаточно далеко и насколько я знал, не мог породить чего–то подобного. Хотя кто его знает, что именно за химикаты там применяются и как это может аукнуться для всех нас. Производили на местном заводе обычную резину. Покрышки для машин, какие–то уплотнители и другие детали из того же материала. Насколько известно, ничего секретного или особенного.
Мои мысли о начавшейся войне и аварии улетучились, когда я услышал доносившиеся откуда–то сзади, со стороны, откуда я пришел, панические крики, вопли боли и ужаса и скрежет сминаемого и раздираемого металла. Обернулся и как раз увидел нечто невообразимое выскочившее из–за угла. Три монстра каждый размером с хорошего быка метались по улице, топча и разрывая людей. Они скакали по машинам и асфальту с невообразимой скоростью и ловкостью точно три обезьяны, на которых немного и походили из–за передних конечностей, что были значительно длиннее задних. На этом сходство с обезьянами или другими известными науке существами, пожалуй, и заканчивалось. Монстры не имели шерсти, но их грудь, часть спины и частично предплечья были закрыты многоугольными пластинами, служившими своего рода броней. Головы у двух из трех монстров не отличались симметричностью, у третьего голова тоже не была идеалом, но выглядела значительно аккуратнее. По крайней мере, третья голова не походила на раковину так сильно как первых две. Лапы у всех с огромными когтями, разрывающими плоть, точно бумагу. На предплечьях шипы, назначенье которых становилось понятно, когда твари лупили наотмашь передними лапами и всаживая шипы в плоть.
Большего рассмотреть не успел, поскольку ноги заработали сами почти независимо от головы. Я рванул прямо по улице до ближайшего угла, потом свернул на другую улицу и нырнул в офисное здание, где работал. На входе у нас всегда сидела пара охранников из ЧОПа в форме и при оружии. Они и теперь были на месте. Один лежал без сознания на диванчике в глубине холла, а второй подошел к двери посмотреть, что происходит на улице. Я влетел в здание, чуть не снеся его с ног. За мной влетел еще какой–то мужик, и он довершил дело — охранник оказался на полу.
— Прячемся, — я схватил охранника за руку, вздернул его на ноги и поволок к дивану, что бы укрыться от глаз монстров за ним, поскольку от улицы нас отделяла только большая пластиковая витрина с дверью.
— Что случилось? — спросил он, не сопротивляясь и выпучив глаза.
— Прячемся, что бы с улицы нас не увидели, — как мог в той ситуации развернуто ответил я и, отпустив охранника, подхватил с дивана его бессознательного напарника, что бы бесцеремонно забросить за диван. — Мужик, туда, — указал на короткую стенку, за которой скрывалась запертая дверь на лестницу в подвал.
Мужик послушался, нырнул за эту стенку, где и замер, прилепившись к ней спиной и чуть дыша. Мы же нырнули за диван к охраннику, что был без сознания и не пришел в себя от моего далеко не бережного обращения. Только успели скрыться, и появился один из монстров упивающихся убийством. Он преследовал женщину, что тоже хотела забежать в здание, но не успела. Чудовище одним движением когтистой лапы смело женщину вместе с дверью из ударопрочного пластика. Монстр же не задержался, а понесся дальше вдоль улицы, сея вокруг себя смерть.
Чуть в стороне от дивана на стене висело зеркало, так что мы с охранником смогли увидеть все случившееся, не высовываясь и оставшись невидимыми для этого чудища, сбежавшего из фильма ужасов.
— Мама, — тихо выдохнул охранник, глаза у которого стали еще больше, чем были до этой минуты.
Других слов у него видимо не было совсем.
Я, лихорадочно соображая, что делать дальше, выглянул и увидел последствия кошмара не через зеркало. Крики и грохот сместились уже значительно дальше по улице. Мужик с улицы отважился выглянуть следом за мной, и от увиденного и пережитого его вывернуло завтраком на пол.
— В подвале дверь железная? — спросил я охранника.
— Что? — захлопал глазами он.
— Виктор, — прочитал имя с бейджика на груди. — В подвале дверь железная? — повторил я вопрос.
— Да, — закивал он.
— Эта витрина их не удержит. Видел, что с дверью стало? Людей надо немедленно спрятать в подвале, — высказал ему свое мнение я.
— Их несколько? — уловил самое важное Виктор.
— Я видел троих, — ответил я. — Ключи где? — я знал, что у охраны должны быть ключи от всех дверей в здании.
— У Сереги, — кивнул на лежащего охранника Виктор.
— Открывай дверь в подвал. Серегу туда. Этого тоже туда. На этажах кто–нибудь есть? — спросил, прикинув, что нужно спрятать как можно больше народа, а уж там решать, как быть дальше.
— Человек 30 пришло точно, — закивал он.
— Возьму пистолет, — потянулся к поясу Сергея, где висела кобура, но был остановлен Виктором.
— Пистолет не дам, к тому же против этих он тебе не поможет.
— Ладно, — не стал спорить, поскольку в отношении монстров он был прав, — Тогда, как спрячешь этих, сам дуй на второй этаж и двигай вверх. Я рвану на самый верх и оттуда пойду вниз, — только глянул в сторону лифта и сообразил, что он стопроцентно не работает.
Значит, придется по лестнице. Впрочем, мне не привыкать. Живу в пятиэтажке, что лифта не имеет и как множество таких же по Союзу зовется домом физкультурника. Юморист какой–то прозвал. Не иначе.
— Хорошо, — согласился Витек.
— Я пошёл, — выглянул из–за дивана и тут же перебежал к лестнице.
Скрывшись за нормальными стенами, вздохнул чуть свободнее, но организм все равно напоминал взведенную и готовую распрямиться в любой момент пружину. Сейчас такая собранность была не лишней. Рванул наверх, стараясь не светиться в окнах и не тратя времени на заглядывание на этажи. Мне на самый верх — на пятый. Людям оттуда дольше всего добираться до укрытия и по пути они смогут позвать остальных.
Успел добежать до третьего этажа и нос к носу столкнулся с секретаршей шефа Катериной. Мы увидели друг друга одновременно. Я остановился, а она едва не рванула от меня в обратную сторону, но тоже замерла. Я пару секунд смотрел на нее с непониманием.
— Давай вниз в подвал, — наконец, решил не тратить время я.
— Ты нормальный! — вскрикнула она и бросилась ко мне на шею.
Девушку прорвало на слезы, и она быстро измазала мне ворот рубашки потекшей тушью.
— Успокойся, не время для слез, — отстранил я девушку.
— Шеф с ума сошел. Он загрызть меня пытался, — рыдающая девушка продемонстрировала руку с несколькими серьезными укусами.
В одном месте так чуть клок мяса не был вырван.
— Это шеф? — не сразу поверил я.
— Да, — всхлипнула она.
Тут дверь, ведущая на третий этаж, открылась под напором толкающего ее всем телом человека, и перед нами предстал Василий. С этим худым и веселым человеком я был относительно неплохо знаком. Мы даже пару раз вместе пили пиво в пятницу после окончания рабочей недели.
Я оставил Катерину и бросился к нему.
— Ты как Вася? Тебе плохо? — стал ему помогать.
В ответ Василий как то противно, почти тошнотворно, заурчал. Потянулся ко мне руками и раскрытым ртом. При этом его глаза были бессмысленно тупыми, несколько затуманенными, но не совсем мутными. Вдобавок в глазах было явно лишнего черноты, и ярко выделялись неестественно увеличившиеся сосуды. Кожа болезненно бледная из уголка рта течет слюна. Вася выглядел как свежеиспеченный зомби, но он был определенно жив, а не мертв. Вася не только урчал, но и дышал и сосуды, раз увеличены, значит, есть кровяное давление. А у мертвеца оно откуда?
— Он тоже! — вскрикнула Катерина, отскакивая к стене.
Я легко увернулся от рук коллеги и шагнул назад.
— Вася ты чего? — спросил, не веря собственным глазам.
Утробное урчание не прекратилось и тело с бессмысленным взглядом продолжило движение на меня.
— Шеф так же урчал! — оповестила меня Катерина.
— Вася, я тебя ударю, — предупредил, сжимая кулаки, поднимая руки и отступая готовый к схватке.
Василий не останавливался. Прямой удар кулаком в подбородок. Голова мотнулась назад и вернулась в первоначальное положение. Еще один крепкий удар в челюсть. Снова не помогло. Тогда схватил коллегу за тянущуюся ко мне руку и провел бросок. Тело рухнуло не на лестничную площадку, а на лестницу на второй этаж с хрустом чего–то сломанного о ступени, но это тут же стало подниматься. Вдобавок Василий успел вцепиться пальцами в рукав пиджака. Я дернул своей рукой, ударил по его руке, но смог освободиться только оставив в его лапе клок прочной ткани. Силы у этого существа было явно куда больше чем у прежнего Васи и хватка как у матерой сторожевой собаки.
Когда я сумел столкнуть Васю вниз, и он покатился по лестнице, в дверях появился еще один наш коллега, и выглядел он не лучше Василия. Он, так же утробно и мерзко урчал. Я поставленным ударом ноги вернул его обратно, откуда тот пришел. Сунулся в открытую дверь. Окинул взглядом зал с сотами рабочих мест и увидел еще несколько таких же непонятных коллег. Двое точно поднимались, утробно урча и желая нашей плоти. Несколько человек лежали, но вытащить их быстро не получится, да и похоже все они станут такими же. А если они превратятся в это, то буде совсем худо. От толпы мне не отмахаться. В рукопашную так уж точно. Значит, все же придется оставить затею и спасаться самому с Катериной. Спасать нужно тех, кого можно иначе не спасешь совсем никого.
— Вниз к подвалу! — велел Катерине, закрыл дверь, и быстро вытащив из брюк ремень, связал ручки.
Теперь не порвав прочный кожаный ремень, дверь точно не откроют и нам не навредят. Время уйти в подвал и запереться в нем за железной дверью точно будет. А если эти спустятся и отрежут нас от выхода на первый этаж, то есть выход из подвала прямо на заднюю улицу. Я точно это знаю.
— Смотри, что там, — испуганная еще больше Катерина показывала на окно.
Дернул и толкнул для проверки дверь. Подошел к девушке и, увидев, что происходит за окном в проезжем переулке. Тут же прижал девушку своим телом к стене рядом с окном, так словно намеревался ее раздавить. На улице монстр отдаленно похожий на тигра рвал людей когтями и клыками. Монстр только походил на гигантскую сибирскую кошку, но если это и был, в самом деле, тигр, то я не представлял, что с ним сотворили, что бы он стал таким. В холке почти полтора метра. Шерсть, если когда–то она и покрывала тело монстра полностью, то слезла почти везде. Вместо нее на коже виднелись пластины наподобие костяных щитков, как у виденной мной троицы. Но у этого монстра их было куда меньше. Там же где шерсть осталась она походила на не пойми что и вообще, то могло быть вовсе не шерстью. Когти чудища втрое превосходили когти нормального тигра. Его челюсти были шире чуть ли не вдвое, и в образованную ими пасть мог положить голову не один человек, а сразу два. Клыки тоже соответствовали. Длиннее пальцев взрослого мужчины и вроде даже росли не в один, а сразу в два ряда. И мышцы, бугрящиеся под кожей местами несимметричными узлами, внушали не столько уважение, сколько ужас и желание сбежать.
Еще один упивающийся смертью монстр маньяк не щадил никого. Он уничтожал как лежащих без сознания, так и пытающихся удрать. Тем, кто медленно брел и походил на оживший труп из фильмов Ромеро, тоже доставалось не меньше. Слышались приглушенные стенами и окном крики. Монстр гигантскими прыжками настигал свои жертвы, убивал одним мимолетным движением и тут же делал прыжок к новой цели. Кровь летела во все стороны и лилась на асфальт литрами. Во все стороны разлетались куски оторванных человеческих тел.
— Мужик! — перед нами появился охранник Виктор.
Он выскочил с первого этажа на лестницу с морально устаревшим и снятым с вооружения даже у милиции ПМ в руках. Подобное оружие осталось только у охранных контор, да и то у частных. Военных и милицию избавили от него еще несколько лет назад. Охранник держал оружие, но не стрелял и доселе я выстрелов не слышал. Я бросился к нему, перескочив через труп свернувшего шею при падении Василия и навалившись плечом,  помог удержать дверь. К нам ломились Сергей напарник Виктора, с так и оставшейся висеть на поясе кобурой с пистолетом и мужик, забежавший следом за мной с улицы.  Еще десяток зомби тянулись к лестнице от входа и вскоре должны были доковылять и присоединиться к нашему совсем не спортивному состязанию.
— Мужик, блин, — охранник вытащил из чехла на поясе длинный железный фонарь и вставил его в дверные ручки. — Все как у Ромеро в этих их западных ужастиках. Мертвые восстали.
— Мне кажется, они не мертвы, — покачал я головой.
— Настоящие зомби, — он ткнул стволом пистолета в полупрозрачное и искажавшее видимость дверное окошко. — Прямо как в тех фильмах с американщины.
— Что делать будем? — вернул я разговор в деловое русло.
— Не знаю, — он покачал головой, но тут же разродился идеей, — Может, через пожарную лестницу попробуем уйти?
— Можно попробовать, но там, на улице еще монстр, — счел нужным предупредить я.
— Еще один или тот же самый? — насторожился охранник.
— Посмотри в окно, — указал не на стеклопакет, а на Катерину, вытянувшуюся вдоль стены и выглядывающую украдкой.
Мужчина направился к окну.
— Партия прости, — Виктор едва не закатил глаза, когда увидел что происходит на улице прямо у нас под боком. — Что это за урод? И что там были за монстры? — спросил он у меня.
— Я‑то откуда знаю, — пожал плечами. — Надо что–то делать, — указал на увеличившихся числом и напирающих все сильней на обе заблокированных двери больных. — Окна выдавят и все.
— Они походу тупые, но могут выдавить и случайно, — согласился Витя.
— Катя на пятом этаже много народа? — вспомнил, что там народа работает поменьше, значит и сейчас его там совсем немного.
— Там были только я и шеф. Он попросил прийти пораньше. Нужно было подготовить бумаги. Ему сегодня отчитываться перед Москвой, надо было, — девушка сникла еще сильнее, понимая, что отчитываться шеф уже не сможет, а они вроде как имели теплые отношения, хотя в интимной связи, вопреки сложившемуся стереотипу, замечены не были.
— Не успели, — прокомментировал провал моего плана и появление с четвертого этажа сразу чуть ли не десятка зомби Виктор.
— Попробуем через второй, — быстро внес я моментальную поправку в план нашего спасения.
Второй этаж у нас был отведен под архив, и в нем работало тоже совсем немного народа, но они собирались на работу всегда первыми, так что сотрудников там было наверняка больше чем на пятом. Но, пожалуй, это действительно был лучший вариант.
— Попробуем, — кивнул Виктор.
— Сколько патронов, — указал на пистолет.
— Два полных магазина, — не стал скрывать он.
— Если что отстреляемся, но лучше не шуметь. Как бы этот тигр под окнами не заинтересовался, — кивнул я уже спеша вниз.
Открыли не запертую дверь и вошли. Нас тут же встретила уборщица баба Валя. Точнее это была уже не та баба Валя, а существо, которым она стала из–за химии, болезни или еще неизвестно чего. Обезумевшая старуха, утробно урча как все виденные нами живые зомби, с черепашьей скоростью двинулась в нашу сторону. Я огляделся в поисках других врагов и положил руку на поднятый охранником пистолет.
— Не трать патроны. Еще сгодятся, — сказал и двинулся навстречу старушке.
— Не глупи, — сказал сзади Виктор.
— Я все же попробую, — сказал, уже хватая уборщицу за руку.
Баба Валя этому только обрадовалась и хотела меня схватить другой рукой. Я нанес ей удар носком туфли под колено, выбивая опору, и провел загиб руки за спину. С ногой все получилось, и уборщица грянулась бы плашмя, если бы я сам ее не удержал своим загибом. С завернутой за спину рукой получилось плохо. Старухе было плевать на боль, и она тянулась ко мне зубами несмотря ни на что. Я хотел схватить ее за шею и придушить сгибом локтя, но вместо этого старушенция вцепилась мне зубами в предплечье. Было чертовски больно и, понимая, что иначе не справиться, отпустил сломанную руку бабы Вали, перехватил шею в полноценный захват, после чего раздался характерный хруст сломанных шейных позвонков.
— Тебя покусали! — вылупил глаза Виктор на фоне огромного количества смертей придавший этому значения куда больше чем очередному сегодняшнему трупу.
Я же молча смотрел на дрыгающую ногами бабушку, тщательно мывшую полы на этом и нашем этаже каждый день. Я с ней здоровался каждое утро и прощался когда она уходила. Улыбчивой и жизнерадостной, доброй старушкой была баба Валя и вот я ее убил.
На шум показались другие живые зомби. Они все вышли из–за стеллажей с массивом бумажного архива. Всякую бюрократическую макулатуру прошлых лет хранили здесь, в общем зале, и ее было очень много. Если сдать в прием макулатуры, то хватило бы выполнить годовую норму целому пионерскому отряду. Всего набралось пять женщин. Все разного возраста. От откровенной старухи до достаточно молодых девушек. Они мерзко урчали и медленно брели к нам. Если сравнить их скорость со скоростью обычного не спешащего пешехода, то второй выигрывал раза в два. Мы бы могли от них убежать, да вот только как? Путь по лестнице для нас отрезан. Значит, придется прорываться здесь.
— Их придется убивать, — вздохнул я не весело.
— Тебя покусали, — повторил охранник тише.
— Да и черт с ним. Кровью не истеку, — отмахнулся я. — Ты главное патроны не трать. Они могут позже сильнее понадобиться, — принял решение и направился к старому еще деревянному, а не фанерному столу, стоявшему на прочных ножках.
— Кто там? — крикнул знакомый голос.
— А кто там? — вопросом на вопрос ответил Виктор, направивший ствол ПМа наискосок перед собой в пол, но готовый в любой момент начать стрелять.
Опрокинул стол со стационарным проводным телефоном и какими–то бумагами столешницей вниз. Беспощадно выламывая ножку стола, еще раз окинул все взглядом и убедился, что живых зомби не прибавилось.
— Я Вика Арсенева! — снова донесся до нас голос девушки.
— А ты где Вика? — спросил Витек.
— В кладовке! Где швабры! — ответило она.
— Жди! Мы тебя вытащим! — приободрил ее охранник.
Я как раз отломал одну ножку ранее соединенную со столом прочным болтовым соединением. Пожалуй, ее проще и быстрее было открутить, чем отломить, но раскручивать болт и гайку сцепляющие детали стола было совершенно не чем. Я клерк, а не ремонтник и ключи с пассатижами при себе постоянно не ношу.
— Держи, — вооружил ножкой Катерину и взялся за вторую.
— Она рядом! — забеспокоился Виктор о самой старой и самой близкой к нам из работниц архива.
Старуха псевдо зомби приблизилась уже на расстояние нескольких метров. Ей оставалось только обойти массивный стол с компьютером.
— Все нормально, — отозвался я.
Вторая ножка поддалась значительно быстрее, и я взмахнул этой импровизированной дубиной на пробу. В начале, там, где ножка опиралась на пол, она была достаточно тонкой и хоть имела квадратную форму, держать ее было удобно. Плавно расширяясь, в конце, в месте крепления к столешнице, ножка становилась в полтора раза толще. В целом она походила на квадратную бейсбольную биту.
Шагнув вперед, встал между Виктором и зомби. Схватил ножку–биту двумя руками за толстый и тонкий конец, а потом, разбежавшись в несколько шагов, толкнул импровизированным бампером медленную бабулю с несвойственным человеку поведением. У меня получилось ее неплохо оттолкнуть, но старуха успела сжать руку. Она пыталась схватить меня, но ей достался только достаточно тонкий и короткий галстук, вылезший из–под пиджака. Дернулся назад и гладкая материя выскользнула из крепкой хватки, но и тварь устояла вместо того что бы отлететь и упасть.
Со злости ткнул старуху толстым концом ножки стола в живот, но и это не возымело никакого эффекта. Пришлось перехватить свое оружие и, используя как дубину ударить зомби по голове. Череп явственно хрустнул и заметно вмялся, но бабулька была еще жива. Добавил во второй раз и в третий. Наконец, зомби свалилась на пол, заскребла ногтями, несколько раз дернула ногами и окончательно успокоилась.
— Ты блин, — охранник, стоявший за моим плечом, был поражён.
— Витя, ты бы тоже взял что–нибудь. Оставь пистолет для кого–нибудь пострашнее, — уже не в первый раз сказал я, утирая пот.
— Сейчас, — охранник заозирался по сторонам.
— Катя держись за мной. Если что поможешь, — я сорвал с шеи галстук и отбросил его в сторону.
Еще не хватало, что бы меня придушили на этой удавке.
Виктор быстренько, быстрее меня, оторвал ножку от стола и встретил новых зомби вместе со мной. Пришлось забивать всех четверых и поучаствовать всем. Витя справился на удивление легко сразу с двумя. Катерина дала слабину и не смогла ударить, как следует, смутно знакомую бабу лет тридцати на вид. Та тут же повисла на ней, умудрилась свалить с ног, стала рваться к ее горлу. Я бросился на выручку. Мертвячка неожиданно развернулась и вцепилась зубами мне в запястье. Повалил бывшую работницу архива на пол и стал лупить ножкой от стола. Катя тут же присоединилась и помогла. Она лупила женщину со слезами на глазах, с всхлипами и изо всех сил.
— Вы оба покусанные, — снова выпучил на нас глаза охранник, когда мы закончили и стояли, отдуваясь вспотевшие от неприятной работы.
— Давай после об этом, — скривился я, рассматривая укус. — Где там эта Вика? Вика ты где?!
— В кладовке! — донеслось откуда–то из–за стеллажей.
— Выходи! — велел Виктор.
Сзади послышалось урчание. Мы, не сговариваясь, обернулись и увидели толкающихся в дверном проеме живых зомби. Их было так много, что они мешались друг другу, и поэтому произошла задержка. Похоже, они все же не только пришли с четвертого этажа, но и прорвались с третьего этажа, а может, пришли и с первого. К нашему всеобщему сожалению эти двери мы заблокировать не успели, но в принципе это было не критично. Главное дорога к двери на пожарную лестницу была свободна.
— Быстрее Вика! — крикнул Виктор, доставая пистолет.
— Давайте к выходу! — крикнул я, показывая на коридор.
Бросились мимо стеллажей к коридору. Там к нам присоединилась девушка Вика, знакомая, но не близко, работница архива, до нашего появления прятавшаяся в кладовке от ломившихся к ней в дверь сослуживиц. Она держалась рукой за пораненное предплечье. По всей видимости, ее тоже довольно сильно покусали. Увидев толпу зараженных за нашими спинами, она заметалась и собиралась броситься обратно.
— Пожарная лестница! — схватил ее за плечо и поволок мимо кабинетов и туалета по коридору.
Добежали и уперлись в запертую на навесной замок дверь, выводившую на небольшую площадку на пожарной лестнице.
— Витек, ключи, — потребовал я.
— Они в подвале остались, — выпучил глаза он.
— Где местные ключи? — спросил у Вики.
— Не знаю, — всхлипнула та.
Коридор был уже перекрыт. Помещение быстро заполнялось живыми зомби, несмотря на всю их медлительность. Виктория от ужаса вскрикнула. Катя постаралась спрятаться за моей спиной и сделаться незаметной. О том, что бы сломать какую–то часть запорного устройства или выстрелить в замок не было и речи. Быстро тут ничего не сломаешь, а стрелять в добротный навесной замок опасно рикошетом. Искать ключи тоже было некогда. Они, скорее всего в специальном шкафчике на стене, где лежат всегда. Но там уже эти и себя за то, что забыли про такой важный момент, оправдать нечем. Можно конечно обвинить Виктора, что он не взял свои, когда сбегал из подвала, но мне–то, что мешало подумать об этом? Вдобавок окна у нас из ударопрочного пластика, такие, что решёток не надо и нам даже не выпрыгнуть с высоты второго этажа.
Вот теперь было самое время пожалеть о не забаррикадированной двери. Второе мое упущение, которого нельзя было допускать. Ее нужно было хоть как–то закрыть за собой. Тогда бы сейчас этих проблем не было.
— Ключи там, — махнула в сторону выхода на лестницу, ящика на стене и зараженных Катерина.
— Дебилы, — ругнулся на себя и нас Витя.
— Туалет! Давайте туда! — я указал рукой на дверь.
Все не раздумывая ни секунды, наперегонки с медлительной толпой зомби, бросились туда. Витя достиг двери первым, но не успевал заскочить. Четверка лидеров немного вырвавшихся вперед оказалась слишком близко. Тогда охранник отбросил ножку стула. Он вскинул свой пистолет и, держа его обеими руками, занял стойку для стрельбы, стоя как в тире. ПМ в свойственной ему манере грохнул, потом еще раз, еще и еще. Витя не потратил ни одного патрона зря. Все легли точно в головы и четверо зомби упали с простреленными лбами. Ближайший мертвяк грохнулся прямо к ногам боевитого охранника.
За спиной все Виктора заскочили в стандартное для нашего здания помещение с пятью кабинками, пятью писсуарами, пятью же умывальниками и единственным окном, в котором, как и во всех окнах в здании открывалась только форточка шириной сантиметров в десять. Девушек пропустил вперед, потом вбежал сам. Последним в туалет запрыгнул Витя. Захлопнули дверь перед самым носом новых зомби. Я привалился к ней спиной и глянул на старый деревянный стул, стоявший под вентиляцией. Похоже, местные курильщицы поставили и дымили в забранное решеткой маленькое окошечко, что бы ни сработала пожарная сигнализация.
— Витя, стул! — указал рукой на предмет.
Охранник понял меня без лишних слов и через несколько секунд мы подставили стул под поворотную ручку пластиковой двери, так что если попытаться открыть, то ручка упиралась в спинку стула. Я сел на этот стул. За спиной уже слышалось многоголосое урчание. Кто–то и не один царапался ногтями в дверь. Мы все тяжело дышали и смотрели друг на друга выпученными глазами.
Виктория отмерла первой, она подошла к умывальнику и покрутила ручку смесителя. Вода не пошла. Не было ни холодной, ни горячей. Тогда девушка осела на пол с подогнувшимися ногами, спрятала лицо в руках и разрыдалась в голос, громко. Катя подошла к ней, опустилась на колени, обняла сзади, положила голову на плечо и девчонки зарыдали дуэтом. Только Катя в отличие от Вики плакала тихо, почти совсем беззвучно.
Я перевел взгляд с них на Виктора. Тот тяжело дышал и смотрел на меня. В его руках был пистолет, но пока ствол направлен в пол. В глазах мужика жалость и обреченность, смешанные с толикой безумия. Я посмотрел на свою дважды покусанную руку. Снова глянул на девчонок, что тоже обе были покусаны и понял, что говорил взгляд Виктора. Он собирался разделаться со всеми нами, пока мы не обратились.
Я сам не чувствую приближения смерти и почти на 100% уверен что не в кого не обращусь. Вон и рана оставленная уборщицей ставшей живой зомби больше не кровоточит, как и вторая что свежее. Обычные следы от обычных человеческих укусов. Никакой заразы, кроме свойственной для человеческих ртов, там нет. Я не верю, что вот так умру и не хочу так умирать. Нужно что–то делать. Витек сейчас попросту опасен. Он напуган не меньше нас и вдобавок накручивает себя. Вон у него глаза стали еще сильнее на выкате и бешено вращаются. Похоже, башню у него с пагона вот–вот сорвет окончательно.
— Витя, браток, ты, где служил? — решил попробовать его отвлечь и привести в чувства.
— ДШБ, морпех, — коротко ответил он с какой–то хрипотцой.
— Ты чего хрипишь? Голос сорвал? Вроде не кричал? — обратил внимание я.
— Не кричал. Не знаю что–то с горлом, — кивнул он. — А ты где сам служил? — в его взгляде вроде появилась какая–то осмысленность или просто стало немного поменьше безумия.
— А я в ВДВ. Удачно получилось, — постарался улыбнуться как можно натуральнее, но уверен, что вышло не очень.
— Что удачно? — не понял охранник.
— Ну что мы тут с тобой. ВДВ и ДШБ, вместе мы что–нибудь да сделаем. Что–нибудь придумаем и вырвемся отсюда.
— Вырвемся? — он посмотрел на меня с недоумением.
— Ну, а как же? Обязательно вырвемся, — отыгрывая уверенность, хлопнул себя ладонями по ляжкам.
— Да как же мы вырвемся? — он вздохнул с неподдельной грустью. — Мы в ловушке сидим. За дверью зомби, а окно у нас такое, что если только тараном вышибать. Вы все вот–вот обратитесь и кинетесь на меня.
— С чего ты решил, что мы обратимся? — спросил посерьезнев.
— Ну как же? Вы все трое покусаны. Обязательно обратитесь. Так во всех фильмах было, — его взгляд наполнился уверенностью.
Девочки, слышавшие нас, разревелись еще сильнее. Им совсем не хотелось обратиться в зомби и так же не хотелось получить пулю в лоб от насмотревшегося фильмов ужасов мужика.
— Насмотрелся этой пурги из САШ. Девочек вон напугал, — угрюмо посмотрел на охранника. Потом обратился к девушкам. — Ни в каких зомби мы не обратимся. Все будет хорошо. Мы дождемся, как они уйдут или как–нибудь выломаем это проклятое окно, — говорил по–настоящему уверенно.
Придется с Витькой что–то решать. А это будет ох как не просто. Но ведь пристрелит же. Обязательно пристрелит. Не понадобилось много времени что бы по глазам и выражению лица понять, что его не переубедить. Он практически полностью неадекватен. Вон снова во взгляд безумие возвращается. Уверен, что он уже прикидывает, не пора ли нас кончать. Он не крепче меня, но этот проклятый ПМ и его умение стрелять. Я совсем недавно, буквально только что, видел, как он умеет стрелять. Упокоил четверых зомби четырьмя точными выстрелами в голову. Ни одного лишнего патрона не потратил. Ни одной лишней секундочки. Вдобавок с его собственных слов он проходил службу в десантно–штурмовой бригаде морской пехоты, а я примерно представлял, как их натаскивают в рукопашном бое — почти так же как натаскивали в свое время нас, а иногда даже лучше. Витек бы пригодился нам очень сильно, но как его убедить, что мы не обратимся? Как его убедить не стрелять. Как его вернуть в нормальное, адекватное, состояние?
— Витя? — снова заговорил я.
— Что? — спросил в ответ он, не убирая руки с пистолета.
— Ты же не будешь в нас стрелять? — сказал, прекрасно понимая, что еще сильнее испугаю девчонок, но деваться было некуда.
— А вы на меня не кинетесь? — нервно хохотнул он.
— Конечно, нет, — искренне улыбнулся я, как бы случайно демонстрируя вооруженному мужчине пустые ладони.
Может он постесняется стрелять по безоружному.
— Мужик вас покусали, — с нажимом сказал Виктор. — Я должен убить вас пока вы меня не сожрали, — добавил вооруженный герой.
Вика, услышавшая это, громко вскрикнула, так что ее явно услышали живые зомби за дверью. Они сильно оживились и усилили свои потуги войти в помещение, давшее нам временную защиту и приют. Кто–то заскреб снаружи по пластику ногтями, да так, что явно царапины на прочном пластике остались. Катя оторвалась от Виктории и повернулась к нам, растирая не унимающиеся слезы по лицу и громко всхлипывая.
— Тихо! — чуть прикрикнул Виктор, направив пистолет на девушек.
Ствол охранника качнулся от одной дамы к другой, но и это не возымело эффекта. Девчонки ревели, считая, что теперь уже дважды, а то и трижды, обречены. А наш вооруженный герой уже щелкнул предохранителем и патрон у него в патроннике. Досылать не надо.
Я бросился на него прямо из положения сидя с изворотливостью и злобой самого натурального хорька. Виктор дернул ствол в мою сторону. Грянул выстрел, но я не почувствовал боли. Видимо охранник все же промазал, а в следующую долю секунды я уже вцепился в него клещом, и мы боролись за один на двоих пистолет и жизнь теперь возможную только для одного. Отвел пистолет в сторону, и он снова выстрелил. Ударил товарища по несчастью лбом в лицо. Сам получил удар куда–то под ребра.
Не щадя собственных пальцев саданул его вооруженную руку об пол и пистолет оказался на кафеле. Он еще раз ударил меня в бок. Я ударил в ответ. Мы кувыркались по полу туалета и молотили друг друга безжалостно. В какой–то момент он оказался сверху и смог зажать меня. Я прикрывался руками, как мог, но все же получил беспощадный удар кулаком в голову. Сознание поплыло, и следом прилетел еще один удар едва не выключивший для меня свет. Это был еще не конец боя, но следует признать, что я определенно проиграл. В реальном бою поплывший боец равно мертвый, ведь не один разумный противник не даст ему очухаться.
Раздался выстрел. Тело сидевшего на мне охранника перестало вести себя агрессивно и, опрокинувшись вперед, ткнулось головой в стенку кабинки, куда я упирался макушкой. С трудом столкнул с себя обмякшего Виктора. Он упал на бок и остался лежать. Перед моим затуманенным взором стояла Катя. По ее щекам по–прежнему катились слезы, она всхлипывала, в ее руках был пистолет, который она выпустила. Пистолет упал на пол с достаточно громким стуком. Я уставился на лежащий на полу ПМ.
С трудом сел. В глазах все плыло и пришлось их прикрыть, что бы собраться с мыслями. Не знаю, сколько времени просидел, пытаясь успокоить вращающийся мир, но вроде не долго. Голова гудела, но бросила кружиться. Открыл глаза и, глядя на все еще плачущую и стоящую надо мной Катю поднялся на ноги.
— Катя успокойся. Все будет хорошо, — я взял ее за плечи и развернул, так что бы ни было видно тел Вики и Виктора.
Охранник все же попал, но не в меня. Его пуля оставила аккуратненькую дырку в затылке девушки. Хорошо хоть череп не разворотило. У Виктора пуля, кстати, череп тоже не разворотила. Видимо у пули ПМа для подобного было недостаточно мощности даже при стрельбе в упор, но в этом вопросе я не мог считаться специалистом. Как–то вот не доводилось разносить головы из устаревших пистолетов. В тех войсках, где служил, оружие было гораздо солиднее. Чего стоили только автоматы калибра 12,7.
Вместо ответа зарёванная блондинка, всхлипывая, указала на покусанную руку и разодранный чулок на стройной ножке. Именно в том месте красовался второй укус псевдо зомби, которого я раньше не видел. Похоже, ее покусали уже в потасовке в архиве. Наверное, в тот момент, когда она с зомбачкой валялась по полу.
— Катя успокойся. Все хорошо. Ты не в кого не превратишься. Ты разве себя плохо чувствуешь? — спрашивал чрезвычайно серьезно.
Так обычно взрослый спрашивает у ребенка. После некоторой мути в голове после тумана, все вроде стало нормально. Это теперь у меня явное сотрясение, а до драки с Виктором чувствовал себя в пределах нормы. Можно было предположить, что и у Катерины самочувствие тоже вполне удовлетворительное, если нет каких–то естественных причин для его ухудшения вроде обычной болезни или чего–то иного.
Увещевания не помогли, а истерику нужно было прекращать. Оставалась некоторая надежда, что как наступит тишина, живые зомби забудут про нас и уйдут. Переборов себя и убедив, что этот случай исключительный отвесил Кате звонкую пощёчину. Девушка обмерла и вдруг полезла драться, с тщательно ухоженными и подточенными ногтями способными заменить иной кошке когти. Я отшатнулся назад, не рассчитал, еще она навалилась, и мы упали на кафельную плитку. Девушка оказалась на мне, но я тут же схватил ее за руки не давая вцепиться когтями в лицо.
— Тихо ты! — получив несколько глубоких царапин, кое–как сумел прижать ее руки к телу, а ее саму к себе.
— Пусти, — потребовала Катя, немного поизвивавшись без какой–либо пользы для дела ее свободы.
— Царапаться не будешь? — спросил я.
— А ты не дерись. Если вокруг конец света это еще не значит что можно бить девушку, — ответила она.
— Тут как подумать, — сказал тихо, почти прошептал, и выпустил девушку. — Кать, нам нужно выбираться отсюда, — оповестил ее.
— Как? Окно не открывается, а за дверью эти, — она снова принялась растирать по лицу слезы, но это была уже не та истерика и она даже не всхлипывала. Ну, разве что изредка.
— Ты главное успокойся, — мой взгляд остановился на вентиляционной решётке, но там мог пролезть разве что крупный кот. — Мы обязательно что–нибудь придумаем, — в подтверждение своих слов поднялся и пошел к окну, но оно действительно не открывалось, и выбить ударопрочный стеклопакет было ох как не просто. — В крайнем случае, будем прорываться. Я возьму пистолет, — подошел и подобрал оружие. — Ты возьмешь ножку от стола, — кивнул на лежащую рядом деревяшку. — Деваться все равно некуда. Здесь мы слишком долго не высидим, а они уходить даже не думают. Умрем от голода и жажды, если раньше не вынесут дверь.
— От жажды не умрем. Воды полно, — поправила меня блондинка.
— Откуда? В кранах пусто. Ты же видела, как Вика хотела напиться. Воды нет, — для весомости указал рукой на кран.
— В кранах пусто. В сливных бачках воды полно. Мы учили на уроках ОБЖ. Учитель говорил, что в случае аварии и отсутствия водоснабжения, так можно продержаться до подвоза воды аварийными службами. Главное не израсходовать ее не по делу, — опровергла Катерина миф о беспросветной глупости всего рода светловолосых женщин.
Я об этом тоже знал и скорее всего именно с тех же уроков, но как–то забылось за ненадобностью, и теперь не вспомнил, пока Катерина не сказала. Молча встал, вошел в ближайшую кабинку, открыл сливной бачок и, призрев брезгливость, напился из него. Вода была чистой, такой же, как бежала из кранов, но просто место, где она находилась, невольно вызывало соответствующий настрой. В иных обстоятельствах совершенно точно бы не стал пить из бачка, но сейчас не следовало допускать обезвоживания. Нужно было держать себя в как можно лучшей форме. Я бы и поесть себя заставил, если бы было что–нибудь съедобное.
Выйдя из кабинки, принялся снимать с Виктора ремень с висящей на нем кобурой. Катя при этом отвернулась и смотрела на дверь. Справившись с ремнем, отбросил в сторону пустой чехол от фонаря и нацепил ремень на себя. Вложил пистолет в кобуру. После тут же достал его обратно и проверил. Патрон дослан, в рукоятке магазин с последним патроном. Вынул его и заменил на полный. Пожалел, что у охранника к пистолету и кобуре прилагался единственный запасной магазин и что он оставил второй пистолет на своем напарнике.
Проводил взглядом в кабинку и встретил им же свою подругу по заточению. Тоже решила попить водички из непредназначенного для этого места. Она выходила и снова старалась не смотреть на трупы. Понятно, ей, было, неприятно находится рядом с ними.
— Ну что попробуем, — сказал утвердительно, уже все решив.
— Да ты рехнулся? — возмутилась девушка. — Нас там разорвут на части.
— А ты что предлагаешь? — зашел с другой стороны.
— Я предлагаю не заниматься суицидом, — огрызнулась Катя. — Давай подождем. Может они уйдут.
Задумался и согласно кивнул.
— Давай все же немного подождем. Только нужно вести себя тихо. Возможно, если мы не будем шуметь, то они действительно разбредутся, и мы сможем потихонечку уйти. Нам нужно–то только до ящика с ключами и к двери на пожарную лестницу, — озвучил я свое решение.
Девушка молча кивнула, и я, стараясь соблюдать тишину, принялся убирать трупы. Понадеялся, что сидеть будем, не слишком долго, и не успеем выпить воду даже из одного бачка, так что все бачки нам точно не понадобятся. Засунул тело хрупкой и довольно легкой Вики в одну кабинку, а Виктора, что, разумеется, был куда тяжелее, определил в другую. Заодно снял с мужчины куртку от формы охранника. Одел ее на себя поверх офисной тонкой рубашки. Свой пиджак отдал Катерине щеголявшей в блузке и довольно минималистичной юбке. Она побрезговала надевать куртку с трупа, но от пиджака не отказалась, поскольку в тоненькой блузочке в туалете с холодным кафелем долго не высидишь.
Закончив, снова сел на стул спиной к двери. Ручка несколько раз дергалась, словно кто–то пытался открыть дверь по человечески, так что это совсем не было лишним. Катя молча уселась ко мне на колено. Села аккуратно как гимназистка на стул в своей гимназии. Я постарался расслабиться, но скребущиеся за дверью псевдо зомби к этому как–то не особо располагали. В окопе скорее расслабишься, чем в такой ситуации.

Глава 2: Кошки–мышки. 

На подходе к позициям черных союзников нас встретил их командир с узнаваемыми знаками различия полковника, что, впрочем, для нас не значило ничего. Местное командование постоянно едва не само себе звания присваивало, так что высоких чинов тут было множество, а вот толку от них было куда меньше чем от нашего капитана. Он, наш капитан, кстати, частенько командовал этими местными безграмотными генералами.
Черного начальника сопровождал еще какой–то офицер званием пониже. Это наверняка переводчик, говорящий на ломаном русском или таком же ломаном английском. Я, простой старшина советской красной армии, по–английски говорю лучше местных переводчиков получающих за свою работу неплохие даже по меркам Союза деньги. Впрочем, при местном количестве генералитета на всех генералов хороших переводчиков не напасешься, чего уж говорить про полковников.
Генерал заговорил, и мы внимательно выслушали его непонятный нам бубнеж на местном. Переводчик, а я оказался прав и это был именно он, тоже выслушал местного командира и выполнил свою работу.
— Начальник–полковник говорит вам как можно быстрее атаковать повстанцев. Терпеть этих сопротивляющихся собак у него больше нет ни сил, ни желания. Их нужно уничтожить без промедления, — примерно так можно было интерпретировать, тот корявый перевод с местного на английский, что мы услышали.
— Заверь своего командира, что мы так и сделаем, как только оценим ситуацию. Когда все будет готово, его бойцам будет необходимо ударить, куда мы укажем, что бы отвлечь внимание от направления основного удара, и мы очень надеемся, что местные герои нас не подведут, — ответил я так же по–английски и стараясь быть предельно вежливым.
— Наши герои не подведут, а вы атакуйте быстрее. Нечего тут оценивать. Враг там, этого для настоящего воина достаточно, — прозвучал ответ полковника и при этом переводчик указал в сторону деревни, как и сам полковник до этого.
Понимая, что нам попался очередной местный «великий стратег» готовый закидать врага трупами, покачал головой.
— Передайте генералу, что нам нужно полчаса времени на подготовку, потом я доложу ему.
Переводчик начал переводить мои слова африканскому военноначальнику и тут меня разбудили легким толчком.
— Как ты можешь спать в такой момент, — изумленно прошептала Катя.
И ведь действительно задремал сидя на стуле с девушкой на коленях и неспокойными монстрами за дверью. Они ведь так и урчали, там желая вцепиться в нас зубами и разорвать на части. Что–то не совсем правильное. Такого быть не должно. При необходимости я мог достаточно легко не спать пару суток без потери трудоспособности. Тем более я не должен был вырубиться в такой ситуации, когда за дверью были непонятные зомби, но тем не менее это случилось. Похоже мозгоправы были правы и после того нервного срыва я уже не тот. Это же надо задремать в такой момент. Правда с этим я уже ничего не смогу поделать и остается только не допускать подобного в дальнейшем, если у нас будет это дальнейшее.
Сунул руку в карман своего пиджака одетого на Катерину и достал мобильный. Прочная и надежная трубка пережила все перипетии сегодняшнего утра и исправно показывала текущее время. Наступило 10:45. В туалете мы были примерно полтора часа, а задремал я от силы на пять минут — совсем недавно смотрел время. Хотя и эти пять минут непозволительная смертельная слабость.
Если задуматься над временем, то полное безумие. Всего несколько часов назад мир, ну или наш Тихомлинск, если такое творится не везде, был нормальным. Я был не совсем нормальным, посещающим психотерапевта трижды в неделю, клерком со странными снами или точнее снящимися воспоминаниями, а Катерина была нормальной секретаршей исправно исполнявшей свои обязанности. Теперь я снова держу в руках оружие, хотя армейские мозгоправы запретили мне к нему даже приближаться, а она уже убивала человека, пусть этот и было вынужденной мерой по самозащите.
— Наверное, нервное, — шепнул я ей в ответ на слова о моем сне.
Она нервно, но тихо хмыкнула, а я прислушался. За дверью вроде потише стало, но полной тишины не наступало, и было очевидно, что псевдо зомби никуда не делись. Быть может их и стало меньше, но судя по шуму, все еще было достаточно, что бы порвать как Тузик грелку меня вместе с Катькой.
— Встань, пожалуйста, у меня ноги затекли, — попросил девушку, и та поднялась с моих коленей.
Встал и встряхнул сначала одной ногой, а потом другой. Снова пошел к окну. Выглянул в переулок. Внизу на асфальте виднелись не только мертвые тела. Разглядел несколько живых зомби сгрудившихся над парой изувеченных кем–то посерьезнее мертвецов. Всего насчитал пятерых. Можно попробовать забить их ножками от стола, если они такие же медлительные как те, что за дверью. Если же вдруг они не такие, то у меня есть пистолет с девятью патронами в нем и запасной магазин с одним патроном. Патронов вполне достаточно, что бы решить вопрос.
Заявленной производителем прочности стеклопакета я не знал, но знал, что кирпичом его не вышибить и видел как тот монстр с легкостью разнес дверь из того же материала. Возможно, и у меня был какой–то шанс его вынести, если приложу достаточные усилия. Придирчиво осмотрел и потолкал стеклопакет. Установщики не схалтурили, и держится действительно крепко. Стулом точно не вышибу, а выстрел оставит только дырку. Пошел к писсуарам потолкал рукой, попробовал пошатать обеими, потолкал ногой. Все бесполезно и тут сделано на совесть. Скорее писсуар разнесу, чем оторвать сумею. Значит, и этим тяжёлым предметом проложить себе путь наружу не удастся.
— Хочешь выбить окно? — тихо поинтересовалась Катерина, наблюдавшая за всеми моими телодвижениями.
— Хочу. Тут всего второй этаж. На улице вроде тихо. Всего несколько этих зомби, — кивнул на дверь, показывая каких именно, — Можно спрыгнуть и убежать от них или убить и убежать.
— Ногу не боишься сломать?
— Боюсь.
— В таких условиях это верная смерть. Ты вон, какой здоровый, я тебя далеко не утащу, — покивала девушка и тут же нелогично предложила. — Может, попробуем сливной бачок снять?
— Обязательно попробуем. Все попробуем, — подошел обратно к двери и прислушался. — Что–то слишком тихо там. Уж не ушли ли они? — за дверью пока я ходил к окну, в самом деле, все как–то резко стихло.
— И правда тихо, — согласилась блондинка, прислушавшись, и тут же шарахнулась к кабинкам.
Пока она прислушивалась из–за двери, со стороны пожарной лестницы послышался скрежет сминаемого и раздираемого металла. Потом послышался грохот. Упало что–то тяжёлое и большое.
— Похоже, пришел кто–то страшнее этих, — высказал свое мнение и красавица с размазанной по лицу косметикой мелко затряслась и заметалась взглядом в поисках укрытия получше имеющегося, но ничего не нашла. — Катя не время дрожать, — покачал я головой и взялся за стул. — Не спрячемся мы тут и с окном возиться теперь времени нет. Бежать нужно. Не отставай.
Катя дрожать и бояться не бросила, да меня и самого потряхивало, будь здоров. Главное девушка не впала в ступор и не стала тормозить, а сразу пристроилась за моей спиной и ножка от стола уже была у нее в руке. Разблокировал дверь и, приоткрыв, выглянул в коридор. Он оказался пуст. Ни одного безумца жаждавшего нашей плоти там не было. Не было и двери на пожарную лестницу. Дверь, порванная и измятая, словно жесть от консервной банки лежала в коридоре.
Глядя в сторону балкона я встретился с обещающим только смерть взглядом огромного монстра с поросшей несимметричными костяными пластинами головой. Этот превосходил трех виденных мной монстров размерами раза в четыре, но в отличие от сравнительно мелкого тигра был похож на них как старший брат. Он заглядывал в коридор через дверной проем с балкона и разевал клыкастую пасть полуметровой ширины. Будь эта пасть еще чуточку шире, и она бы не поместилась в дверном проеме. Монстр стоял на четырех конечностях, но его плеч я не видел. Они были где–то за рамками двери и скорее всего не помещались на площадке пожарной лестницы. Можно было надеяться, что чудовище к нам не пролезет, но я понимал, что это существо весом больше пары тонн стены нашего офисного центра надолго не удержат.
Я глянул в другой конец коридора и увидел, что он пуст. Проход вглубь помещения, к лифту и лестнице был полностью свободен. Только кровь на полу и истерзанные трупы. Псевдо зомби без стеснения растерзали своих собратьев убитых Виктором и нами.
— Бежим! — мгновенно принял решение, схватил блондинку за руку и тут же ринулся прочь.
Чудище возбужденно и неописуемо заурчало и ринулось, было, за нами, но это оказалось не так–то просто. Сведя плечи и повернув голову, оно стало протискиваться в коридор по диагонали. Получилось у него далеко не сразу и это подарило нам кое–какую фору. Не будь ее нам бы там и пришел конец. Мы бежали со всех ног, слыша, как за спиной не выдерживает напора твари бетон. Вот он влез, сделав дверной проем едва не вдвое шире. Монстр не помещался на полу в коридоре, но он не огорчился и перемещался, поместив себя по диагонали коридора, опираясь двумя ногами на пол и двумя ногами на стену едва не под самым потолком. Катерина смотрела на него, повернув голову и визжала, так что у меня звенело в ушах, но не забывала перебирать ногами и не отставала ни на шаг.
Мы проскочили мимо помещений и стеллажей с бумажным архивом. Промчавшись насквозь пинком, открыл дверь и, встретив ее возврат плечом, выскочил на лестничную клетку, не выпуская руки Катерины. Хотел было рвануть вниз к такому близкому первому этажу, но там оказалась еще одна тварь, и это был не безумный человек. Эта тварь на человека только походила. Ростом за два метра. Голова почти без волос. Всего несколько клочков грозящих скоро выпасть. Здоровенные челюсти с клыками вместо, нормальных зубов. Мощные руки с опущенными плечами и плоскими когтями, слабо напоминающими ногти. Узлы могучих несимметричных мышц на обнажённом кривоватом теле. Своим видом монстрятина не вызывала никаких сомнений в том что будет если мы попробуем через нее прорваться. Конечно, у меня в руках был пистолет, но стрельба по такому могла занять время, а большой монстр, что был сзади, не выказывал желания ждать. Он уже несся к нам, не замечая стеллажей с архивом. У нас оставался только путь наверх и надежда на то, что начальник уже успел с утра выйти покурить, как частенько это делал.
— Начальник сегодня курил? — спросил уже на бегу.
— Курил, — успокоила меня спутница.
— Отлично, — с радостной злостью процедил я сквозь зубы.
Мчались, перепрыгивая по несколько ступеней за раз. Катя сразу же сломала каблук и, оступившись, упала. Тут же помог ей подняться. Она сбросила туфли, и мы помчались дальше, но на пятки уже наступала человекообразная тварь, а сзади на лестницу разрушая все мешавшее ему, выбиралась огромный монстр. Отчего–то у меня создалось впечатление, что они действовали заодно, но я мог и ошибаться.
Убежать вдвоем уже не было возможности, но бросать спутницу на съедение тварям я все равно не собирался. Не в моих привычках бросать товарищей по несчастью. Лучше было рискнуть и попробовать если не застрелить, то хотя бы пулей притормозить лидера преследования. Остановившись, отпустил руку девушки и пропустил ее мимо себя, быстро вскинул оружие и выстрелил прямо в морду преследователю. Пуля, очень удачно угодившая в глаз решила вопрос окончательно и я мысленно благодаря школьную подготовку и непростую службу в армии, научившие прекрасному обращению с оружием схватил Катерину за руку и снова помчался наверх. Медлить даже несколько секунд было слишком опасно, а Катя и так притормозила, пока я стрелял. Большой монстр уже спешил к нам по лестнице, с трудом помещаясь на ней.
Взглянул на двери на третий этаж все еще связанные моим ремнем. За дверьми возбужденно урчали и толкались запертые зомби. Судя по количеству теней за мутным стеклом, обратились все или почти все люди находившиеся там. Когда мы пробежали все они постарались убраться подальше от двери. Похоже, почуяли большого монстра и сбегали, как те бешеные, что караулили под дверью туалета.
— Не тормози! — крикнул я, таща на секунду замешкавшуюся спутницу к намеченной цели.
Ворвались в открытую дверь. Выскочили в пространство с сотами–кабинетиками для таких же, как я клерков. Хлипкие стеночки, разделяющие рабочие ячейки и не достающие до потолка, столы, стулья и компьютеры. Ничего способного задержать тварь, преследующую нас, но и для нас самих никаких препятствий. На пути попался наш бывший начальник. Повел он себя как остальные живые зомби, то есть поспешил убраться подальше с нашей дороги или скорее с дороги мчащегося за нами монстра.
Убирался с дороги этот псевдо зомби слишком медленно, но я не стал тратить на него патрон, а опрокинул пинком, что бы ни мешался на дороге. Сделал это чисто из практических соображений, поскольку к начальнику относился довольно ровно. По крайней мере, глумиться над ним, даже над таким, точно бы не стал. Убить, при нужде, это, пожалуйста.
— Кабинет шефа! — крикнула я, хотя и так спешили именно туда.
На наше счастье шеф был заядлым курильщиком и что бы ни бегать далеко выбрал себе для кабинета помещение с выходом на единственный в здании балкон. Ему было лень бегать курить на первый этаж или на пожарную лестницу, и он устроил себе курилку на балконе. С этого балкончика легко можно было перебраться на пожарную лестницу. Дверь на саму лестницу всегда была заперта, и ключи были у охраны или в специальном ящике на стене. Брать их это значило потерять драгоценные секунды, и тут нас спасала открытая дверь на балкон обратившегося в живого зомби начальника–курильщика. Обычно он отпирал ее утром, когда первый раз шел покурить и закрывал только когда уходил из своего кабинета надолго. В остальное время дверь на балкон была открыта. Поэтому я и спрашивал Катю о том ходил ли начальник курить. Теперь старался предусмотреть как можно больше.
Выиграв хотя бы несколько секунд форы, мы должны были выскочить на балкон и перескочить на площадку пожарной лестницы. С лестницы можно было рвануть на крышу дожидаться спасателей, но от чего–то мне казалась, что этот или иной монстр нам их дождаться не даст, да и скорее всего не будет никаких спасателей. Оставалось рваться вниз на улицу и бежать, бежать, бежать. Лишь бы нас там не ждала сплошная толпа зомби как в том фильме название, которого не могу вспомнить. Или не ждал кто–то из монстров покрупнее вроде того что нагоняет или тех троих что видел по дороге на работу, или хотя бы вроде того тигра переростка.
Ураганом ворвались в обставленный в стиле социалистического братского японского народа кабинет начальника. У стены отделявшей кабинет от остального здания стояла специальная подставка с двумя японскими мечами. За подставкой часть стены украшала какая–то мазня в псевдо восточном стиле. Назвать сие «искусство» картиной у меня бы язык не повернулся. Но шеф гордился картиной не меньше чем самими мечами. Видимо, слишком мало я понимал в подобной живописи.
Не раздумывая и не тормозя, схватил короткий меч в ножнах. Шеф не раз хвалился этими мечами. Настоящая катана и вакидзаси созданные едва ли не лучшим оружейником Японии наших дней. Высококлассная современная сталь, с которой ни один булат, или его японский аналог, рядом не стоял. Вроде как подобные сейчас держат в домах все уважаемые люди Японии и эту пару клинков шефу подарили наши японские партнеры, во время рабочего визита. Шеф гордился ими, но до всего этого мечи были совершенно ненужными предметами годными только в качестве пылесборника. В таком же положении как у нас полуметровая остро отточенная прочная железяка могла сильно пригодится. В любом случае она лучше отломанной от стола деревянной ножки.
Катя хотела было последовать моему примеру и схватить катану, но монстр был уже слишком близко. Он тараном влетел в прозрачную пластиковую часть стены, служившую окном между кабинетом начальника и остальным помещением. Его туша даже не встретила сопротивления, а мне в спину прилетел кусок ударопрочного пластика. Удар был сильным, наверняка останется серьезный кровоподтек, но на тот момент было главным, что этим ударом меня не с било с ног, а только придало ускорения. Второй кусок пролетел над головой Катерины, и вот той пришлось бы наверняка похуже, полети он чуть ниже. Руку Кати едва не вырвало из моей руки после ускоряющего толчка пластика в спину, но я сумел ее удержать. Почти вышвырнул спутницу на балкон и выскочил туда сам, чувствуя затылком горячее дыхание твари, ощущая ее зловоние и слыша клацанье огромной пасти в считанных сантиметрах от спины.
Времени на осознание, сколь близка была скоропостижная смерть в зубах монстра, не было. Отскочили в дальнюю часть балкона. Дверь на балкон была уже, чем были двери на пожарную лестницу. Совсем чуточку уже, но этого вполне хватило, что бы массивная тварь ни протиснулась вслед за нами. Чудище попробовало выглянуть на балкон и попыталось сломать стену, но ни того ни того вот так сразу не вышло. Оно сунуло переднюю лапу и попыталось достать нас когтями. Ничего не получилось и из этого, а мы не стали ждать, когда получится, а поспешили перескочить на лестницу. Катя и тут на секунду замешкалась, хотя расстояние было не большим, но высота, на которой мы находились пугала.
— Быстрей! — я уже был на лестнице и протянул ей руку.
Протянутая рука помогла ей решиться. Взявшись за нее, она перепрыгнула, но оступилась и едва не свалилась в низ. Я вытянул девушку и, не давая прийти в себя от очередного испуга, потащил вниз. Скакали через несколько ступеней, точно испуганные белки, но и это было слишком медленным. Босоногая блондинка меня замедляла, однако подругу по несчастью я по–прежнему бросать не собирался.
— Ходу! Ходу! — торопил я Катерину и торопился сам.
Монстр все же сообразил, что делать и, выбив ударом лапы стеклопакет, через окно, выбрался на балкон. Стеклопакет полетел вниз и громко грянулся об асфальт. Чудище, цепляясь за стену и подоконник, умудрилось не свалиться вниз с маленького для него балкона и закрутило головой, в поисках удирающей во все лопатки двуногой дичи.
Не знаю, сколь быстро он бы нас настиг, и хвала провидению выяснить этого так и не пришлось. Неожиданно и для монстра и для нас, но вполне закономерно, балкон не выдержал веса большого чудища, и тварь вместе с обломками полетела с высоты пятого этажа. Мы тут же остановились и уставились, вниз смотря, что стало источником опасности. Проклятый динозавр–горилла–мутант не погиб, но падение его сильно ошеломило. Он поднялся пошатываясь, и затряс головой.
— Наверх! — крикнул я, и мы устремились в обратную сторону, но и там путь оказался отрезан.
Над краем крыши, что бы посмотреть на тех, кто тут балконы роняет, высунулась морда с пастью не меньшей, а может и большей чем у приходящего в себя монстра. Я замер и остановил Катерину, лихорадочно выискивая путь к спасению. Двери пожарных выходов закрыты, балкончика у кабинета шефа больше нет, а до двери в его кабинет получается больше двух метров. Прыгнуть на такое расстояние еще можно, но вот развернуться в полете и залететь в дверь это уже против физических законов мира. Если только попробовать зацепится.
— Он убежал, — выдернула меня из скоротечных мысленных метаний Катя.
Я глянул вверх и увидел туже самую морду на том же самом месте, но глянув вниз увидел только как находившаяся там и проявившая завидную прыть тварь скрылась за ближайшим поворотом, до которого было метров 50. Никак не меньше. Увидел монстра на крыше и испугался? Может быть, ведь судя по башке тот как минимум не меньше. Но и монстр на крыше раздул ноздри раз, затем другой и тоже скрылся. Может и не убежал совсем, а спрятался, но его больше не было видно.
— Вниз! — снова сменил я направление бегства. — Быстрее! — поторопил спутницу, нутром чувствуя, что рядом нечто представляющее еще большую угрозу, чем два последних монстра.
Чем ниже спускались, тем яснее были видны следы произошедшего ужаса. Всюду была запекшаяся кровь и разодранные в клочья останки тел. Зато улица была пуста. Ни единого живого зомби или монстра на ней не было. Сейчас это для меня было несколько важнее, чем чудовищный ковер, устилавший городской асфальт. Лишь бы Катеринина психика не подвела от такой картины. Ох, не время сейчас раскисать.
Сбежали вниз по лестнице, но она не доставала до уровня улицы два с половиной метра. Последняя площадка переходила не в нормальную лестницу с перилами, а в короткую вертикальную лесенку. Я, не медля спрыгнул вниз и завертел головой в поисках опасности, одновременно помогая слезть Катерине. Девушка была достаточно спортивной и справилась бы сама, но нужно было ускорить процесс. Она уже повисла на руках. При этом задралась ее юбка, обнажив не слишком широкие полоски нижнего белья. Я хоть и вертел башкой на все 360 градусов, но и наверх заглядывать не забывал, так что успел обратить внимание на упругие ягодицы и стройные ноги следившей за собой девушки. Хотя выискивал взглядом совсем не женские прелести, а монстра, что все еще мог быть где–то там наверху и появиться в любой момент.
Моей невольной спутнице нужно было прыгать с небольшой высоты, но я что бы избежать риска повреждения ей ноги совсем, а не из врожденной галантности, сунул ножны с мечом за ремень и, подхватив девушку за талию, поставил на асфальт. Та тут же одернула юбку вниз.
— Спасибо, — поблагодарила она, не к месту смущаясь.
Я хотел ответить, но страшный утробный, громогласный, словно усиленный мегафоном, рев заставил меня сказать совсем другие слова.
— Бежим, — я потянул ее в сторону противоположную той, откуда доносился этот полный ярости рев и соответствующую той, куда скрылся преследовавший нас по офису монстр.
Соседнее здание сотрясло ударом такой мощи, словно в него врезался многотонный грузовик на полном ходу. Мы оба почувствовали ногами легкую вибрацию асфальта, но наш офис вроде уже не достало. Катерина сжалась и зажмурилась, но я снова не дал ей времени приходить в себя, а еще сильнее потащил прочь под новый еще более громогласный и устрашающий рев. Тут затевалось нечто грандиозное, так что каждая секунда промедления могла стоить нам жизни.
Из–за угла того самого дома, что сотрясся от удара вылетела туша монстра похожего на того что гнался за нами, но этот был примерно в полтора раза больше. Монстр упал на асфальт уже мертвым. Следом выкатился клубок из двух таких же монстров, беспощадно рвущих друг друга. В разные стороны летели куски плоти и естественной брони покрывавшей их тела. Я обернулся, не сбавляя хода и увидел, как на этих чудищ упала тень двух гигантов, не видимых напрямую за зданием. Пожалуй, насколько можно было судить по одной тени, размерами этих тварей можно было сравнить с Годзиллой или Кинг–Конгом из нашумевших японских или американских фильмов.
Мы нырнули за угол ближайшего дома, снова по стопам того монстра, и скрывшийся от наших взглядов дом снова сотрясся от удара. Раздался грохот обрушивающегося здания. Я бежал и тащил за собой Катерину, понимая, что сейчас останавливаться нельзя даже на краткий миг. Остановимся, и нас эти монстры не сожрут, а похоронят под обломками зданий, пока делят что–то там между собой.
Но меня все же заставила притормозить неожиданно начавшаяся стрельба. Стрельба была заполошная, лупили не жалея патронов, как бывает только если стреляет новичок не знающий что делать с оружием или если враг подобрался так близко что уже совершенно не до экономии патронов. Стреляли как раз с той стороны, где остались гигантские монстры. Судя по звуку, лупили сразу в четыре ствола.
Катя хотела что–то спросить, но я потянул ее дальше. Я не видел в себе сил спасти кого–то вступившего в неравный бой рядом с гигантами, или даже с ними самими. Даже наличие у этих людей автоматического оружия и желание получить его не давали мне таких сил, но я понял, что слишком далеко уходить не стоит, ведь позже когда все успокоится, можно будет попробовать подобрать это оружие. Пусть это будет форменное беззаконное мародерство, но в сложившихся обстоятельствах было совершенно не до подобных мелочей.
Нас поторопил взрыв очень похожий на взрыв гранаты РПГ, раздавшийся все из того же места, и прибавив скорости мы побежали к новому повороту. Катерина, точно что–то почувствовала и притормозила, повиснув гирей на моей руке. Я даже ничего не успел предпринять по этому поводу, как из–за поворота показался очередной чудовищный мутант. Этот был крупнее того что я застрелил в глаз в офисе на лестнице имел когти и пасть повнушительнее, но в целом походил на него и не казался слишком уж страшным даже на фоне тигра переростка, не говоря уж об остальных. Я, не раздумывая бросил меч и выхватил пистолет, а монстр уже бросился вперед, пожирая несчастные метры разделявшие нас почти молниеносно. Макаров у меня был снят с предохранителя и патрон был в патроннике, только это пренебрежение правилами ношения оружия позволило мне успеть всадить первую пулю в грудь монстра. Пуля не убила монстра и даже не остановила его, но притормозила на несколько мгновений, и это позволило мне выстрелить ему уже прицельно в голову. Двух пуль хватило, что бы туша рухнула на асфальт в предсмертных конвульсиях.
Катя подхватила брошенный меч, и я потянул ее дальше, только не как бежали по тротуару, а по проезжей части между брошенных и далеко не везде целых машин. Из одного из смятых автомобилей к нам тянул руки окровавленный живой зомби. Он был зажат в груде искорёженного металла и наверняка сильно искалечен, но при этом оставался жив и по–прежнему жаждал нашей плоти. При его виде Катерина шарахнулась в сторону, точно боялась, что он дотянется, но я удержал ее руку.
— Катя, туда, — я указал на здание с подвалом бомбоубежищем.
В каждом квартале было несколько таких зданий на случай возможной войны и бомбёжки и это было ближайшее к офису. В сложившейся ситуации было разумнее всего использовать именно такое укрытие. Оно должно было выдержать обрушение здания и даже если в результате этого окажется, завален основной вход, существовал запасной выход, а практическая вероятность того что завалит их оба была крайне мала.
Мы подбежали к квадратной яме с кирпичными стенами и двумя широкими лестницами. В боковой стене ямы под дом к бомбоубежищу вел широкий тоннель длинной метров в пять. От нас он был отделен решёткой с запертой дверью, но это не было бедой, поскольку рядом с решёткой под стеклом находился ключ. В случае внезапной воздушной тревоги не следовало искать человека с ключом, а нужно было только разбить стекло и войти в коридор, что я и проделал, для чего перехватил Макаров наподобие молотка, что бы ни искать, чем бить стекло.
На противоположном конце коридорчика нас ожидала ударопрочная и взрывоустойчивая дверь со штурвалом. Эта дверь не требовала никаких ключей, но при повороте штурвала обеспечивала герметичное закрытие. Мы ворвались в небольшую комнату шлюз располагавшуюся сразу за дверью. Я заблокировал дверь сейфовой прочности, и только оказавшись в маленьком закутке, в кромешной тьме позволил себе облегчённо выдохнуть и расслабиться на пару мгновений. Катя вообще не расслаблялась, она тряслась как осиновый лист, прижавшись ко мне всем телом.
Какое–то время прислушивался, но было тихо. Герметичная дверь с улицы даже большую часть звуков не пускала.
— Спички есть? — спросил я шёпотом, что был тише звука сердца бухавшего в моей собственной груди.
— Нет, — так же тихо ответила она.
— Тогда на ощупь. Тут должен быть стеллаж с керосиновыми лампами и свечами. Там и зажигалка или спички должны быть. Может и фонари есть, — потянул девушку от двери вдоль стены.
Стеллажи нашлись на положенном им месте вместе со всем положенным содержимым включающим далеко не только названное мной. Нашли нужный ящик, в котором лежало несколько десятков больших герметичных упаковок с охотничьими спичками и целлофановая упаковка с дешёвыми китайскими зажигалками. Я на ощупь разорвал упаковку спичек и сунул пару коробок себе в карман, отдал пару коробок Катерине. Тоже самое проделал с зажигалками. После этого распаковал упаковку со свечами и поджог одну. При ее свете поискал фонарик, но таковых в этом бункере ГО не оказалось. Тогда заправил керосином лампу и запалил новый источник света. Керосинка хоть и не фонарик, но все же гораздо лучше парафиновой свечи.
Уже с керосиновой лампой подступились к герметичной двери в основное помещение бункера. Она открывалась таким же штурвалом, как и внешняя. Вот открыв ее, мы тут же услышали знакомое мерзкое урчание живых зомби. Нас да еще с керосинкой заметили моментально. Они не замедлили и с появлением. Пришли со стороны, где должен был располагаться запасной выход. Их было всего трое. Мужчина и две женщины. Судя по тому, как сильно они были перепачканы кровью, эти существа успели кого–то растерзать, и двигались они гораздо быстрее живых зомби из офиса. Вдобавок у одной из женщин лицо вроде как поплыло. Оно словно начало стекать вниз к челюстям, но это могло и показаться в свете керосинки.
Дожидаться когда они подойдут и сожрут нас, не стал.
— Катя меч, — сунул пистолет в кобуру и протянул пустую руку.
— Вот, — она вручила мне холодное оружие.
— Возьми лампу и подними повыше, — передал девушке керосинку, и та выполнила инструкции.
Взмахнул вакидзаси на пробу. Я никогда не увлекался не спортивным, не историческим фехтованием и не имел отношения к кендо, так что меч оружие для меня совершенно не привычное. Моих знаний в этом плане хватало, что бы понять, что самурайский клинок не шпага и им принято рубить, а не колоть и так же хватало, что бы понять, что если рубить, то кровищи будет море. Посему решил все же попробовать колоть, несмотря на форму имеющегося клинка. Острие же у него всё–таки есть, значит и укол должен получиться.
Первой подоспела женщина с поплывшим лицом. В движениях она была не медленнее человека, как и прочие, но оказалась самой быстрой среди своих. Вдобавок в конце она прыгнула, намереваясь сбить меня своим телом, точно зверь какой. Нельзя сказать, что бы я ни ожидал такого поворота, но все же оказался к нему готов не в полной мере. Вдобавок отступить в сторону я не мог, иначе бы тварь могла зацепить Екатерину. Выставил меч так, что бы тварь сама насадила себя на него, и переставил ноги, так что бы меня ни снесло от толчка. Второе помогло, и я остался на ногах, хотя и устоял только с напряжением всех сил, а вот первое оказалось почти не действенно. Меч вошел под ключицу и вышел из спины, но не убил тварь и не вывел ее из строя. Хищная баба вцепилась в мои плечи, пальцами сдавив их точно тисками, и потянулась пастью к лицу. Я смог ее отбросить, но она едва не выдрала клочья ткани из куртки охранника вместе с кусками моей собственной плоти.
Отбросил и вовремя. Самое время было встречать поотставшую парочку. Кривясь от боли, я отбросил меч и выхватил из кобуры ПМ. К чертям этот балет с мечом. Они если втроем навалятся на меня, задерут гарантированно. Пистолет грохнул пять раз. Лишь одной из женщин хватило одной пули в голову. На мужчину и женщину с поплывшим лицом понадобилось по две смертоносных подруги. Ну, с мужчиной все понятно. Он не вовремя дернулся, и первая пуля только ухо ему оторвала, а вторая попавшая в голову уничтожила его. С женщиной не все так просто. Ей я обе пули уложил точно в голову, но отчего–то первой не хватило и она не просто выжила, а осталась подвижна и опасна.
— Ты как? — спросила Катя, когда я стоял, тяжело дыша, и вслушивался в темноту бункера гражданской обороны.
— Нормально, — ответил я. — Вроде больше никого нет. Нужно осмотреть все. Проверить запасной выход. Переведем дух здесь. Думаю, тут будет более или менее безопасно.
— Хорошо, — кивнула Катя, и мы приступили к обходу совсем не маленького основного помещения бункера.
Моя спутница несла высоко поднятую керосиновую лампу, а я держал наготове пистолет с единственным неполным магазином. Последний патрон из второго магазина уже вложил в этот. Места было более чем достаточно. Шли осторожно, почти крадучись. Не успели отойти от места боя, как здание над нами сотряслось так, что нас и в бункере тряхнуло. Ощущение было таким будто взорвалась какая–то мощная бомба и сравняла дом с землей, но это наверняка были те гигантские монстры. Катя сжалась от страха и прижалась ко мне как к родному.
— Нам здесь ничего не грозит, — я погладил ее по волосам. — Это же бомбоубежище. Оно и не на такое рассчитано, — мне хотелось верить в свои слова, но полной уверенности не было.
Последовала еще одна встряска и на этом над нами все закончилось. Тряхнуло где–то чуть в стороне, но так что мы ощутили. Потом ещё, но значительно слабее, а затем вообще стихло. Катерина продолжала прижиматься, но её уже бросило трясти. Погладил её по голове, чтобы успокоилась совсем.
— Они ушли? — с опасением спросила девушка.
— Похоже на то, — ещё погладил её по голове и стал подниматься. — Некогда нам сидеть. Нужно все тут осмотреть, что бы не было сюрпризов.
Так же как и делали до этого, продолжили осмотр. Подойдя ближе к запасному выходу, мы нашли останки 4 истерзанных тел. Одно из которых, судя по размерам растащенных и обглоданных костей, принадлежало ребёнку дошкольного возраста. Поняв это, Катерина мелко затряслась, закрыла рот ладонью, давя не то стон, не то всхлип и едва не выронила лампу. Я заставил ее отвернуться и забросал останки матрасами и армейскими синими одеялами, лежавшими в скатках на двухъярусных кроватях заполнявших большую часть помещения бомбоубежища. Только после этого мы смогли проверить выход в тамбур запасного выхода. Он, как я и думал, был надежно заперт. Правда на этом я не успокоился, и мы проверили сам тамбур. Наружная дверь, тоже оказалась заперта. В самом тамбуре не оказалось ни нормальных людей, ни живых зомби.
Убедившись в безопасности выходов и в том, что нам это место в качестве временного убежища вполне подходит, мы направились в генераторную, где я завел дизельный электрогенератор и смог включить скудное освещение бомбоубежища. Уже при нем сделал грязную работу — сволок все трупы в подсобное помещение. Катю по понятным причинам к этой работе не привлекал. Вручил ей меч и оставил наблюдать за парадным входом. Вдруг все же кто–то попытается нас отсюда выковырять. После уборки снял две дужки с армейских кроватей и ими застопорил штурвалы дверей. К сожалению, конструкцией такие стопоры не были предусмотрены, и двери можно было открыть с любой стороны в любое время. Это было все же бомбоубежище ГО, а не военный бункер.
Перевели дух, осмотрелись в поисках запасов еды или хотя бы воды, но таких запасов тут не было. А пить хотелось, да и пожрал бы я чего–нибудь с удовольствием. Всё увиденное конечно не было приятным, но аппетита у меня не отбило. Он у меня всегда был натренирован и подобные вещи его смущали не слишком сильно.
Я уже подумывал о том не пора ли нам, или скорее мне одному, направить я на вылазку, что бы разведать обстановку и добыть хотя бы воды. Глянул на телефон часы, на котором показывали без десяти час. Собрался заговорить о вылазке с Катериной, как услышал звуки от парадного входа. Кто–то пытался открыть заблокированную мной дверь. Катя вскинулась и хотела что–то сказать, но я прижал палец к своим губам и отрицательно покачал головой. Сам тут же поднялся и с ПМ наизготовку отправился к входу. Катя, немного отстав, последовала за мной.
— А ну на месте, — раздался от двери тихий, но не терпящий возражений окрик человека неведомо как проникшего через заблокированную дверь.
Я замер целясь в него. Катерина спряталась за моей спиной. Он стоял у двери и держал нас на прицеле автомата. Его лица не было видно, поскольку оно было скрыто зеркальным забралом лёгкого пластикового милицейского шлема. Туда я и целился, поскольку стрелять в тело прикрытое чёрным бронежилетом было глупо. Различные щитки, наколенники и налокотники дополняли снаряжение. На бедре у него красовалась кобура с пистолетом. Из–за спины выглядывала труба РПГ, и виднелся верх огромного рюкзака. На поясе висел нож довольно внушительного вида, две фляжки в черных чехлах и некое подобие клевца с острой похожей на огромную швейную иглу боевой частью на метровом черене.
— Оружие брось, — велел человек, по прежнему показывая мне ту сторону своего оружия, по которую обычно люди робею.
— И не подумаю, — ответил я понимая что в случае перестрелки шансов у нашей стороны немного, но не собираясь отдаваться на волю чужака без каких знаков и шевронов на вполне форменной одежде.
— Ты чего? Жить не хочешь? — спросил он.
— Хочу, но оружие не брошу. Ты кто такой? — спросил я, понимая, что передо мной не милиционер и не солдат.
— Ладно, давай так, — решил он что–то для себя и опустил автомат. — Ты может тоже, — человек кивнул шлемом на пистолет.
— Хорошо, — согласился я, опуская свое оружие, но убирать ПМ в кобуру не стал, а оставил его в руке.
Человека это удовлетворило. Ударом ладони снизу он поднял забрало и явил нам лицо пацана лет 16 – 17 поросшее клочками пуха на щеках и с реденькими черными усиками над верхней губой.
— Я Пух, — представился он.
— Пух? — удивился я.
— Ага, как Винни, только без Винни, — сказано было без тени шутки.
— Вы спасатель? — влезла с вопросом Катя.
— Нет, — разрушил он её надежды.
— Чего тебе надо? — задал я вопрос, на который уже в принципе знал ответ.
— Думаю тоже, что и вам. Отсидится, — подтвердил мои предположения молодой человек.
— Там наверху монстры? — спросила Катерина.
— Монстры, — ответил он и кивнул на койку. — Я присяду?
— Присаживайся, — теперь кивнул я.
Присесть он не успел. Снова раздался шум со стороны основного входа и этот шум не походил на попытку просто открыть дверь. Там кто–то крупный ломал все, что мешало ему пройти в бункер, и было похоже, что первая дверь уже сдалась.
— Проклятье, — ругнулся Пух, подпрыгнув на месте и приземлившись уже лицом к двери и с прикладом автомата у плеча.
— Ты кого–то к нам привёл, — констатировал я наводя ствол пистолета не на человека, а на дверь.
— Привёл, — легко согласился он, — но искать виноватых некогда. Нужно немедленно уходить, — Пух развернулся и бегом бросился к запасному входу. — Вы со мной? — спросил он уже на бегу.
— Катя, давай за ним, — принял я единственное возможное решение и мы побежали следом.

Глава 3: Бег по кругу. 

Несмотря на все снаряжение и кажущуюся хлипкость парень значительно обогнал нас и к нашему приходу успел разблокировать и открыть внутреннюю дверь. Он тут же рванул к внешней двери, я же пропустил вперёд Катерину и остался заблокировать внутреннюю. Благодаря этому я увидел, как под ударами кого–то могучего сотрясается уже не внешняя, а внутренняя дверь основного хода. Существо как–то уж слишком быстро разобралось с ударопрочной и взрывоустойчивой дверью толщиной сантиметра в три, а то и четыре. Это явно был не простой живой зомби и не мутант качек. Тут усердствовал кто–то вроде монстра гонявшего нас по офисному зданию. Заблокировал и внутреннюю дверь, и внешнюю дверь, и решётку. Пусть они удержат преследователя на несколько минут, но и это будет выигранное время. Благодаря этому мы сможем убежать дальше и возможно сможем скрыться.
Наш новый знакомый бежал с завидной прытью в противоположную сторону от офиса, что мы оставили не так давно и основного входа в бункер ГО, где уже наверняка бесновалась матерая тварь способная выдрать мощную железную дверь. Оглянувшись на здание над бункером, я увидел, что половину от него точно корова языком слизнула. При этом обломки разметало далеко по улице и их частенько приходилось оббегать.
Мы пронеслись вдоль улицы до следующего угла, обогнули воткнувшуюся в угол дома машину и нос к носу столкнулись с тройкой живых зомби. Пух не стал тревожить автомат, а без затей приголубил своим клевцом одного в голову. Острие его клевца вошло точно в лоб твари. Пробило прочную лобную кость и убило мужчину на повал. Я, не раздумывая с полуоборота, ударил пяткой в живот второго медленного и тот кулем отлетел в сторону и упал на тротуар.
— Нет времени на танцы! — прикрикнул Пух, разбираясь со вторым.
Я бросил пистолет в кобуру, выхватил из рук Катерины вакидзаси и рубанул им, не смотря на дилетантство на загляденье. Ударил прямо по шее и почти снес голову. И без того давно не свежую куртку охранника вместе с откровенно грязной рубашкой и брюками обдало кровью. Ее было не так много как в фильмах, где отрубают головы, а ровно столько, сколько выплескивается в реальной жизни, но мне хватило, что бы уделаться окончательно.
— Валим. Валим, — поторопил нас парень, уже на бегу поворачиваясь в пол оборота к нам.
Сзади пока опасности видно не было, но это не значило, что в любой момент не появится монстр. Пробежали мимо еще одного здания, что оказалось разрушено. В этот раз не частично, а полностью. Обломки по счастью полностью не перекрыли улицу, и перебираться через них не пришлось. Потом было еще одно полностью разрушенное здание. Тут посреди обломков лежала туша мёртвого гиганта. Сейчас трудно было оценить точные размеры мёртвого монстра, но он был никак не меньше 10, а скорее 12 метров в длину. Строение вроде бы было антропоморфным. Было в нем что–то от обезьяны. Лысый и изуродованный Кинг–Конг.
Маневрируя между обломков и тут разлетевшихся на большое расстояние, обогнули тушу другого мёртвого монстра весом в пару, а может и тройку тонн. Добежали до какого–то укрытия и затаились, дожидаясь чего–то известного только нашему проводнику. Тот ничего не говорил, только смотрел и слушал.
— Как ты? — шёпотом спросил у Катерины.
В ответ моя невольная спутница попробовала улыбнуться, но вышло слишком вымученно. Увидев это Пух снял с пояса обшитую черной материей флягу и протянул нам.
— По глоточку не больше, — сказал он.
— Что это? — спросил, пытаясь пристроить за ремнем ножны с мечом.
— Объяснять некогда, но нужно выпить. В любом случае это вам не навредит, — он кивнул, подтверждая собственные слова. — Быстрее. Это живчик, если его не пить, то станет худо.
— Это живчик? — я потряс флягой.
— Живчик. Живец. Нектар. Как называть неважно. Названий много, — он помотал головой. — Пейте. Не тормози.
Свернул крышку фляги и сделал один единственный глоток чего–то по вкусу напоминающего довольно сильно разведенную какой–то мерзкой дрянью водку. Даже не знаю с чем сравнить этот гадостный вкус. Однако по желудку разлилась толика неестественного для алкоголя подобной крепости тепла. Хотя сказать, что мне вдруг стало лучше от этого глотка не могу.
— Один глоток, — протянул фляжку Кате.
Девушка послушно выпила.
— Что за дрянь? Алкоголь? — скривилась она.
— Без алкоголя никак, но он слабенький. Пейте как лекарство. Оно не обязано быть вкусным. Эта гадость ваш непременный спутник жизни. Без него загнетесь в муках. А к вкусу со временем привыкните, — ответил пацан, которому годочков было явно меньше возраста разрешения законом потребления спиртного и забрал фляжку. — Теперь репеллент, — из кармана рюкзака появился жестяной немного мятый флакон без этикетки. — Набрызгаю сам, — парень экономно распылил вещество с крепким запахом резины и сосновой стружки на нашу одежду и обувь. Особенно на обувь, включая подошвы.
— Для чего это? — поинтересовался я в процессе.
— Твари неплохо чуют запахи. По крайней мере, лучше людей. Способны найти нас по следу. Особенно если пахнем кровью, потом или чем–то другим, чисто человеческим. Этот репеллент заглушит ваш запах. Вас сложнее будет почуять. Хорошая штука. У нас на Мехзаводе делают, — он убрал флакон. — Давайте за мной.
Еще одна перебежка и новая встреча с зомби. В этот раз мужчина в окровавленном костюме лизал почти чистый асфальт и хватал руками окровавленные клочки одежды. Рядом лежала перевернутая детская коляска. Еще можно было увидеть несколько мелких обломков начисто обглоданных костей. Воображение легко дорисовывало картину гибели ребенка. Уже на многое насмотревшаяся Катерина побледнела. Я придержал ее.
— Убей, — крайне требовательно шепнула женщина.
Я молча кивнул, опередил оглядывающегося по сторонам Пуха. Меч сжатый обеими руками обрушился на заметившего меня только в последний момент монстра сверху вниз. Снова брызнула неестественно темная кровь, но я не удовлетворился я и ударил ещё раз.
— Уходим, — велел парень и указал направление.
Мы бодрой рысью обогнули здание, стоявшее на пересечении улиц. Петляя между стоящими как попало и часто изуродованными машинами, пробежали влево, а потом в обратную сторону к бункеру, но по параллельной и не соседней, а находившейся через одну улице. Повернули ещё раз, но не к бункеру, а снова от него. Тут встретили новых живых зомби. На наше счастье они столпились вокруг дерева, на макушке которого сидел, вздыбив шерсть какой–то матерый дворовый кот. Монстры так сильно были заняты этим котейкой, что не видели ничего вокруг.
— Не лезем, всех не перебьешь, — почти прошептал Пух и мы, косясь на них, побежали в обход по другой стороне улицы. — Пошли, пошли, пошли, — поторопил нас парень к следующему повороту. — Смотри как кошатины хотя, что ничего не боятся и не видят. Если та тварь все ещё за нами, то точно отвлечется на кота. Нужно уйти отсюда быстрее, — говорил он на бегу.
Мы молча поспешили за ним. Он вел нас по непонятному маршруту. Мы кружили и петляли по району, но не уходили из него. Мы часто прятались и сидели молча. Пух старался говорить поменьше сам и не поощрял болтливость у нас. Я его прекрасно понимал и не перечил. Раз твари хорошо слышат, то каждый лишний звук в сложившейся обстановке легко мог стоить нам жизни.
— У тебя есть какой–то план? — решил все же спросить я когда мы притаились под стеной у очередного дома, а то уж больно непонятно мы передвигались.
— Какой–то есть, — буркнул, не желая отвечать, он.
— Ходить будем наверняка много, — зашел с другой стороны я.
— А куда без этого? — ответил вопросом на вопрос он.
— Тогда нам по возможности нужна обувь, — сказал пацану.
Пух глянул на мои ноги в туфлях, потом на босые ноги моей спутницы. Кивнул.
— Нужна и не только обувь, но она в первую очередь, — вздохнул он. — Тут чего только не валяется на дорогах, так что лучше переобуться. Думаю, по дороге найдем, где взять. Я этот район только на снимках с воздуха видел, так что где тут нужные магазины не знаю.
— Один стоит, на Последнего комиссара 15, — подтвердил я.
— Последнего комиссара? Что за название? — Пух удивился, но потом махнул рукой. — Хотя у вас тут все странное. Откуда кластер? — мы оба уставились на него, не понимая и он, отмахнувшись, сменил вопрос. — Как город этот называется?
— Тихомлинск, — ответила Катя.
— Россия? Украина? Белоруссия? Откуда город? — Пух пристроился спиной к стене дома и выглянул за его угол.
— Россия, — я ответил с некоторой долей непонимания.
— А президент кто?
— Какой президент? Ты о чем? — не понял я.
— Президент это в САШ, — добавила Катя.
— Понятно. Ладно, разболтались мы что–то, а место не подходящее. Пошли, — пацан поманил рукой нас за собой и скользнул вдоль стены за угол дома.
Перебежали до следующего угла и снова прилипли к стене.
— Погоди, давай обсудим, что мы делаем, — поймал парня за плечо, не пуская дальше.
— Лапу убери, — покачал он головой. — И не делай так больше никогда. Я тут единственный из нас кто сечет в обстановке, так что не отвлекай меня лишний раз. Если сейчас за углом тварь серьезная, а мы ее базаром привлекаем? — после этих слов я благоразумно убрал руку, а парень, заглянув за угол снова и убедившись, что огромного монстра там нет, все же ответил. — Мне обязательно нужно вернуться к тому гигантскому монстру. Я должен взять с него добычу и по возможности сделать видео или хотя бы фото. Ради этого мы сюда пришли. Ради этого полегли четверо хороших и умелых ребят.
— Зачем это вам? — спросила Катерина.
— Мы трейсеры. Это значит охотники на монстров. Отстреливаем больших тварей ради жемчуга. А в этом городе живут самые крупные твари на много сотен километров. За самыми жирными тварями нужно ездить сюда. Только рискованно сильно. На это мало кто отваживается. Можно сказать что и вообще никто. Мы разведывательный отряд. Точнее, мы были разведывательный отрядом, а теперь остался я один. Пришли проверить все своими глазами. Группа была такая, что везде пройдёт, а тут не прошла. Можно сказать, не повезло. Тварь почти случайно нас нашла.
— Когда возьмём и сделаем, что хочешь, то будем выбираться из города? — сделал я вывод.
— Да. Именно так. За городом три дня будет ждать группа. Там все тоже не пальцем деланные — люди опытные. Да и загородном уже совсем не так как здесь, — он вздохнул. — Все тихо. Пошли, — Пух повел нас дальше короткими перебежками, с резкой сменой направления в случае только намёка на опасность и игрой в прятки.
Дважды он замечал кого–то большого и, проложив палец к губам указывал, куда влезть пока тварь не пройдет мимо. Первый раз это был подъезд дома, а во второй двор дома с забранной решеткой аркой и открытой настежь калиткой. Приходилось быть крайне осторожными и не обращать внимания на останки людей и кровь повсюду. Катя по–прежнему при виде особенно «живописных» картин, бедолага, бледнела, прикрывала рот ладошкой, давила рвотные позывы, но держалась. Мне отстраниться было попроще. МАШ‑12, мое штатное армейское оружие, обходится с людьми не хуже монстра, так что навидался всякого. Всю дорогу в основном молчали, только жесты и короткие тихие фразы.
На улице Последнего комиссара нас встретили несколько живых зомби. Большинство из них были медленными обычными. Они ходили в одежде и сильно походили на людей. Но парочка в конце улицы немного удивила. Мужчина и женщина, голые ниже пояса, с гениталиями наружу, с грязными остатками волочащейся по асфальту одежды. Они явственно попахивали экскрементами и давно не мытыми телами, а передвигались, распластавшись вдоль асфальта. Монстры опирались на ладони и пальцы ног. Их вихляющие движения отдаленно напоминали движения ящериц, и они были гораздо шустрее обычных псевдо зомби.
— Что с ними? — спросила Катерина.
— Мутируют, — коротко ответил Пух.
— Что с этими делать? — спросил, понимая, что просто так мимо этих тварей не пройдешь.
— С пустышами–то? — уточнил он, кивая на псевдо зомби.
— Если вы так их называете, — покивал я.
— Бить будем, — парень перехватил свой клевец поудобнее. — Смотри внимательно эти твари наверняка прыгают или шустро бегают. Это уже не совсем пустыши, — его оружие указало на распластавшихся над асфальтом.
— А это кто? — перефразировала свой вопрос неудовлетворенная ответом Катерина.
— Хрен их знает. Может, были пустышами. Из–за недостатка еды стали ползунами. Потом нашли еду и подкормились, но на ноги не встали. По виду так еще почти пустыши. Ползучие спидеры, если так бывает. Странные какие–то твари, — не определился парень.
— Катя, — я протянул ей пистолет Макарова. — Патрон в стволе, — предупредил на всякий случай.
— Ты умеешь стрелять? — спросил Пух, но у меня такой вопрос не стоял.
— Конечно, — фыркнула девушка. — Нормативы в школе на отлично.
— Нормативы в школе, — покачал паренек головой. — Без нужды не стреляй. Шуметь ненужно. Ещё неизвестно кто на стрельбу явится.
Тут нам стало уже не до разговоров. На пути возникли первые медленные обозванные нашим проводником пустышами. Парень ударил клевцом такому пустышу в голову и, вырвав оружие, оттолкнул его от себя. Я подскочил ко второму и воткнул меч точно в сердце, но это мало помогло. Тварь схватила меня руками и потянулась зубами.
— Бей в башку, так вернее, — просветил меня парень.
— Их что только в голову убить можно? — спросил, всаживая клинок монстру в висок и вспоминая, что охранник Витя всех застрелил не в голову, и мы до этого дубасили всех не только по головам.
— Нет. Можно и так, но такой вот штукой в голову вернее, — он снова порешил пустыша с пугающей легкостью и кивнул на клевец.
Я ударил по тянущейся ко мне руке вакидзаси, но меч не перерубил кость. Оттолкнул вторую руку своей свободной рукой и рубанул по шее. Снова было лишнего темной крови, и снова я стал грязнее. На что указал Пух, не ослабляя внимания за оставшимися и ринувшимися в нашу сторону быстрыми ползунами.
— Слишком грязно с мечом, — сказал он.
Один из ползучих вскочил на машину, ткнувшуюся в фонарный столб и так стоящую, а второй прыгнул прямо на Пуха. Но парень моргнул, и тварь пролетела сквозь него. Сначала я думал, что мне показалось, и он просто шустро увернулся, но это было не так. Ползун пролетел прямо сквозь него. Через грудь. При этом парень успел развернуться, подскочил к монстру и ударил заражённого, непонимающего, что произошло, клевцом в голову. Со вторым он разобрался из автомата. Отбросил в сторону клевец и, вскинув АК‑74, дал короткую очередь в три–четыре патрона. Тварь еще шевелилась и, подобрав клевец Пух без промедления добил ее.
— Теперь валим. На стрельбу сбегутся, — он уже начал движение и поманил нас, повернувшись в половину оборота на ходу.
— Что это было? — спросил я на ходу.
— Что конкретно? — уточнил парень, отчего–то в этот раз не пресекая лишний разговор.
— Ты моргнул, — сказал я утвердительно.
— Это один из моих даров. Даров от этого мира. Мы его зовем Ульем.
— Этого мира? — моему изумлению не было предела.
— Ну да вы не в своем мире. Это другой мир. Сюда попадают люди из разных миров. У вас вон в России президента нет, а у кого–то император до сих пор правит… — он оборвался и, показав нам тыльную сторону сжатого кулака прислушался.
Катя порывалась что–то сказать, но я покачал головой, и тишина осталась не нарушенной. Где–то далеко обрушилось здание. Напрашивался вывод, что хулиганит кто–то безобразно большой. Вроде поверженного монстра или того кто его поверг.
К нашему величайшему сожалению, никакого оружия в найденном нами на улице Последнего комиссара магазине не было. Только одежда. В одном отделе деловая, в другом спортивная, в третьем еще что–то. В самом дальнем отделе было и кое–что в стиле милитари. Вещи с песочными цветами и множеством карманов, но не форма. Скорей уж спецодежда или туристические шмотки, нежели форменная одежда. Еще в том же отделе наличествовал довольно большой выбор кожи для любителей моторазвлечений. В соседнем было много джинсовых вещей.
Посмотрели по быстрому, во что можно было переодеться для удобства в текущем положении дел. Катя сменила свою юбку с блузкой на песочную туристическую милитари одежду, на которой кобура ПМ, которую я передал ей вслед за пистолетом, смотрелась как родная. Не забыла девушка и про удобные полувоенные ботинки. Прихватила рюкзак, в который что–то посовала. Наверное, одежку на смену или свои старые тряпки.
Я содрал куртку доставшуюся от Виктора, рубаху, брюки. Все выкинул, оставив из имевшегося ранее только телефон, японский меч, зажигалку и спички из бункера. Ещё не стал выкидывать свой паспорт гражданина СССР в кожаной обложке с головой красного медведя поверх корки. Посчитал выкинуть его кощунством, хотя были мысли о том, что больше он мне, скорее всего, не пригодится. Как мог, оттерся и отмылся минимумом воды, от грязи и крови. После подобрал себе джинсы, майку, водолазку. Джинсы были отечественным аналогом и обещали даже большую прочность, чем песочный туристический милитари костюм Катерины. Разношенные и привычные туфли без жалости поменял на полуармейские ботинки с надежной подошвой и высоким берцем. Сейчас было не до моды и сочетаемости одежды, а вот надежность была крайне важна.
Пошел смотреть куртки и наткнулся на наборы для мотоспорта. Здесь были зарубежные и наши кожанки, куртки со встроенной защитой и наколенники, налокотники и полноценные моточерепахи. Памятуя, как кусаются твари, взял себе одну такую моточерепаху. Прекрасная основа из сетчатой металлизированной ткани с нашитыми на нее прочными пластиковыми защитными элементами. Получалось, что спина, грудная клетка, плечи, локти и предплечья защищены достаточно хорошо. Конечно, такая защита не переживет нападения такой твари что расшугала живых зомби в офисе, но вот от самих зомби убережёт. Вдобавок производитель обещает, что в данном костюме затруднительно вспотеть даже в самую жару. Может, и врут, но нацепив ее, я не почувствовал дискомфорта.
К черепахе подобрал наколенники и перчатки, такие, что бы защищали, но и стрелять не мешали. Зацепил небольшой чёрный рюкзак, в который сунул сменные джинсы, точно такую же, как одел, водолазку и смену белья. Приспособил к ремню на поясе короткий меч самурая, оставшийся сейчас единственным моим оружием. Все делал быстро почти бегом и потратил минут 15 не больше.
Собравшись, отправился к Пуху. Парень сначала помог проверить помещение, оказавшееся пустым в плане тварей, а после стал сторожить вход. Ему тут ничего нужно не было, поскольку своего снаряжения хватало. У входа стали ждать чуть дольше собиравшуюся Катерину.
— Вот ты прикинулся, — вскинул брови Пух.
— Что–то не так? — забеспокоился я.
— Воля твоя, но не думаю, что эта защита защитит тебя от ветра, холода или дождя. Мы долго не прошляемся, но тут всегда нужно готовиться как к долгому походу. Ты бы поддел что–то под нее или нацепил сверху. Тем более, если все срастётся, то ночевать нам за городом и скорее всего без крыши над головой.
— Сейчас исправлю оплошность, — покачал головой я, сообразив, что за курткой так и не дошел.
Отошел к одежде, но не отправился туда, где отыскал моточерепаху, и где были кожаные куртки. Из верхней одежды поблизости находились толстовки, и я подцепил черную с молнией и капюшоном. Натянул ее на себя тут же и убедился, что она нормально сидит на мне поверх черепахи. Без черепахи была бы великовата, но тоже носить можно. Заодно прихватил и определил в рюкзак тоненький и занимающий совсем мало места, но надежный дождевик. Хотел поискать спальник, но передумал. Посчитал, что будет лишним. Когда будем ночевать, это не значит, что будем спать — скорее всего, будем дремать по очереди и даже те, кто будут дремать, будут вполглаза следить за обстановкой.
— Вот так–то лучше, — показал мне большой палец Пух и тут же без задержки спросил. — А ты где с пистолетом и мечом обращаться научился? Военный?
— В школе стрелять научили, потом учился в ВУЗе, там тоже подготовка была. В армии служил. Стрелять и там учили, но мечом я не владею, — ничего не стал скрывать, но и не вдавался в подробности я.
— Прямо вот так? Ты в какой–то специальной школе учился? — он выглянул на улицу и спрятался нормально.
— Обычная для всех школ и обычная ВУЗовская подготовка, самая обычная срочная служба в армии, — с последним без стеснения солгал, ведь мою службу нельзя было назвать обычной.
— Вас во всех школах учат стрелять и махать мечом? — удивился он.
— Разбирать и собирать оружие, стрелять. Сначала в школе, потом в других заведениях. Нас готовят к службе в армии и защите родины. Но мечом владеть не учат, — практически повторился я с ответом.
— Вот блин, — поджал губы он. — А я стрелять только в Улье и научился. И мечом ты неплохо орудуешь. Тому пустышу голову почти напрочь снес и тех, потом, рубил лихо.
— Ты снова говоришь про Улей. Что это? — заинтересовался я и не стал поддерживать тему про владение мечом.
— Я же говорил, — вздохнул он. — Смекай все с первого раза. Это мир, в котором мы все оказались. Мир, в котором все охотятся на всех. Мир большой охоты. Жили в своих мирах, потом появился кисляк и мы все попали сюда…
— Кисляк? — перебил я.
— Вонючий туман. Клуб говорит, что этот туман снимает копии с нас в наших мирах, а потом переносит в Улей. Настоящие мы остаемся там, и поэтому правительства ничего не замечают, — разъяснил он и снова выглянул на улицу что бы проверить обстановку.
В голове кое–как уложились его слова. Верить или не верить ему я не знал, но что вокруг происходит черт пойми что было очевидно. В таком случае вполне возможен вариант с иным миром. Если отбросить все самое нелогичное и невероятное, то этот вариант войдет в десятку, а то и пятёрку наиболее логичных и возможных.
— А Клуб это кто? — спросил я, что бы прервать паузу.
— Наш старший. С ним мы в такие места ходим, в какие другие не суют я. Глубже всех за Реку ныряем. Сейчас вот досюда дошли. Он нас там, за городом, ждёт. Классный чувак. С ним мы всегда с добычей и почти без потерь, — парень еще раз выглянул сам и махнул мне. — Пригляди за улицей, — сам полез разбирать то, что ему досталось из попавшегося совсем недалеко отсюда мёртвого монстра.
Монстр тот был столь же ужасен, как и тот, что гонял нас Катериной по офису и походил на него как брат близнец. А убил его кто–то ещё более страшный, поскольку монстра буквально разорвали напополам. Пух сначала долгое время наблюдал за улицей, а потом мы втроем подошли к передней половине тела. Наш провожатый, без пояснений и рассказов, быстренько вскрыл какой–то нарост на затылке монстра и выгреб из него не глядя все содержимое, а после мы быстро и тихо ушли прочь.
— Три черных жемчужины. Две из них вам отдам. Для новичков это огромная ценность. Съедите под присмотром Клуба.
Не стал спрашивать, что за черные жемчужины и зачем нам их есть. Вместо этого спросил другое.
— Может, расскажешь, что со всеми людьми сделалось. Почему они стали такими?
— Все они заразились вирусом, поэтому и стали такими.
— А мы не заразились?
— И вы заразились и я, но мы иммунные. Нам нужно только пить живец, что бы ни умереть от спорового голодания. Это очень дрянная смерть.
— Не уверен, что все понял, — признался я.
— Объяснять долго, а времени нет. Да и не мастак я объяснять. Брошюр для новичков у меня тоже нет, не рассчитывал я тут новичков спасать. Мы представить не могли, что тут кто–то выживает. Да и читать их времени тоже нет. Ладно, Клуб все завтра, как соединимся с основной группой, объяснит. Он про Улей все знает, и рассказывать умеет.
— Хотя бы на пару вопросов ответь, — не смирился я.
— Только если на пару, — вздохнул он.
— Значит пустыши это зараженные? — спросил в первую очередь я.
— Пустыши это самые свежие зараженные. Они медленные и почти не опасные. Если только толпой где–то зажмут, то тогда беда будет. Но пустыши остаются пустышами недолго. Они либо погибают, либо начинают отжираться и быстро изменяться. В первые же дни могут раскормиться, если ничто не помешает, — более или менее понятно начал разъяснять парень.
Тут появилась наша блондинка переодетая и разобравшаяся с потёкшей от слез косметикой. Наш парень при ее виде едва не забыл, зачем мы тут. Похоже, девушки в милитари стиле действовали на него сногсшибательно.
— Твой Клуб, нас точно дождется? — спросил я, привлекая его внимание и чувствуя непонятно откуда взявшийся укол ревности.
— Клуб? Что за клуб? — заинтересовалась Катя.
— Не что, а кто. Клуб это их старший, — внес ясность я.
— Клуб? Пух? Что за клички? Вы какой–то криминал? — напряглась моя невольная спутница.
— Клуб точно дождётся, а мы не бандиты и не криминал, а честные трейсеры, — возмутился парень.
— А кто такие трейсеры? — логично спросила Катя.
— Охотники на заражённых. Я же вроде говорил, — отозвался он.
— Так что за клички? У нас такое только в блатной среде. Ну, еще у военных позывные иногда на клички похожи, — это уже темой занялся я.
— Это не просто клички или позывные. Это новые имена. Вам тоже будут нужны новые имена. Правда, девушкам разрешают и свои оставлять и выбирать, но мужикам всем дают новые имена. Примета такая. Серьезная. Иначе беда.
— Что за беда? — поинтересовался я.
— Элита на встречу или еще что–нибудь. Все. Тихо. Идем. Поговорим, как возможность будет. Сейчас нужно спешить. Кровь из носа, до темна нужно все снять, забрать добычу и выйти хотя бы к окраине города, если не за город, — Пух собрался выходить.
— А имена? — всерьез спросила Катя. — Нам этих бед не надо. Я очень суеверная, если что. Вороны там и черные коты. Я во все верю.
— Тут все куда серьезнее котов, — парень посмотрел на меня. — Нужно бы как–то поторжественнее, но не до торжеств. Так покрестим. Ну, пусть будешь… — он прищурился раздумывая. — Будешь Самураем. Вон у тебя и меч есть и нарядился ты соответственно. Прямо доспех какой–то, — парень потыкал пальцем в хорошо видимый под расстегнутой толстовкой защитный элемент на груди моей моточерепахи.
Только пожал плечами. Хочет звать Самураем, так пусть зовет. Не отнесся я к этому достаточно серьезно. Всегда, даже во время службы, слабо верил во всякие суеверия.
— А мне? — потребовала Катя.
— Зачем? Девушкам можно самим выбирать или старые оставлять, — отмахнулся Пух.
— Нет уж, — закачала головой Катя. — Дал ему новое имя давай и мне.
— Ладно, — пожал плечами проводник. — А ты будешь… А ты будешь… Блонда ты будешь. Ты же натуральная блондинка? — уточнил он.
— А что были сомнения? — фыркнула окрещённая.
— Не было, — поспешил отрезать он. — Тогда если кто спросит, говорите, что вас окрестил честный трейсер Пух из команды Клуба из Мехзавода. Меня довольно многие знают. Идем? — это уже был вопрос, а не приказ как раньше.
— Пошли, — согласился я.
— Секунду. Репеллент, — притормозил нас проводник.
Он снова нырнул в карман рюкзака и достал заветный флакон. Им парень, как и в первый раз экономно обработал нашу одежду и обувь. После немного брызнул на свою обувку и спрятал флакон. При этом я краем глаза увидел, что он там не один такой. В кармашке было еще минимум два таких флакона с репеллентом, перебивающим запах.
— Вот теперь пошли, — подросток вышел на улицу и мы следом.
Мы снова двигались по непонятной, наверное, даже самому Пуху ломанной по району. Снова подолгу сидели в укромных местах, переживая опасные моменты. Наконец, ориентировочно к половине седьмого вечера, оказались на соседней улице от разрушенного здания с лежащим посреди обломков монстром гигантом. В доме, отделявшем нас от цели, на первом этаже было выбито несколько окон. Видимо люди выглядывали посмотреть, что происходит и твари, видя их, вламывались в квартиры. Влезли в квартиру через одно такое окно. Осмотрелись и поняли что никого в квартире не найдем: ни урчащего зомби, ни нормального человека.
— Кластер свежий, так что посмотрите на кухне чего пожрать можно. А то я с самого утра не хавал. Сейчас бы чего–нибудь в точил, — заявил Пух, направляясь к двери квартиры. — Я буду в квартире напротив. Если что найдете, приносите все туда, — про тишину напоминать не стал, хотя делал это, обычно, даже чаще чем было нужно.
Мы переглянулись с Катериной.
— Как он может о еде думать в такой обстановке? — шепнула она.
— Я бы тоже перекусил, — также тихо ответил я.
Мы отправились на кухню. Там нашли на плите половину кастрюли куриного супа. Прихватив ложки, половину буханки хлеба и батон докторской колбасы отправились на поиски нашего отчаянного подростка. Я шёл с мечом наголо, а Катя шла позади с кастрюлей в руках, на крышку которой мы сложили остальное.
Сразу за порогом нужной квартиры наткнулись на убитого клевцом мертвеца, что в таком виде мог легко сойти за нормального человека жестоко убитого на пороге собственного дома. Там же, только не в коридоре, а в зале, нашли и Пуха. Он сидел под окном и выглядывал на улицу через уцелевший стеклопакет. Окну в соседней, спальной, комнате повезло меньше. Через него в квартиру влетел обломок железобетонной плиты весом килограмм под двести. При этом он размазал кого–то в платье. Скорее всего жену убитого в коридоре зомби.
— Чего там у вас? — спросил парень.
— Суп, колбаса и хлеб, — ответил я.
— Суп это здорово. Жаль холодный, но греть не будем, — одновременно обрадовался и посетовал Пух.
Тихонечко, точно мыши рядом со спящим котом, поели. Катерина тоже поела, постаравшись забыть о трупе заражённого в прихожей, размазанном теле в спальной и при этом не выглядывать в окно на труп местного Кинг–Конга. Пока ели я обратил внимание на цифровой фотоаппарат размером с мыльницу в обрезиненном корпусе, что был у Пуха. Он отметил моё внимание и похвалился.
— Хорошая штука. Работает под водой, и разбить не просто, — сказал парень с набитым ртом.
— Ты на него этого снимал? — я кивнул в сторону окна.
— Видео и фото, но ракурс плоховат. Нужно подняться на крышу и снять оттуда, а потом сделаем фото и видео вблизи, когда потрошить станем. К такому вряд ли кто–то подойдёт. Даже трупа бояться будут. Хотя кто знает местных монстров. Кота того с дерева совсем недалеко снимали, но все же не так близко и кот для них уважительная причина. Дуреют.
Я тоже вспомнил про кота, которого пытались снять с дерева совсем недалеко и что зомби совершенно не обратили на нас внимания, хотя мы прошли буквально за их спинами. Правда продолжать разговор и пытаться узнать что–то новое не стал. Вместо этого я, пригнувшись, последовал к окну, достал свой телефон и сделал на него несколько снимков твари.
— Второй носитель лишним не будет раз вам эти снимки с видео так нужны, — прокомментировал я свои действия, возвращаясь.
— А ты сечешь, — своеобразно похвалил меня Пух. — Теперь пошли на крышу, — он поднялся и первым направился на выход из квартиры.
Пока поднимались, пришлось угомонить ещё нескольких зомби. Один из них уже успел где–то потерять свои штаны и пах собственными экскрементами, но серьёзнее этого никого не попалось. Пух быстренько прикончил и его и прочих пустышей своим клевцом. Так что выбрались на крышу здания, можно сказать, без особых помех. Такую мелочь уже не считали за серьёзную помеху.
— Это даже удачно, что местные монстры истребляют свой молодняк. Я так понял, что в этом городе мало кто из монстров переживает стадию пустышка. Местные не хотят большого числа конкурентов. Будь иначе мы бы тут пробиваться устали, — прокомментировал происходящее подросток, когда мы уже выходили на крышу.
Сразу направились к нужному краю и особо не высовываясь, осмотрели раскинувшуюся под нами улицу, вместе с развалинами и трупом чудовищного исполина. После этого осмотрели с крыши прилегающие улицы. Увиденное нас вполне удовлетворило, хотя больше бы меня удовлетворили не пустые улицы постапокалиптического города, а нормальные улицы с обычным на них движением. Убедившись в том, что к нам никто не подбирается, сделали снимки и собрались спускаться к монстру, но перед этим еще раз осмотрелись и не зря. По маршруту, которым мы пришли сюда двигался монстр, напоминавший тех, что я увидел самыми первыми в этом мире.
Монстр не просто шел по той же улице, а принюхивался точно собака, петлял по улице точно так же как мы и тщательно вынюхивал в тех местах, где мы делали остановки.
— По следу идет, — сжав кулаки, прокомментировал Пух.
— Как же репеллент? — удивилась новоиспеченная Блонда.
— А никак. Он или почуял нас через него или догадался, что этот запах обман и под ним скрывается вкусная еда. Не удивлюсь если этот урод и в бункер ломился. Такого со следа стряхнуть не просто. Нужно уходить. Заберем трофеи позже, — договаривал Пух уже на ходу, быстрым шагом направляясь к будке выхода на крышу и все ускоряясь.
Мы едва не кубарем скатились по лестнице и выскочили из дома на ту сторону, где лежал Кинг–Конг. Преследователя мы больше не видели, но уже создавалось впечатление, что он дышит нам в затылок, что до ушей доносится его мерзкое урчание. Пух нас торопил, и мы бежали почти не прячась, пока не удалились на расстояние, которое он посчитал достаточным. Тогда мы притаились между двух изрядно покореженных машин.
— Тут мы разделимся. Вы побежите дальше и затаитесь в конце улицы, а я этого урода из гранатомета постараюсь успокоить. Будем надеяться, что у меня все получится, а то выстрел всего один, — он коснулся трубы одноразового оружия, что все еще торчала у него из–за плеча.
— Автоматом никак? — спросил, надеясь, что тварь убить из АК пусть и трудно, но все же возможно.
— Ты еще с мечом на него выйди, — фыркнул Пух. — Давайте не тяните время, а то он сейчас появится и тогда вообще не факт, что что–то поможет.
— Что после, как ты его угомонишь? — спросил я, уже собираясь убегать.
— Сюда не возвращайтесь. Где–нибудь там, в конце улицы меня и ждите. После такого шума, нужно будет быстро уходить, — добавил к инструкциям он и мы умчались дальше, а Пух, заложив петлю и сделав гигантский для нормального человека даже без его груза прыжок, что бы разорвать след, бегом скрылся в одном из зданий.
Мы тоже спрятались в одном из домов в квартире на втором этаже. Увы, на первом все двери оказались заперты, а тут дверь хоть и была закрыта, но ее никто не запирал, да и не дверь там была, а одно название — деревянное и покосившееся от старости убожество. За этой дверью нас ожидал такой же убогий хозяин. Он был еще не стар, но дурно пах еще до того как стал пустышом оброс щетиной и обрюзг. Человек явно беспробудно пил довольно продолжительное время, о чем свидетельствовал не только внешний вид, но и громко кричала гора пустых водочных бутылок, и у меня возник только один вопрос — почему этот бомжеватый алкаш еще не в ЛТП. Куда смотрел местный участковый?
Осматривая квартиру, я нашел ответ на свой вопрос. На столе валялись корочки пенсионера МВД и корочки инвалида по ранению. Оказалось, что я умертвил не просто опустившегося алкаша, а опустившегося, но заслуженного ветерана МВД. Хотя какой он инвалид и ветеран? Он стал тупым жаждущим только жрать и развиваться зомби, в котором не осталось и следа от прежнего человека. Я бы мог стать таким же, не в смысле зомби, а в смысле опустившимся ветераном с ранениями, но без инвалидности и не МВДшным. Хорошо, что хватило моральных сил и помощи мозгоправов начать новую жизнь, а не залить старую алкоголем.
После того как убедились, что в квартире, больше никого нет, труп оттащил в ванную. Сами устроились в пыльном зале, где и лежали документы. Похоже, в зале пенсионер почти не появлялся, ему вполне хватало пространства кухни и спальной комнаты, но все равно за месяцы, а может и годы пропитой жизни здесь тоже все пропиталось соответствующим запахом и обзавелось прочими признаками.
— Как думаешь? Он поможет нам выбраться? — спросила Катерина, устроившись на краешке пропыленного, как и все остальное и продавленного посередине старого диванчика.
— Не знаю, но хочу верить в это. Видела, что он может? — ответил и тут же спросил я.
— Это его моргание, это же натуральная магия, — подтвердила девушка.
Я вздохнул, выглядывая из–за стены в окно.
— Я пока не до конца верю, в происходящее и не могу думать так далеко. Он говорит мы в ином мире, и я не отрицаю этого, но вокруг наш город. Кто его знает, может этот кислый туман скопировал нас вместе с городом…
— Я не верю что я копия, — перебила Катя.
— Может и не копия. Кто сказал, что этот Пух вместе со своим Клубом не может ошибаться? — сказал на это я.
— Он вытаскивает что–то из этих монстров и говорит, что это величайшая ценность. Живчик его этот. Я бы, наверное, решила, что сошла с ума, но думаю, что мой мозг не способен выдумать такой бред. Уж слишком он бредовый…
Словоизлияние Блонды прервал взрыв гранаты РПГ. Судя по всему, граната была кумулятивная. Это могло значить только что нам пора бежать. Пора бежать встречать Пуха, если у него получилось, или пора бежать со всех ног, куда глаза глядят, если у него не получилось. Если монстр каким–то чудом уцелел после выстрела способного уничтожить танк, то он разберется сначала с Пухом, а потом и с нами, если мы не сможем спрятаться, так что бы он нас не выследил.
К счастью у Пуха все получилось и после недолгого ожидания с выглядыванием из–за угла дома мы увидели его, а не ужасную тварь способную рвать и мять автомобили. Разумеется, трубы так и неопознанного мной гранатомета на нем не висело. Он бросил ее на месте выстрела. Парень тут же потащил нас подальше от места, где нашумел, но не слишком далеко от места, где лежал труп Кинг–Конга. В его намеренья по–прежнему входило забрать с монстра ценности и снять его в непосредственной близости.
Прежде чем начать возвращение к поверженному гиганту мы какое–то время отсиживались в укромном месте, но сидели недолго и разговаривать Пух снова не разрешил. Рядом был кто–то крупный, и мы ждали, пока он уберется, а после снова начали движение по кругу. Когда преодолели около половины дороги, юный трейсер повел нас в какие–то дворы, собираясь то ли выбрать дорогу потише, то ли срезать путь. Где–то далеко пролетел вертолет. По жесту парня мы затаились и выждали, пока звук стихнет.
— Чего это? — спросил я парня.
— Внешники. Больше тут почти никто не летает. Они хуже тварей. Вокруг города земля под их контролем. Я думаю, он им интересен, так же как и нам, из–за гигантской элиты. Так что хорошо, что вроде далеко… — говорил парень, начав движение, и полуобернулся на ходу как делал это раньше.
Окно второго этажа над нами разлетелось мелкими брызгами и из него осыпая нас стеклом выскочил монстр наподобие того что я пристрелил на улице когда мы бежали с Катериной от офиса к бункеру. Но этому монстру, в отличие от того, или повезло больше или он оказался достаточно умен и точно подгадал момент. Падал он вместе с дождем осколков точно за нашим проводником. Подросток оказывался между нами и тварью. При этом осколки осыпали Пуха, наверняка дезориентируя и заставляя инстинктивно сжаться и закрыться. По крайней мере, мне захотелось сделать описанное, хотя нас с Блондой задело краем. Монстр сначала взмахнул лапой, еще не приземлившись. Этим ударом он оторвал бы парню голову, но тот еще только начав оборачиваться, краем глаза заметил опасность и моргнул, как это делал совсем недавно. Лапа прошла сквозь голову. Приземлившийся и явно озадаченный монстр не стал медлить и ударил лапой точно копьем. Полуобернувшийся Пух моргнул снова. Ему ничего кроме этого не оставалось. Увернуться или отскочить он никак не успевал.
Монстр удивился еще больше и, наверное, поэтому не отдернул лапу после удара. Пух видимо не мог отскочить в таком состоянии физически или не сообразил этого сделать, что было менее вероятно, и в итоге материализовался прямо на лапе. Грудь парня и конечность монстра взорвались кровавым фонтаном. Мелкие ошметки мяса и кровь долетели до здания, откуда выскочил монстр, и часть попала на нас. Чудовище–атлет, лишившись одной кисти и трети предплечья, бешено визжа, взмахнуло второй лапой, и голова уже наверняка мертвого человека покатилась, как была в шлеме. У нас же не было ни времени, ни возможности отреагировать на случившееся. Происходящее заняло считанные секунды. Может одна, а может две секунды и конец Пуху. Если мне не показалось, то все закончилось, раньше, чем последние осколки упали на асфальт.
Катя целилась в монстра из пистолета, но его скрывало мертвое тело нашего провожатого, коим чудовище прикрылось точно щитом. Мутант успел подхватить его здоровой лапой, вцепившись в рану на груди, до того как труп упал. Девушка все же выстрелила, но попала только в мертвеца. Понимая, что ничего больше не остается я выхватил вакидзаси и бросился вперед. В мою задачу не входило зарубить мертвеца. Нужно было просто заставить повернуться его и открыться для выстрелов Блонды. Полоснул по лапе, что схватила нашего спасителя за бок. Получил крайне быстрый удар культей в ответ, но все же смог отклониться. Будь лапа целой и мне несдобровать. Рубанул мечом вдогонку по ударившей лапе и сумел зацепить ее вскользь распоров плоть чуть ниже локтя.
Сместившись по дуге, обогнул мертвого Пуха и оказался сбоку от твари. Монстр, похоже, не посчитал меня достаточно опасным и не стал сосредотачиваться на мне полностью. Он видел главную угрозу в вооруженной пистолетом девушке. Видимо действительно оказался достаточно разумен. Вместо броска за мной он полуобернулся и стал отмахиваться от меня культей и прикрываться телом точно щитом от возможных выстрелов. Я стоял на расстоянии немного большем длины его лапы и покалеченная конечность меня не доставала. Зато монстра вполне можно было достать мечом. Рубанул им на первом же взмахе быстрой лапы, вложив все силы, и скорее подгадал, чем расчетливо попал. Лезвие не прошло у самого локтя и едва не застряло в кости. Тварь едва не вырвала из моих рук оружие и едва не утянула движением руки за собой. Но он по прежнему не бросил тело что бы напасть на меня используя здоровую и куда более опасную лапу, а только повернулся полностью ко мне прикрывая бок телом бедолаги Пуха.
Явно наглея от безнаказанности, резко шагнул вперед и ударом снизу вверх рассек брюшину и грудь монстра. За это он меня тут же наказал ударом не раз искалеченной руки. Бил тычком, так что бы пронзить когтями. Видимо по привычке. Ведь раньше такой удар был смертелен. Отлетая метров на пять, увидел посыпавшиеся на асфальт внутренности чудища и тело Пуха запущенное им в Катерину, точно снаряд. Успел подумать, что оставайся у него когти, то возможно таким ударом тварь пробила бы грудную пластину черепахи, а так может поживу еще. Может, еще сумеем его добить.
Ударился обо что–то головой и сознание погасло.

Глава 4: Город живых мертвецов. 

Оставив черного генерала с переводчиком, я со снайпером группы отправился на позиции правительственных сил. Основная часть отделения осталась на месте в ожидании моего приказа. Нечего нам там толпиться. Двигались перебежками и, пригнувшись, ведь все не бульвар и чем ближе к позициям местных, тем больше вероятность, что кто–то все же сможет в нас выстрелить прицельно и попасть.
Нырнули в окоп, ведущий к позиции, и, пробежав по нему, добрались сначала до основного окопа, а после до первой наблюдательной позиции. Посмотрели с нее. После переместились на другой НП и осмотрелись оттуда.
— Вон тот холмик для меня почти идеален, но меня там достать смогут, если заметят, — снайпер указал на облюбованное место.
— Им будет не до тебя. Мы полностью займем их. Позиция хорошая. С нее как раз нужное направление простреливается. Мы будем заходить оттуда, а Местные устроят имитацию с той стороны. Ты как будто знал, что я надумаю, — сказал на это я.
— Я же с тобой не первый день, — усмехнулся он.
— Ну раз позицию нашел, то ползи, занимай, — похлопал его по плечу прикрытому бронежилетом…
— Коля. Коля вставай. Коля очнись уже, — требовала Катя нервным шёпотом, тормоша меня за плечо.
— Что случилось? — таким же шёпотом спросил я, садясь на постели и не понимая как в нее попал.
— Там эта здоровая динозаврина. Это наверняка она убила того Кинг–Конга. Ну, натуральный динозавр. Годзилла, — тихо, но очень возбужденно ответила девушка, кивая в сторону наглухо занавешенного окна спальной, в которой мы находились.
Мутило, видимо не слабо ударился головой, но сесть у меня получилось нормально, так что молча попробовал встать. Понял, что меня разули, пока я был в отключке, нашёл взглядом ботинки и обулся. Босиком как Катя бежать в случае чего не хотелось, так что пришлось уделить этому время. Обутый и с ножнами с мечом в руках, их тоже заботливо сняли, прошел к окну. Чуть отодвинул тяжёлую, непроницаемую занавеску и осторожно выглянул.
По улице действительно шла сверх элита. Возможно, и даже, скорее всего, Катя права и именно она расправилась с тем сверх элитником. Кинг–Конг был вроде покрупнее, но сомневаюсь, что где–то рядом бродит еще одна подобная тварь. Два таких гиганта это уже много, так что больше с тем гигантом расправиться было некому.
На Кинг–Конга этот монстр одновременно и походил, и нет. Этот напоминал не гигантскую лысую и покрытую броней инопланетную обезьяну, он больше походил на наевшегося стероидов вперемешку с гормонами роста и обросшего неровной и несимметричной костяной броней носорога. Его передние и задние конечности имели примерно одинаковую длину, и это тоже было отличием от Конга с его огромными передними конечностями. Размерами Годзилла хоть и возможно уступал, но все равно был огромен. Он легко мог, не вставая на задние лапы, а просто приподняв голову на короткой шее, заглядывать в окна второго этажа и я порадовался, что мы были аж на четвертом. На наше счастье Катюшка не поленилась затащить меня бессознательного так высоко. Как бедная только справилась.
Голову монстра украшала не только пасть с клыками, что сделали бы честь любому хищному динозавру. Был еще костяной нарост, напоминающий даже не рог, а таран с древнего греческого корабля. Таран окружали костяные пластины придававшие сходство с танковой башней, на фоне которой рог–таран можно было представить танковым орудием. Вдоль спины в два ряда тянулись не то костяные лезвия, не то какие–то уплощённые шипы. И, разумеется, каждый палец на конечности имел шкрябающий по асфальту коготь. Одним таким когтем можно было разорвать меня пополам. А вот хвоста у чудовища не было даже самого завалящего.
Повернул голову к Катерине и прислонил указательный палец к губам. Блонда молча кивнула, и мы практически замерли чуть дыша. Я наблюдал за монументальным прохождением твари, но старался делать это краем глаза, не сосредотачивая взгляда, что бы ни дай Бог не почувствовала. В тот момент у меня и мыслей не возникло, что бы ее заснять на видео или сфотографировать. Тварь же шла вальяжно никуда не торопясь и необычайно тихо для своих габаритов. Шла почти, не обращая внимания на снующих вокруг нее разнокалиберных монстров. По всей видимости, они сопровождали его, раз не разбегались при малейших признаках появления такого гиганта, как разбегались пустыши в офисе.
Годзилла же обращал внимание только на замешкавшихся и не убравшихся с его пути. Они разлетались в стороны от небрежного движения лапой, или отправлялись в пасть. Но последнее случалось совсем редко. На моих глазах пожирание происходило дважды, а отлетели целых пятеро недостаточно шустрых чудищ. Монстр хватал тех, кого решил сожрать как–то лениво, словно нехотя, делал пару движений челюстями и глотал.
Наконец, тварь миновала наш дом и мы выдохнули.
— Мир большой охоты, еж твою медь, — качая головой, вспомнил довольно поэтичную фразу покойного Пуха. — Если тут таких много это вилы, — тихо сказал я, садясь на постель.
— За ночь вижу такую впервые. Еще тот Кинг–Конг и та тварь, что его убила, — доложила Катя, с чего–то решив, что Конга убило другое гигантское чудище.
— За ночь? — приподнял бровь я.
— Ты провалялся без сознания всю ночь, — она указала на электронный будильник «Заря» стоявший на тумбочке рядом с кроватью и показывавший что время 6:30.
— Ипатьевский монастырь, так сейчас утро, а не вечер, — с досадой покачал чумной головой, но тут же собрался и перешёл к делу. — Осмотрелась?
— Ага. Ничего интересного, кроме снятого с Пуха.
— Что нам оставил Пух?
— Пистолет АПС. К нему два полных магазина и три десятка патронов россыпью. Частью патронов набила магазины к ПМ. Автомат АК‑74 под патрон 5,45. К автомату три полных магазина на 30 патронов, один магазин на 45 патронов тоже полный и еще магазин на 30 патронов не полный. Два магазина изувечило и пришлось выбросить. Они как раз были на груди. Остальное пришлось отчищать от крови. Еще из оружия эта его штука похожая на кирку и нож. Ну и наш ПМ с твоей японской саблей. На этом с оружием все. Есть консервы, один спальный мешок, три флакона, вроде все с репеллентом, и всякие мелочи. Я кстати на всякий случай репеллентом у квартиры брызнула, что бы запах отбить, — смолкла, ожидая одобрения.
— Молодец, Катюша, — поощрил хорошую инициативу я. — Оружие все старенькое, но вполне надежное. Нам на первое время вполне сгодится. Что–то еще?
— Еще нашла вторую фляжку, но в ней что–то непонятно кислое. Вроде не живчик. Еще коробочка с какой–то фигней. Что за фигня так и не поняла, — как заправский солдат отчиталась Блонда.
— Показывай коробочку и флягу. Попробуем разобраться. Может это важно, — неопределенно махнул рукой, сигнализируя, что сам попробую понять.
Понюхал содержимое фляги, макнул палец и попробовал на вкус. Кисло. Алкоголя не чувствуется. Я не специалист, но вроде не живец. Поглядел внушительную по размерам пластмассовую коробочку с ватой. Среди ваты оказалось больше полусотни штуковин похожих на желтоватые горошины и еще немного похожие на прессованный сахар. Еще было порядочно, сотни полторы не меньше, маленьких продолговатых зеленовато–сероватых штуковин больше похожих на маленькие виноградины или бусины. Вместе с ними в коробке в отдельной ячейке лежали какие–то оранжевые нити. Завершали коллекцию три черных шарика напоминавших жемчуг. По всей видимости, это и было то, что добывали из зомби. Для чего все это нужно было не понятно, но если судить по способу хранения и желанию Пуха их добыть предметы представляли некоторую, и скорее всего не малую, ценность. Кроме этого никакой информации не имелось. Хотя это кое–что о жемчужинах подросток говорил.
— Пух говорил, что вот это отдаст нам, что бы мы съели под присмотром Клуба, — показал черную жемчужину, зажатую между указательным и большим пальцем.
— Давай съедим, — девушка пожала плечами.
— А что будет после?
— Пух не говорил что? — новое пожатие плечами.
— Увы, не сказал, так что повременим с этим.
— Повременим, — девушка кивнула.
— Надо уходить. Надо самим выбираться из города, — отложил коробочку и фляжку. Ты как с тем верзилой справилась?
— Ты когда отлетел и не встал, я думала все, — вздохнула Катерина. — Он же меня пухом сбил, и пистолет из руки вылетел. Хорошо, что он, когда ко мне рванул, на собственных кишках споткнулся. Я успела до пистолета дотянуться, он рядом упал, и прямо из–под Пуха высадила в него все что оставалось в магазине.
— Хорошо, что так. Не пострадала?
— Нет, — снова вздох. — Я тут еще кое–что нашла, — добавила она, собравшись с духом.
— Что же? — заинтересовался я.
— Я нашла вот здесь, — девушка медленно подняла руку и очень осторожно коснулась своего затылка, — крупную родинку, — она смолкла.
— И что? — развел я руками с непониманием на лице.
— Раньше ее не было. Я посмотрела у тебя такой же нарост, — она отвела взгляд, будто сделала что–то постыдное.
Я потрогал затылок. Нарост действительно был и да, его можно было принять за новую родинку. По крайней мере, на ощупь.
— Думаешь это страшно? — на полном серьезе спросил я.
— Не знаю. Может быть. Мне кажется, я видела что–то подобное, только большое на тех тварях. И в чем–то таком ковырялся у мертвого монстра Пух. Возможно мы никакие не иммунные, — девушка сникала на глазах.
— Стой, — поднял я ладони. — Стой. Может такой же нарост был у Пуха? Может это так проявляется? Мы ничего не знаем об этом мире. Не нужно переживать. Давай собираться и выбираться отсюда. Нужно найти каких–нибудь людей. Найти людей, безопасное место и получить хоть какую–то приемлемую информацию об этом Улье. Это наша задача минимум. Мы тут как слепые кутята, — пока говорил, поднялся на ноги, встал рядом с Блондой и позволил себе ее обнять за плечи.
Девушке это было нужно, и она не просто не сопротивлялась, но и в ответ обняла меня за талию, подалась на встречу, прижалась телом и положила голову на грудь. Возникли мысли о неуместном или скорее не своевременном. Сердце громко забухало в груди. Постарался не думать об интимной близости и отстраниться от этого желания. Погладил Катерину по плечам, по рукам, отстранился и взял ее ладони в свои.
— Давай лучше делом займемся, чем убиваться по тому чего не знаем. Давай поднимемся на крышу и осмотримся, — предложил я.
— Давай, — качнула девушка головой.
Стали собираться. Повесил на себя самопальную кожаную кобуру с АПСом, подсумок с магазинами к автомату, закрепил вакидзаси. Отрегулировал ремень АК‑74 и устроил его поудобнее на плече. Катюшке в качестве вооружения достались только ПМ, нож и клевец. Содержимое достаточно большого рюкзака покойного Пуха распредели пополам, за исключением некоторых ненужных нам вещей. Его рюкзак был побольше наших, и Катерина решила забрать его себе, положив свой прежний внутрь. Я не был против. Забрал из него спальник и привязал к своему. Ее новый рюкзак получился полупустым, и вес стал примерно одинаковым.
Собравшись, двинулись по лестнице вверх со всей возможной предосторожностью. Попутно, как показал Пух, закрывали открытые двери квартир, коих набралось не много. Пустыши не должны были сообразить открыть даже не запертую дверь. Такое иногда, с его слов, случалось, но было редким явлением. Из–за отдельных закрытых не нами дверей слышался скребущий звук, какой не могли издавать живые. Подобный мы слышали сидя в туалете. Старались не обращать внимания на попадающиеся на пути останки. Я шел с пистолетом, а Катя с клевцом. Девушка сама вызвалась разбираться с пустышами, а я должен был ее страховать, но при этом я двигался впереди, а она за моей спиной.
Встретили пустыша в одежде. Седой мужчина, выглядевший почти как нормальный человек, стоял на одном месте и раскачивался с пяток на носки на лестничной площадке. Катя решила вопрос. У нее получилось достаточно легко. Когда пустыш заметил нас, и, радостно урча, довольно бодро, поспешил на встречу, она обошла меня и одним ударом пробила череп бывшего человека. Он упал к ее ногам. Блонда вырвала клюв своего оружия из головы и обтерла его об одежду мертвеца. Я подошел к ней и встал рядом. Мы вместе склонились над упокоенным живым зомби.
— Вроде никакого нароста нет, — сказал я, понимая, на что мы оба так пристально смотрим.
— Наверняка под волосами, — сглотнула Катя.
— Сейчас проверю, — раздвинул волосы, и мы оба увидели набухшую шишку, явно превосходившую размерами наши «родинки». — Смотри, а я в хирурга поиграю, — убрал пистолет и позаимствовал у девушки нож.
— Вскрывать будешь? — догадалась она и тут же достала свой пистолет вместо оружия ближнего боя.
Без труда разрезал эту шишечку и отодвинул один край кончиком меча. Ничего интересного мы там не увидели. Какие–то спутанные нити похожие на грязную паутину и больше ничего.
— Это паразит, а никакой не вирус, — с уверенностью сказала Катерина.
— Может быть, — не стал спорить я.
— Я уверена почти на все сто. У меня по биологии всегда было только отлично. Мы заразились, как только попали сюда. Скорее всего, заразились воздушно капельным путем. Паразит попал в легкие, оттуда попал в мозг и захватил управление. А это, наверное, центр его сосредоточения или, возможно, орган размножения, — предположила она.
— Получается у нас паразит не смог захватить мозг? — подумал вслух я.
— Получается именно так. Тут нужно разбираться, в чем наша особенность. Наверняка есть какое–то научное объяснение.
— Будем следить за нашими наростами, но не думаю, что они станут больше, — дополнил я.
Перешагнули через тело, и пошли дальше. Еще через несколько этажей встретили кого–то шустрого. Он был похож на простого пустыша, или человека, где–то потерявшего свои штаны и пах дерьмом. Таких Пух вроде спидерами называл, но уверенности нет. Бесштанный выскочил на меня, снова двигавшегося первым, из открытых дверей квартиры с еще большим проворством, чем прежний. Хорошо, что я проходил мимо дверного проема в готовности. С АПС в руках. Быстрая тварь получила три пули в грудь и отшатнулась, давая мне встретить ее новый порыв выстрелами в голову. Монстр упал обратно в квартиру и засучил ногами.
— Проверим? — спросил я, оглядываясь и прислушиваясь.
На шум мог кто–нибудь прийти.
— Подождем, — Катерина тоже заозиралась по сторонам.
Никто не появился, и мы взялись за новую хирургическую операцию. На затылке оказалась не просто шишка, а уже нечто напоминавшее странную половинку головки чеснока. Головной нарост оказался твердым и легко взрезался только по местам соединения сегментов чего–то отдаленно похожего на хитин. В этот раз среди паутины что–то было. Пришлось залезть в это нечто пальцами и выудить найденное на свет. Перед нашими глазами предстала зелёно–серая бусина–виноградина, точно такая же какие были в коробочке доставшейся нам от Пуха.
— Подтверждается, что это он из вот таких вот достал, — озвучила наши общие на двоих мысли Блонда.
— Получается так, — я вздохнул. — Но в этом мы и так были уверены. Все добро Пух достал из той порванной пополам гадины. Раз он их собирал и хранил, то значит, нужны не только жемчужины, но и они и все остальное. Получается, именно ради этого мужики так рисковали. Действительно получается мир большой охоты. Монстры охотятся на людей, а люди на монстров.
— Согласна. Берем?
— Разумеется, — достал коробочку и присоединил виноградину к остальному ее содержимому. — Пошли?
— Пошли, — согласилась девушка и заняла место за моей спиной.
До самой крыши мы больше никого не встретили. Поднявшись на самый верх не спеша осмотрелись. Сначала посмотрели крышу и убедились что тут никаких монстров. Потом посмотрели на ту сторону города, откуда пришли. В целом картина была удручающей. Где–то вдали что–то коптило небо. Наверняка пожары. Улицы заполнены брошенным и аварийным транспортом. Где–то вдали мелькнула пробежавшая по улице крупная и быстрая тварь. То тут, то там можно рассмотреть остатки разодранных монстрами тел. Хорошо, что высоко и подробностей не разобрать. Стараясь абстрагироваться от ощущений пришествия апокалипсиса сосредоточились на важном. Заметили еще нескольких небольших заметно изменившихся тварей и пустышей, коих и было не много, а стало заметно меньше. По всей видимости, попрятались или были подожраны другими. Твари передвигались как по одной так и не большими группами. Все рыскали в поисках чего или кого сожрать, а те, кто не рыскали, стояли на месте, покачиваясь. Похоже, это у них был такой режим ожидания и энергосбережения. Правда, для некоторых этот режим плохо заканчивался. На наших глазах быстрая и сильная тварь спрыгнула откуда–то сверху, вроде из окна квартиры, и мгновенно убила такого раскачивающегося пустыша или спидера. После этого тварь быстренько уволокла его с улицы. Наверняка решила сожрать в тихом месте, что бы ни отняли или что бы ни сожрали ее саму.
Потратив на наблюдение за одной стороной около 40 минут перешли на другую сторону крыши посмотреть дорогу в сторону где должен был находиться выход из города. Мы не собирались возвращаться к трупу Кинг–Конга и намеревались идти именно в этом направлении, но чуть не передумали. Прошли на ту сторону и обомлели. В целом картина зомби апокалипсиса такая же, как и с первой стороны, но было обстоятельство. Знакомый нам с детства Тихомлинск обрывался прямо за тем домом, в котором мы нашли убежище. Границу обрыва трудно было не заметить. Асфальт в том месте имел заметную трещину вдоль середины проезжей части и перепад высоты. По сути это была не одна проезжая часть, а два неуклюже слепленных куска от разных дорог из двух разных городов. За трещиной начинался незнакомый нам город. Дома старой постройки из красного кирпича. Все высотой в пять этажей с двускатными железными крышами. И в нашем городе есть такие, но далеко от того квартала где мы находились. Вдобавок в нашем городе никогда не существовало улицы с названием Демократическая. Тут же такая вывеска имелась.
— Пух о таком не говорил, — выдохнула Катерина.
— Он много о чем не говорил. Пойдем туда? — спросил я.
— Не знаю, — Катя пожала плечами и указала на пустышей бродящих по улице или стоящих раскачиваясь с пяток на носки. — Эти медленные вроде спокойно себя ведут, и их пока никто не сожрал. Тогда может, и мы пройдем, — высказала она вполне разумную мысль.
— Возможно, пройдем, но я теперь не уверен, что городская окраина там, — достал флягу со спасительным живцом. — Нужно у кого–то узнать, как его делают. Дрянь, конечно, редкостная, но вроде помогает. И чего Пух не рассказал как ее готовить.
— Точно нужен алкоголь, — сказала девушка самое очевидное.
— А что еще? — глотнул из фляжки и протянул его ей, а сам уставился на клонящееся к закату солнце.
— Не знаю. Пойдем? — она вернула флягу и указала на чужой город.
— По возможности сегодня нужно выбраться из города. Сидя на месте, мы точно никуда не выберемся, а это направление не хуже прочих, так что пойдем, — высказал я многословное согласие.
Спустились вниз. Пересекли границу разных городов, соединенных в один, и пошли через квартал кирпичных демократических домов. Несмотря на то, что в одном из дворов погиб Пух решили идти дворами и шли осторожно с оглядкой, снова стараясь оставаться равнодушными к останкам людей. Иногда приходилось убивать пустышей. Наросты были далеко не у всех, но у кого они были, походили на маленькие шишки. Пустые шишки, как и у первого проверенного нами. Специально вскрывали и проверяли, а заодно предположили, что их по этому, так как зовут и прозвали. Убили еще одного шустрого, но в нем штуки похожей на виноград не нашли. Решили, что не успела вырасти или просто не во всех вырастает.
Вовремя заметили компанию из четверых шустрых. Одна была раньше девушкой в коротком изгаженном и местами порванном платьице. Возможно, когда–то она была привлекательной, но теперь от этого не осталось и следа. Толстые, бугрящиеся мышцами ноги, поплывшее на словно подогретый воск, но не потерявшее форму лицо. За ней спешили трое мужиков без штанов и с толстыми, развитыми, ногами, но с нормальными лицами. Баба зомби то и дело раздувала ноздри, втягивая носом, воздух и пыталась что–то унюхать.
Мы предпочли спрятаться и переждать, несмотря на наличие оружия. Показалось, что где–то вдали мелькнул кто–то крупный, и существовала опасность привлечь его выстрелом. Шмыгнули в подъезд и притворили за собой дверь, но запереть не смогли. Кодовый замок подъездной двери кем–то был выдран с корнем. Похоже, до нас тут «порезвился» кто–то довольно сильный. Осмотреться толком времени не было, так что замерли в темноте под лестницей с оружием наготове. Я сжимал меч, а Катерина в этот раз вооружилась клевцом.
Слышно было, как толстоногие шустряки что–то ищут у подъезда. Они почуяли что–то не обычное, ощутили запахи репеллента и крови зараженных, попавшей на одежду, но не поняли, куда мы подевались. Бегуны взяли след, и пошли по нему, но не к подъезду, а туда, откуда мы пришли. Тут заурчал другой монстр почуявший нас. Он был в подъезде несколькими этажами выше. Это был ослабевший пустыш, и сил его хватило, только урча перевалиться через перила и свалиться вниз. Тихого урчания и звука падения хватило, что бы привлечь шустрых с улицы. Они вернулись мгновенно, и женщина с оплывшим лицом распахнула дверь.
Я бросился на нее, встречая в дверном проеме и не давая всем тварям ворваться в подъезд. Ударил мечом. Она оказалась достаточно ловкой, что бы отклониться и уберечь голову. Вакидзаси вместо того что бы разрубить ей череп располосовал плечо и грудь. Для человека рана совершенно точно была бы смертельной, но эта бестия по–прежнему жила и даже схватилась за мою руку своими обеими. Я отпустил меч захваченной рукой и, держа его свободной, вонзил острием в разинутую и тянущуюся ко мне пасть. Меч пронзил небо и поразил мозг.
Баба шустряк осела мертвой, но на ее место тут же полезли мужики, расталкивая друг друга, мешая сами себе и облегчая мне работу. Я ударил мечом раз, другой третий. Изрубил двух бегунов из трех и заметил пару мутантов поматерее того что прикончил Пуха но далеко не таких какого подстрелил из гранатомета он. Разумеется, они не проходили мимо, а со всех ног и помогая себе руками спешащих к нам. Сразу с парой таких монстров с помощью холодняка справиться, нечего было и мечтать. Даже с одним бы выйти на такой бой после того, что нам устроил атлет, убивший Пуха, в тот момент не рискнул бы.
— Давай в наверх! — велел Катерине, пронзая глаз и мозг последнего шустряка.
Мы взлетели на второй этаж, где нашлась квартира с открытой дверью. Вбежали в нее, заперев за собой дверь, и бросились к окну. Попробовать отсидеться в этой квартире, было глупо. Пришлось прыгать вниз. Катя спрыгнула. Я спрыгнул следом, ужу слыша, как монстры пытаются вырвать железную дверь. Убежать по улице было невозможно, но я увидел раскрытое окно в квартире на первом этаже и потянул туда свою спутницу.
Ввалившись в квартиру, я тут же буквально все залил из баллончика с репеллентом. Как мог быстро залил и захлопнул окно. Едва успел занырнуть за стену, как что–то большое и ловкое выпрыгнуло, приземлившись на асфальт. Прижал палец, к губам давая знак Блонде, что бы молчала и сам тихо замер, даже дышать опасался. Тут приземлилась и вторая тварь. Они взрукнули друг на друга, словно заведенные трактора. Я прикрыл глаза и сжался, понимая как снова близка к нам смерть. Но монстры потоптались, понюхали, а, после, не учуяв ничего, ушли прочь и я так и не рассмотрел их в подробностях. Чему бы несказанно рад.
Стек по стене и вытянув ноги сел на пол. Молча уставился на Катю.
— Я чуть не обделалась, — едва слышно призналась она.
— Я бы, наверное, обделался, если бы не боялся, что они учуют, — ответил ей.
Немного посидели, а потом, взяв волю в кулак, заставили себя выйти на улицу и двинуться дальше. Да на улице страшно и там настоящие, а не придуманные монстры, но и в квартире от них не спрячешься. Мы уже видели, как легко они вскрывают двери. Тут если прятаться, то в банковском хранилище. Желательно с запасом пищи и хотя бы минимальными удобствами. А еще лучше в военном бункере, построенном на случай ядерной войны и ее последствий. Сам не видел, но слышал, что такие существуют на самом деле. В них вроде как можно жить годами совершенно не выходя на поверхность.
Вышли к двухэтажному компактному зданию с кирпичным забором и вывеской «Полиция» над входом. Ниже была приписка, что это отделение номер 12. Смотрели на отделение из–за угла соседнего здания. Хотели посмотреть пустышей и прочих тварей, прежде чем выходить на новый отрезок пути, а увидели полицию.
— Смотри не милиция, а полиция, — указала на вывеску Катюша.
— Значит в том мире, откуда этот город в России, Союзе или что там не милиция, а полиция и вдобавок демократия, — сказал, но не придал особого значения этому факту я.
— Эта псевдонародная власть? — фыркнула Катерина. — Как они могли до такого докатиться? Как могли отдать власть буржуям? Меня всегда поражало это в американцах, а тут и наши.
В ответ я только молча пожал плечами, да и не требовали ее вопросы немедленного ответа. Тем более от меня.
— Смотри, — показал на ногу в форменном ботинке, торчащую из–за колеса раскрашенной в цвета полиции газели.
— Труп мента, — поняла Катерина.
— Тогда уж понта, — попытался скаламбурить, но веселья не вызвал.
— Его кто–то убил, — сказала моя невольная спутница.
— Вот кто это вопрос. Пошли, попробуем посмотреть?
— Прямо туда? — не поняла меня девушка.
— Нет из дома, — кивнул на здание, за которым мы скрывались.
Вход в двор был с другой стороны, так что нас со стороны полиции увидеть не могли. Подходящую квартиру нашли на третьем этаже, тихо упокоив еще пятерых пустышей. В этом деле мы уже изрядно поднаторели, и получалось довольно ловко. Трое из них были в нужной квартире. Судя по всему, родители и ребенок лет 10 – 12. Особенно тяжело было убивать последнего. Мы понимали, что перед нами чудовище, но выглядело–то оно как маленький и грязный и несчастный больной ребенок.
Ковыряться в затылках у этих убитых пустышей уже не стали. Практики уже хватало, что бы убедиться, что в них ничего нет. Просто утащили тела в дальнюю комнату, что бы ни смущали. Пристроившись у окна, сумели рассмотреть труп целиком. Им оказался убитый полицейский в форме, о чем свидетельствовали надпись на спине и видимый шеврон. Человек был иммунным или только превратился в пустыша, поэтому не был изменен хоть сколь–нибудь заметно. Как он умер было не понятно, но его точно не загрызли и не зарубили, поскольку крови я не заметил.
Железная входная дверь участка стояла распахнутой настежь, но никакого движения какое–то время не наблюдалось. Минут через 15 на улице появилось компания из восьми вооруженных людей с огромными рюкзаками за спиной. Вооружены они были ружьями и пистолетами, но у одного имелся РПК. РПК оружие тоже старое, как и все что я пока видел в этом мире, но надежное и достаточно мощное. Я бы предпочел что–то посовременнее, но и этот вариант был не плох. Так что жаль, что пулемет не у нас, а у него.
Одежда у этих ополченцев тоже далеко не единообразная, а рожи недобрые. На каждой печать уголовного прошлого. У пулемётчика, почему–то обнаженного до пояса характерная татуировка с храмом и куполами. У некоторых видны татуировки на пальцах. Больше всего они походили на беглых зеков. Шли совсем неумело, вертели головами, но при этом не контролировали округу как следует. Правда, несмотря на это все равно оставался шанс быть замеченными, чего мне не хотелось.
— Там же люди. Может это трейсеры, — сказала Катя, когда я пригнул ее голову ниже уровня подоконника и нырнул вниз сам.
— Притормози. Что–то они не похожи на Пуха и его компанию. Я думаю у тех у всех была экипировка и одежда как у него, а у этих у каждого на роже восемь ходок. Возможно, это они убили этого милиционера–полицейского, и возможно он не был зомби. Ты присмотрись. Есть возможность узнать, что это за люди, вот и посмотрим. Очень вероятно, что это самые настоящие бандиты. Уж больно внешность характерная. Может они меня сразу в расход и тебя тоже в расход, но не сразу, а только после того как по кругу пустят, — протараторил ей в самое ухо.
— А почему не тебя? — спросила она в ответ.
— По кругу? — уточнил я.
— Ну да. Слышала, в тюрьмах такое практикуется, — подтвердила она.
— Помилуй господи, — перекрестился под неодобрительным взглядом подруги, видимо придерживавшейся атеистических взглядов, сильно поощряемых коммунистической партией.
Украдкой выглянул и убедился, что люди с рюкзаками вошли в полицейский участок. Без слов и разговоров было понятно, что пришла эта компания за оружием и, скорее всего, кто–то из них уже все разведал. Даже внимания на труп никто не обратил, а значит, его чуть раньше порешил кто–то из этой сомнительной компании.
Не прошло и пары минут, как следом за людьми появилась пара бесштанных зомби с изменившимися узловатыми ногами. Тех самых, которых мы для себя решили звать шустриками или бегунами. Другая пара вышла с другой стороны. Еще двое бегунов появилось с третьей, завершая окружение. У всех не было штанов. Только у одной, бывшей женщины, на бедрах висела юбка. С верхней половиной одежды у некоторых было похуже, у других получше, но у всех она в той или иной мере присутствовала. У той, что была женщиной, на верхней половине чудесным образом сохранился лишь бюстгальтер.
Люди в здании заметили беду. Началась суета. Прежде чем началась стрельба, ряды атакующих тварей усилились человекоподобными монстрами с непропорциональными горами мышц, когтями и клыками. С одеждой у этих было еще хуже, чем у появившихся первыми заражённых. Кто–то был совсем голым, а на ком–то сохранились лишь жалкие не опознаваемые обрывки прежнего облачения. На одном помимо ремня на поясе вообще ничего не было. Но и тот грозил скоро лопнуть.
Появилось еще несколько монстров покрупнее. Они вообще слабо походили на людей, но все же походили. Головы с приплюснутыми лбами оплыли и обзавелись просто огромными для их размеров клыкастыми челюстями. Кожа покрыта обилием костяных бляшек. Передвигались они, согнувшись, словно горбатый человек. Когтистые лапы, бывшие руки висели почти до земли и едва не скребли по асфальту когтями. У некоторых деформировались и ноги, отчего они передвигались какой–то странной подпрыгивающей походкой. У каких–то ноги сделались по строению похожими на звериные. И слышалось от них какое–то потопывание будто копытами, хотя самих копыт вроде не было.
После этих настал черед тварей напоминающих тех, что рвали людей, когда мы только попали в этот мир, а последним появилась некая помесь здоровенной гориллы и бесхвостой ящерицы. Лысая горилла весом под две тонны с полной пастью клыков и мощными челюстями дополняющими их. Эта бестия вообще слабо походила на человека, и я не был уверен, что произошла она от него. Хотя такое тоже было возможно. Ведь по тварям можно было посмотреть только часть гарантированно имевшей место цепи изменений от псевдо зомби к монстру. Возможно, где–то дальше в этой цепи находилась и тварь, вырвавшая в офисе железную дверь перекрывавшую пожарный выход и даже тот динозавр способный заглядывать в окна второго этажа. Хотя вероятность того что от человека мог произойти Кинг–Конг была значительно выше чем та же вероятность у Годзиллы.
Странная помесь ящера и гориллы вела себя как хозяйка положения и, по всей видимости, управляла стаей. Именно организованной стаей с четкой иерархией, а не просто толпой случайно собравшихся монстров.
— Что будем делать? — спросила Катя.
— Мы им ничем не поможем. Если высунемся, нам самим конец, — повлек девушку вглубь комнаты, практически на четвереньках.
Оставили дом и, делая хороший крюк стали уходить прочь под аккомпанемент разгоревшегося боя. Стрекотал принесенный группой пулемет, бухали ружья, потявкивали полицейские ПП, простые автоматы и все остальное, что нашлось в участке. Огрызались сильно, но не так долго как хотелось бы. Послышались не разборчивые, но громкие крики, стрельба стала совсем беспорядочной. После все стихло и не из–за того что мы далеко отошли, а оттого что больше никто не стрелял. Скорее всего, было попросту некому. Все погибли.
— Похоже, этот мир большой охоты все же на людей, а не на монстров — печально сказала Катерина, когда мы прятались.
Прятаться приходилось несколько раз. На звуки выстрелов шли компании разнокалиберных монстров. Частенько тот мутант, что был пострашнее прочих возглавлял компанию. Хорошо хоть наша бдительность позволяла замечать их всех вовремя, и мы успевали найти подходящее укрытие.
— Люди их тоже убивают. Тем более, есть целый род занятий со своим названием, посвящённый этому. Еще пух говорил, что они из какого–то Мехзавода. Думаю, что это место с организованными и крепко стоящими на ногах людьми. Я не верю, что тут может быть только так как сейчас вокруг, — сказал я девушке на ее слова, и она прижалась ко мне поближе.
Так и брели по городу большую часть дня, но нельзя сказать, что прошли слишком уж много. Частенько приходилось прятаться и ждать когда уберутся монстры проявившие интерес к чему–то находящемуся поблизости. Уже под вечер миновали очередной квартал, и вышли к парку. Уже хотели было возвращаться обратно, поискать в кирпичных домах подвал какой–нибудь или нечто понадежнее, что бы укрыться на отдых, как заметили на окраине парка холм правильной вытянутой формы похожий на положенный на бок и прикопанный до середины поросший травой цилиндр. Пошли к нему и обнаружили бесхозный бункер с открытой дверью. Стали смотреть и проверять что это за место такой.
Не представляю, для чего было построено это сооружение, но что бы спрятаться он подходил гораздо лучше любого имевшегося поблизости подвала. Сводчатое помещение метров в пятьдесят с двумя предбанниками, мощными дверьми и крашеными бетонными стенами. С боку у двери старое кострище и несколько пустых консервных банок. Дальняя дверь закрыта. На всех дверях механические замки с поворотным механизмом. Никаких ключей или кодовых замков, но изнутри штурвал можно заблокировать. Для этого есть специальное приспособление. Ни туалета, ни спальных мест просто пустое помещение. Точно не бомбоубежище, поскольку находится практически на поверхности. Можно было предположить, что оно складское, но склады обычно имеют внешние запоры, а тут ничего такого не имелось. Снаружи даже защелки никакой не было, не говоря про нормальный замок или место, куда его можно повесить.
Пока осматривали бункер потихоньку начало темнеть, и без уличного освещения становилось все сложнее что–то рассмотреть. Успел удивиться местному пугающему закату, который прошлым вечером по уважительной причине пропустил и, пожалуй, окончательно поверил, что мы находимся в другом мире. При приближении к горизонту местное солнце почернело и стало расползаться вдоль горизонта кляксами. Будто кто–то неряшливо наляпал чернилами на небо. После такого зрелища никаких ночных прогулок не хотелось. Пришлось оставаться, брызгать репеллентом у входа, что бы скрыть следы и зажигать свечи из рюкзака запасливого Пушка. Лучше бы конечно фонарик, но у него его отчего–то не было ни при себе, ни в рюкзаке. И мы поискать за всем происходящим не сообразили.
— И кто же здесь ночевал? — показал на кострище.
— Думаю, это был риторический вопрос, — изогнула бровь Катерина.
— Риторический, но спать будем по очереди. Тем более спальник всего один, — снял свой рюкзак и отцепил спальник. — Устраивайся пока. Разогрей чего–нибудь, а я посмотрю вокруг. Хорошо?
— Хорошо. Только чего ты там увидишь? — Катя полезла за консервами и таблетками сухого спирта.
— Я все же попробую, — поправил автомат и вышел на улицу.
Первым бросилось в глаза чужое небо, на которое не смог ни взглянуть. Нормальных звезд оказалось совсем мало. Может сотня, а может и меньше. Зато несколько из них имели очень большие размеры. На нашей старушке Земле не встретишь звезду размером с горошину и даже вишню, а тут их было полно. Некоторые были и побольше. Разумеется, чужие близкие звезды и света давали больше чем родные земные. Вдобавок светили еще какие–то туманности, достаточно близкие, что бы их разглядеть целиком и при этом слишком далекие, что бы разобрать отдельные звезды. Наличествовало и какое–то ночное светило. Не то луна, не то еще что. На еще одну звезду вроде было не похоже. С трудом заставил себя собраться и заняться наблюдением за округой, а не таращиться в небо.
Не успел толком осмотреться, как заметил кого–то пробирающегося сквозь парк. Человек приглушил свет фонаря какой–то тряпкой, и светил только себе под ноги не поднимая фонарик выше уровня коленей. Наверняка и шел, согнувшись в три погибели. Делал он это, что бы никто его не мог заметить издали и, пожалуй, у него получалось, ведь я был достаточно близко.
Заглянув в бункер, предупредил Блонду о возникшей ситуации, и мы засели в ближайших к входу кустах. Ждали человека, но он нас подвел и не дошел. Рухнул метрах в двадцати от нас и входа.
— Прикрывай, — шепнул я Катерине, передавая автомат, и по–пластунски пополз к упавшему человеку.
Как он был жив я так и не понял. Рука оторвана по самое плечо, половины лица нет и на груди глубокие раны. Наверняка сломаны ребра. Создавалось полное впечатление, что его кто–то пережевал и выплюнул, а после еще и потоптался на пожёванном теле. Оружия при нем кроме ножа никакого не было, зато на поясе уцелели фляжка и какой–то подсумок.
Осмотрелся, позвал Катерину, и вместе отволокли тихо стонущего раненого в бункер, там перевязали хоть и понимали что это только трата бинтов. Катя осталась греть пищу и присматривать за раненым, а я снова выбрался присматривать за округой. Просидел там не очень долго. Раненый отказался тихо умирать.
— Он очнулся, — выглянула Блонда через пару минут.
— Иду, — вошел в помещение, освещенное всего одной свечой.
— Вы кто? — простонал раненый видимо не в первый раз.
— А ты кто? — вопросом на вопрос ответил я.
— Таракан я. Честный трейсер. Охотник на элиту. Был, — он закашлялся с настоящей болью.
— Я Самурай, а она Блонда. Раз ты трейсер, то может Пуха знал, — решил, что раз он представился кличкой, то и нам стоит поступить так же.
— Пуха? — переспросил он.
— Ну да, — кивнул я.
— Он где? — в глазах блеснул интерес, несмотря на заполнявшую их боль.
— Нет его. Погиб, — с печалью ответил я.
— Жаль пацана. Хотя какая мне разница, — снова кашель. — Сумка моя поясная у вас с аптечкой? — спросил он после.
— У нас, — отрицать не стал.
Эта сумка–подсумок лежали рядом, и его я еще не смотрел, как и флягу. Было как–то стремно при живом хозяине, вот и положил пока рядом. Собирался посмотреть после того как человек умрет.
— Будь человеком Самурай, вколи мне спек. Там должна была остаться пара шприцев. Ты вколи все, что бы я отъехал тихо, и не выбрасывайте мой труп тварям на съедение, а все что там еще есть забирай себе. Там жемчужина одна, хочешь, съешь ее, а хочешь, продай, только ради всего святого вколи мне спек. Не пожалей, — его голос был столь умоляющим, что я не стал задавать лишних вопросов.
Решил облегчить жизнь, точнее смерть, бедолаги Таракану. Открыл сумочку, достал из нее пластиковую коробочку. В коробочке помимо прочего оказалось два футляра с уже набранными одноразовыми шприцами. Что за содержимое в шприцах неясно, но раз раненый сказал спек, то наверное он.
— Вколешь? — с надеждой спросил Таракан.
— А что сам не вколол? — спросил я, уже готовясь к процедуре.
— Одной рукой–то? — он даже чуть повеселел. — Один кое–как вколол, но он уже отпустил. Дрянь у меня, а не спек или дозу не подгадал. Хотел сюда доползти и тут передоз себе сделать, что бы мое тело тварям не досталось, да дозы на дорогу не хватило.
— Ну, тогда сейчас вколю, только ответь на пару вопросов, — сказал, уже закатывая рукав.
— Никаких вопросов, — замотал он головой. — Я тут мучаюсь, а тебе вопросы. Или коли, давай, или пулю в лоб пусти, но не мучай. И так уже помучался хорошо. Охотничек сраный. Дернул меня черт сюда податься. Охотился же на нормальных местах, так и охотился бы. Слава Безбашенных зависть вызвала, решил что раз они полезли, то и я смогу, — он смолк и уставился с болью и ожиданием в глазах.
— Хорошо, — вздохнул я и снял колпачок со шприца.
— Это как–то неправильно, — вставила свои пять копеек Катерина.
— А куда деваться. Посвети, — сказал в ответ, понимая, что этот живой мертвец только новые вопросы породил, но не дал ни одного ответа.
Блонда посветила, а я вколол сначала один шприц, а потом без паузы второй. Думал, успею спросить человека пока его не убило от перезода этой дряни, но не тут–то было. Таракан честный трейсер и охотник на элиту знавший Пуха и завидовавший каким–то Безбашенным, скорее всего, умер еще на первом шприце и не от передозировки этим самым спеком, а от многочисленных и страшных ран.
Молча отволокли мертвое тело в тамбур, которым не пользовались и там заперли. Вроде и с собой труп не оставили, но и не выкинули тварям на съедение. Получается, уважили его последнюю просьбу как смогли. Сели с консервами в руках при свете свечи. Кусок в горло не лез. Глотнули живчика. После вроде еда полезла полегче.
— Он сказал съесть какую–то жемчужину, — внезапно сказала Катерина.
— Сказал, — согласился я, отставляя пустую оболочку от рисовой каши.
— Ты говорил, что Пух тоже что–то такое говорил — продолжила она.
— Говорил, — ответил, вытирая руки, и понимая, к чему она ведет.
— Давай поглядим? — видимо любопытство в женщинах неистребимо даже в подобных ситуациях.
— Давай, — согласился я.
Сначала посмотрели, что во фляжке. Оказалось, что там был живчик, почти такой же, как был у Пуха, только чуть побольше спиртного. По крайней мере, на вкус. После фляжки посмотрел нож. Хороший оказался нож. По форме так натуральный и испытанный временем нож разведчика, только сработанный каким–то умельцем в немного увеличенном виде. Повесил его себе на пояс, что бы, если что, не брать у Кати ее нож.
Взялись за сумку–подсумок и вытащили из нее литровую, не меньше, банку с уже виденными шариками похожими на горох и виноград. Они лежали вперемешку и без ваты. Горошин было больше сотни, а виноградин сотни три. В последнюю очередь достал из подсумка металлический цилиндрический футляр с завинчивающейся крышкой. Отвинтил крышку и высыпал содержимое футляра. Один шарик напоминавший жемчужину, только этот был не черным, а красным. Больше ничего в футляре не было. Зато был еще непромокаемый мешочек с оранжевыми нитями. Эти нити были поярче доставшихся от Пуха и имели нечто вроде узелков.
— Что делать с этим будем? — спросила Катя про жемчуг.
— Не есть же, в самом деле, — отмахнулся я.
— Это, скорее всего не наркота. Иначе он бы проглотил свой шар, — кивок в ту сторону, где за стеной и закрытой лежал труп Таракана. — Похоже, они ему ничем помочь не могли, — стала рассуждать Блонда.
— Хочешь заглотить? — хлопнул себя ладонью по ляжке.
— Хочу, — призналась она.
— Нет уж, — от греха подальше забрал все у нее из рук.
— Вдруг это чем–то нам поможет? Он говорил об этом на смертном одре. Выменивал на возможность их съесть на легкую смерть для себя. И ты говорил что Пух… — продолжила она, но я ее оборвал.
— Пух говорил, что надо съесть под присмотром Клуба. А этот сказал съесть или продать, — поправил ее я.
— Или продать, а значит, они дорого стоят…
— Все, — я поднял раскрытую ладонь, понимая, что уже дал себя уговорить. — Хочешь экспериментов, тогда глотать буду я. Съем черную раз их три. Еще одну черную оставлю тебе, и одна пусть лежит, но пить ее вместе со мной не стоит…
— Понимаю. Нужно выждать время. Но может все же выпью я?
— Разговор окончен, — я взял и закинул в рот черную жемчужину.
Проглотив этот шарик, запил простой водой, что имелась у нас в бутылке, и уставился на Катерину. Просидели молча пару минут.
— Что–то чувствуешь? — спросила она с беспокойным лицом.
Я повалился на бок и схватился за живот, изображая боль. Несмотря на обстоятельства не смог удержаться после того как увидел ее лицо. Она бросилась ко мне, но я не стал затягивать спектакль и долго пугать девушку.
— Все хорошо, в животе приятное тепло, — выставил руки перед собой и получил болезненный тычок кулачком в левую ладонь.
— Дурак, давай сюда, — она протянула руку за жемчугом.
— Может, подождем еще? — спросил на всякий случай.
— Давай уже, — ладошка требовательно покачалась.
— На, — со вздохом вручил ей черную, а еще одну черную и красную убрал. — Ложись спать, а я пойду, покараулю, — собрался уходить, но был пойман за руку сидящей на спальнике девушкой.
— Только не уходи, — сказала она с робостью в голосе.
— Что еще? — вздохнул снова.
— Не ходи на улицу. Останься со мной, — попросила она.
— Нужно наблюдать… — попробовал убедить ее я, но у девушки были свои аргументы.
— Как ты будешь наблюдать? Там темно и ничего не видно, а мне страшно оставаться одной. Тем более не будешь же ты караулить один всю ночь, — она потянула меня на спальник. — Прошу тебя останься.
— Спальник у нас все равно один, — сказал я и присел рядом с ней на названный предмет.
— В одном спальнике вдвоем теплее, — я не видел, но точно знал, что девушка зарделась, говоря эти слова.
Девушка прижалась ко мне и обняла за плечи. У меня отпали последние сомнения в направлении ее мыслей. Мне сейчас хотелось того же точно прыщавому подростку несмотря на не располагающие обстоятельства.
— Ты уверена, что хочешь этого? Ты не обязана спать со мной, — спросил я, чувствуя как во рту вдруг резко пересохло.
— Я не зная, что со мной. Кровь бурлит от желания. Я хочу этого.
Вместо того что бы что–то сказать я убрал ее руки и встал оставив девушку в растерянности. Постоял, вспоминая, что с наружи опасность, а в тамбуре лежит обколотый спеком труп. Мягко говоря не самая удачная ситуация что бы вступить в интимную близость. Постоял, посомневался, а после отправился запирать двери.
— Одну минуту нужно запереться понадежнее, — сказал девушке на ходу.
Запер сначала наружную, а потом и вторую двери. Никакая мелочь через такие препятствия не прорвется, а огромного монстра мы все равно никак остановить не сможем. Так что можно отдаться страсти полностью. Если что услышим, как будет рваться метал и попробуем рвануть через второй тамбур, тот в котором лежит труп честного трейсера Таракана.

Глава 5: Я зомби. 

Я помню, как приходил в себя несколько раз, но эти воспоминания одна сплошная пелена тумана. В остальное время, когда я был в чем–то среднем между коматозом и сном, в моей голове не было ничего. Меня словно отключали, и включали только что бы я напился из рук Катерины или не жуя заглотил из ее же рук какой–нибудь еды. Ел и пил я почти безотчетно. Задворками сознания осознавал, что делаю это, но впечатление было такое, что управлял процессами не я. Я только подглядывал за этим через щелку и пелены туманной мути. Окончание этого нехорошего состояния вознаменовалось очередным сном–воспоминанием, но в этот раз это было не продолжение. Меня посетил другой сон про Африканское прошлое.
Броневик остановился на улице местной столицы. Город был относительно новым, построенным с участием советских специалистов, так что скопище глинобитных халуп, фанерных домиков и шалашей можно было встретить только на окраине в самых бедных районах. Мы прибыли не в самый центральный район, но достаточно близкий к нему, так что вокруг нас были многоэтажные дома. Типовые девятиэтажки стояли стенами, а над ними свечками возвышались шестнадцатиэтажные дома.
Передвигались мы не на своем штатном БМД или менее приметном грузовике. Сегодня нас везли на машине принадлежащей местной милиции, хотя из милиционеров был только водитель, прекрасно знавший этот район. У водителя после инструктажа не было доступа к связи и с него не сводили глаз, а помимо него все были моими парнями из отделения, так что вероятность утечки информации на нашем уровне сводилась к минимуму. Хотя нельзя было исключать, что кто–то из черных уровнем повыше сольет информацию, и мы в лучшем случае просто проведем время в пустую, а не накроем ячейку участников антиправительственного заговора.
Было известно только место и время собрания ячейки. Лиц и имен большинства ее участников известно не было. Также никто не предполагал, где они соберутся в следующий раз. Вдобавок местные не хотели организовывать долгую и осторожную слежку, что бы постепенно вычислить повстанцев по одному. По этому, что бы сепаратисты ни смогли раствориться в толпе, было решено проводить стремительную операцию без оцепления района и даже дома. Рекогносцировки на месте не предвиделось по той же причине, из–за дефицита времени работали с колес, даже не выставив снайпера на позицию. Машина остановилась во дворе дома прямо у нужного подъезда. Мы, полностью снаряжённые и готовые, выскочили из машины и рванули в подъезд. На пути попался нерасторопный местный и был сметен в сторону. В такие моменты не до церемоний.
Лифт как всегда не работал, но это было известно заранее и даже удобно для нас — не нужно блокировать это направление самим. Не замечая экипировки весом в несколько десятков килограмм, взлетели на седьмой этаж. По пути встретили еще несколько местных идущих вверх или в низ. С ними тоже не церемонились, а буквально втирали в стены, что бы ни мешались на пути. Правда, не задерживали. На это людей у меня не было.
Когда добрались до нужного этажа два штатных альпиниста отделения понеслись еще выше на крышу, а мы затаились в узком коридоре — за углом была дверь в нужную нам квартиру, и оставалось только выждать, когда альпинисты займут позицию. Пока ждали, открылась дверь в квартиру напротив, и из–за нее осторожно выглянул негритенок. Увидев направленный в его сторону ствол, мальчишка исчез так словно его ветром сдуло.
— Готовы, — наконец раздалось условное слово в наушнике.
— Начали, — тут же скомандовал я и все завертелось.
Хлипкая дверь влетела внутрь квартиры, поддавшись плечу самого крепкого из бойцов отделения. Следом раздался взрыв. Как оказалось, на двери висела растяжка. Бойца посекло, он упал, крича протяжно. Задело кого–то еще, но я не мог разбираться и промедлить даже секунду.
— Вперед! — рявкнул я, проклиная про себя вынужденную спешку и это вынужденно безграмотный штурм.
Бойцам не пришлось повторять дважды, но обогнать меня успел всего один, поскольку я и сам не медлил. Перекошенная злобой черная морда высунулась в коридор. В руках калаш. Пули сразу из двух Машек превратили тело сепаратиста в тошнотворное зрелище. Посыпалось стекло. Раздались новые выстрелы. В коридор выскочила вооруженная баба. Я выстрелил автоматически, даже не осознавая того что делаю.
Рывок вперед и вот мы соединились с альпинистами. Четверо повстанцев лежат мордами в пол под дулами нашего ужасающего оружия. Они нужны местным для допроса. Еще трое, уже ничего не скажут. Двое наших ранены. Боец, выбивший дверь посечен довольно серьезно, но мы своевременно оказали ему помощь, и погибнуть не должен. После лечения, даже в строй вернуться сможет. У второго легкое осколочное. Он даже из боя не выбыл и именно он ворвался в квартиру впереди меня. Третьему бойцу повезло. Он словил целых два осколка, но пострадала только броня. Результат меня не удовлетворил, но хотя бы все остались живы.
Ожидая когда подтянется местная ГБ встал лицом к разбитому окну, что бы чуть–чуть подышать воздухом с улицы.
— Колян, там баба твоя, — сказал боец, стоявший в коридоре.
— Что? Где? — не понимая, о чем говорит солдат, я повернулся к нему лицом.
— Вот. Баба твоя, — боец кивнул на убитую мной женщину, в лицо которой я до этого даже не взглянул.
В этот раз я посмотрел в лицо и не узнать его не смог. Это было моя подруга из местных. Высокая, стройная и гибкая точно лань, не обделенная умом переводчица с кожей цвета самого темного шоколада, превратилась в безжизненный кусок мяса с дырой разворотившей большую упругую грудь.
Я бы резко сел, но сделать этого не смог. Тело слушалось плохо. Это отогнало наваждение, навеянное снов в котором я почему–то не мог вспомнить имен своих товарищей, как и имени женщины, на которой всерьез подумывал жениться. Осознал, как безумно сильно мне хотелось пить и столь же безумно сильно хотелось жрать.
— Пить, — простонал я.
— Сейчас. Сейчас, — донесся со стороны обеспокоенный голос Кати, и тут же мне в губы ткнулась фляжка с живчиком.
— Что со мной? — спросил я, сделав несколько больших и судорожных глотков жидкости показавшейся воистину божественным нектаром.
— Похоже, теперь тебе уже лучше, — с сильным облегчением выдохнула девушка.
При тусклом свете свечи я увидел ее измученное лицо. Ее щеки впали. Под глазами залегли темные круги. Сами глаза виновато косили в сторону.
— Что случилось? — снова задал я вопрос.
— Ты помнишь, как приходил в себя? — спросила она вместо ответа.
— Крайне смутно, думал это сон такой. Я долго болею? — забеспокоился я.
— Четверо суток. И да ты приходил в себя. Требовал пить и есть. Я тебя кормила и поила, а после ты снова отключался. Ты был горячий как головешка, — она провела рукой мне по правой щеке.
— Вот тебе и жемчужина. У меня ничего не отвалилось? — попробовал пошутить, но попал в точку.
— Не отвалилось, но ты изменился. Прости меня Коля, если сможешь. Если бы я знала, я бы ни за что не предложила их есть, — на ее глазах появились слезы, и они точно не были первыми за эти дни.
— Изменился? — я потянулся к собственной щеке, что бы потрогать и замер глядя на правую руку.
Ладонь вместе с ногтями и предплечьем приобрела синюшный оттенок и покрылась сеткой вылезших наружу вен и сосудов. Увиденное погрузило меня в какую–то прострацию, но это не помешало поднять левую руку. Она была далеко не такой же. Кожа синюшной была лишь местами. Какая–то корка покрывала тыльную сторону левой ладони и предплечья. Вокруг нее расположился участок пергаментно серой кожи с морщинами. Он представлял собой переход от синюшной кожи к коросте. Вдобавок рука обзавелась набором толстых ногтей немного напоминающих уплощенные когти не слишком сильно изменившегося зомби.
Ногти сделались не только гораздо толще, но и, по всей видимости, стали значительно прочнее. И думаю не только на левой руке. Маникюрными ножницами их подрезать теперь будет проблематично, но в принципе, наверное, все же можно. Это на правой. Изменения были не симметричными и на левой руке обнаружились такие копыта, что копыта придется стачивать или спиливать и отнюдь не пилочкой для ногтей, а каким–нибудь серьезным напильником.
Машинально попробовал убрать коросту с руки и понял что это моя новая кожа. Толстая, грубая, не красивая и по тактильным ощущениям похожая на кожу крокодила. Помимо новой кожи с крокодилом меня роднила и часть зубов сменившихся на клыки. Понял что во рту что–то не так и, ощупывая его языком, насчитал пять звериных клыков слева на верхней челюсти и четыре тоже слева, но на нижней. Остальные зубы вроде были нормальными и эти не торчали и не мешали. Возможно, если не улыбаться слишком широко этих клыков никто и не увидит.
Я так и молчал, крутя перед лицом обе ладони, сравнивая их, и щупая языком клыки, а Блонда утирала бегущие по щекам слезы и говорила.
— Наутро после того как мы съели эти проклятые жемчужины, ты не проснулся. Я думала, просто устал, и дала поспать тебе подольше. Приготовила завтрак и стала тебя будить, а ты горячий. Я испугалась, не зная, что делать. А потом ты стал потихоньку изменяться. Делаться похожим на мертвяка. Я так испугалась, что чуть не убила тебя. Не знаю, смогла бы или нет, но к счастью ты очнулся и потребовал пить в первый раз. Я напоила тебя живчиком и простой водой. Ты снова вырубился. Я решила тебя не убивать. Решила, будь что будет. Пришлось оставлять тебя и выходить за водой. Я страху натерпелась море. Потом живчик стал кончаться, и пришлось думать, где его брать. А вокруг никого кто бы подсказал. Я нашла водку и, подумав, положила в одну посудину виноградину, а в другую горошину. Виноградина уже через несколько минут растворилась с каким–то осадком. Я его отфильтровала и развела водой. Получился живчик. Им и отпаивала тебя. Сама себя пить едва заставила. Как вспоминала, откуда это взято, так блевать тянуло. Горошина лежала в водке минут 20, но не растворилась и ее я вынула. Для чего она так и не знаю. Потом консервы тоже кончились, и пришлось искать пищу, а еще вокруг ходил кто–то страшный. Это, наверное, когда–то была собака. Я видела следы вокруг холма и слышала, как она скреблась в дверь. По следам вроде нормальная, но она урчала как те зомби. Я слышала. Тогда сидела тихо и надеялась, что ты не очнешься в такой момент. Хорошо, что она ушла и больше не приходила, — девушка закончила длинную скороговорку.
Наконец выговорилась перед живым и относительно здоровым человеком. Ей это было нужно после нескольких дней одиночества.
— Ты сама как? — спросил я, наконец, сев и осторожно, что бы не напугать, обняв Катерину за плечо своей правой больше похожей на человеческую рукой.
— Вроде ничего не изменилось, — она снова утирала слезы.
— Ну, вот и хорошо, — взял ее аккуратненько за подбородок и приподнял лицо, что бы заглянуть в глаза. — Если бы мы свалились оба, то это без сомнений был бы конец.
— Зачем мы их вообще ели. Помрачнение какое–то, — она всхлипнула, и по щекам девушки покатились слезинки.
— Устали за тот день. Намучались. Столько стрессов. Не удивительно, что сотворили глупость. Хорошо хоть оба живы, — успокаивая, погладил ее по голове. — Теперь все позади.
— У тебя теперь необычные глаза, — сказала она невпопад, но самое главное, плакать вроде больше не собиралась.
— Что с моими глазами? — забеспокоился я.
— Они теперь тоже как у зараженного.
— Что прямо совсем?
— Нет. У тех глаза страшнее, а у тебя вроде ничего еще. Хотя левый все же страшный.
— Что с ним?
— Он другой. Правый на глаз пустыша похож. Левый как у зверя.
— Кроме глаз и рук еще что–то изменилось?
— Все изменилось. Ты вроде даже в росте и ширине плеч прибавил. Корка эта не только на руке, еще на плече и на лопатке была. Вон еще на шею и щеку немного залезло. Левая рука у тебя вроде толще теперь. Думала, если урчать начнешь, убью тебя, а если не смогу, то просто убегу.
— Хорошо, что не начал. Мне нравится жить и не хочется быть одному. Может это можно исправить? Или само пройдет? — потрогал левую щеку и шею, там тоже была крокодилья кожа.
— Хорошо бы. Проклятые жемчужины.
— А туда ты не заглядывала? — спросил, глянув на штаны, что бы отвлечь от хмурости опуская взгляд на ширинку, и получил тычок в бок.
— Дурак, — она потерла локоть ладонью.
Видимо ушибла.
— Больно же, — я потер бок.
— А чего ты?
— Пойду сам посмотрю. Я на минуту. Приспичило. Сейчас кстати утро или вечер? — поднялся на ноги.
— День. Я просто двери запираю, что бы никто ни залез.
— А как же когда уходила?
— Утаскивала тебя в тамбур, запирала тамбур и выходила с другой стороны. Я Таракана похоронила, что бы ты рядом с воняющим трупом не лежал. Пришлось и лопату искать. Правда потом его кто–то откопал. Наверное, та собака, — я еще не успел подумать, а подруга уже обрисовала ситуацию.
— Вот поэтому он и хотел умереть в бункере, — ушел от света свечи, но без проблем нашел выход.
Пока шел, мне показалось, что левый глаз в темноте видит лучше правого. Правый почти совсем ничего не видел, а левым худо–бедно мог рассмотреть достаточно близкие предметы. Отметил сей факт, отвернул вентиль и в лицо ударил яркий дневной свет.
Проморгавшись осмотрелся и сообразил не только что никого нет, но и что вышел на улицу безоружным, а это совершенно непростительно. Быстро вернулся за оружием и поразился его выбору. Мы обзавелись РПК с дисковым магазином и запасным магазином к нему. Тоже дисковым. Еще появилась пара пистолетов пулеметов Кедр и второй ПМ. С виду все в рабочем состоянии и обихожено как надо, но потом все же проверю и перепроверю сам. Оружие штука такая, что любит постоянный уход.
Скользнул взглядом, оценивая наличие патронов. Их было много, но не ко всему. К РПК патронов нужного ему калибра 7,62 относительно немного. Помимо двух дисковых магазинов, полных или нет, не больше полусотни россыпью. К АК‑74 нераспечатанный цинк и еще сколько–то россыпью. А вот к Кедрам, АПСу и ПМам их теперь имелось весьма изрядно. Стоял мешок с патронами россыпью и грудой была свалена куча заводских картонных коробочек. Учитывая количество 9 мм патронов, все это в раз мы унести бы не смогли. А если бы смогли, то недалеко.
— Откуда добро? — кивнул на оружие.
— Из полицейского участка, — все и сразу объяснила она.
Эта рисковая баба одна ходила на место где недавно целая стая монстров уничтожила группу людей. Там она не постеснялась обшарить трупы и оружейную комнату отдела. Уверен, что патроны ПМ и Кедры именно из оружейки, а вот РПК от пришлых людей. Помнится, был у них такой. Цинк мог быть как от группы, так и из оружейки. Хотя скорее второе.
— По современнее там ничего не было? — уточнил на всякий случай.
— Сама удивляюсь, — она пожала плечами. — Будто лет на 20 в прошлое перенеслись.
— Ну, с двадцать ты маханула. Тогда еще Кедров не было, а вот на десять — пятнадцать похоже. Интересно, какой у них сейчас год? Может 95? — при этом осматривал остальное.
— Может и так. Спросить не у кого, — блонда вздохнула, и разговор сам собой затих.
Помимо оружия в бункере появились и другие обновки. Пластиковый стол из какой–то кафешки. Пара стульев к нему. Кое–какая посуда на нем. Два матраца. Я кстати тоже лежал не на спальнике, брошенном на пол, или бетоне. Катерина положила спальник на матрац, а уж на него меня. Второй спальник тоже присутствовал поверх второго матраца. Еще приметил пару просто огромных туристических рюкзаков. Один из них был явно уложен и к нему прицепился третий спальник, складная лопатка и мачете.
Покачивая головой, прицепил кобуру АПСом и поспешил по малой нужде. Пока справлял ее, убедился, что аппарат не отвалился, но приобрел такой же вид, как и руки. После заглянул под рубашку и обратил внимание на ноги. Все было синюшным и в сетках выпирающих вен и сосудов. Посмотрел на босые ноги. Я вышел босым. Ноги соответствовали всему остальному. Джинсы почему–то прилично не дотягивали до щиколоток. Посмотрел, не задраны ли до самого пупка. Оказалось, нет. Просто они отчего–то сделались коротки. Ну да, Катя же говорила, что я прибавил в росте.
Жалея, что нет зеркала и щупая ладонями лицо, на ощупь по большей части кажущееся нормальным, вернулся обратно в бункер и запер за собой дверь. Подумал о том, как тяжело приходилось девочке обихаживать меня во всех планах, и решил быть благодарным, но не поднимать эту тему.
— Там туман был еще раз. Такой как тот. Помнишь? — тут же продолжила валить на меня информацию Блонда.
— Где? — я помнил и поэтому только уточнил место.
— Не в Тихомлинске, где–то рядом. Я когда ходила искать еду видела. После тумана появились люди. Как у нас все стали превращаться в зомби. Твари перед туманом оттуда ушли, а как появились люди, вернулись, и было как в первый день. А может и еще хуже. Там было просто ужасно.
— А тут тумана не было? — сел рядом с девушкой.
— Нет.
— Значит, нужно будет, уходить из этого места и любого другого при первых признаках тумана.
— А может, стоит…
— Не стоит, — сразу отрезал, поняв, о чем она.
— Может туман отправит нас обратно?
— Сомневаюсь. Ты думаешь, твари просто так бегут от него? Уверен, там нас ждет смерть. Если бы можно было так вернуться, кто–нибудь уже вернулся бы и рассказал обо всем, но дома я ни разу ни о чем подобном не слышал. Тем более если мы не перенесены, а скопированы, то это вообще не так работает.
— Может ты и прав, — на ее лице читалось сомнение.
— Людей не видела? Не сразу после тумана, а таких как мы, что не стали зомби? Выживших? Или трейсеров вроде Пуха с Тараканом или группы что была в Ми… Полиции, — задал, пожалуй, самый интересный вопрос на текущий момент.
— Нет. Одни монстры и пустыши. Больше никого не встречала.
— Ты тут, смотрю, жить собралась, — намекнул на все собранное.
— Скажешь тоже, — она вздохнула. — Я думаю нужно идти искать выход из города. Пух говорил, что там с тварями попроще.
— Это да. Тех кто ждал пуха мы уже точно не найдем, но определенно нужно выбираться из этой мясорубки, — теперь пришла моя очередь вздыхать.
— Мы же выберемся? — спросила она с опаской.
— Обязательно, — постарался сказать со всей уверенностью я.
Я взял в руки стоявшую рядом обувь. Обулся. Обувь оказалась маловата, словно лапа выросла на размер другой. Хотя почему словно? Наверняка выросла вместе со всем остальным.
— Ты себя как чувствуешь? — спросила Катя.
— Уже почти нормально. Думаю, что поесть не мешает, — ответил я.
— Давай тогда тронемся завтра, а сегодня все перепроверим и соберем твой рюкзак. Я его приготовила, но не собирала.
Поскреб подбородок, поросший почти недельной щетиной.
— Давай, — легко согласился.
Зажгли пару свечей и стали обедать при свечах. Вот только романтики никакой не было. Теперь соотнося свой рост с довольно рослой Катериной понял, что прибавил в росте все же довольно много. Навскидку так сантиметров двадцать и значит, мой рост перевалил за два метра. То–то штаны маловаты.
— Так ты меня простишь? — спросила Катя за едой.
— За что? — спросил в ответ с набитым ртом.
— За то кем стал, — пояснила она.
— Ты ни в чем не виновата, — ответил прожевав.
— Ну как же…
— Все что ты скажешь, я знаю, — отодвинул от себя пустую тарелку. — Так вот послушай, что я скажу тебе. Ты ни в чём не виновата. Мне тоже хотелось узнать, что делает эта жемчужина и почему все советуют ее съесть. Будь иначе, ни одна сила не заставила бы меня сделать это. И вот как видишь, любопытство едва не сгубило кошку. Это будет нам уроком.
— Я все равно чувствую себя виноватой, — оставила она последнее слово за собой.
Подзаправившись, помимо свечей зажгли лампу, работавшую на батареях, и пустили в дело пару фонарей. Я тщательно изучил все оружие, разобрал и собрал каждый ствол по нескольку раз, посмотрел все механизмы и убедился в полной работоспособности. Было бы не лишним провести испытания и проверить, как оружие бьет, но шуметь было нельзя, так что решили оставить это дело на потом. Если не придется проверить прямо в деле.
После стали формировать необходимые наборы снаряжения и тут выяснилось, что Блонда не собирается отдавать мне пулемет. Его и патроны к нему она собиралась тащить сама. Ничего не оставалось, как взять себе автомат с меньшим калибром, но большим боезапасом. Остальное оружие разделили поровну, но мне в рюкзак пошел запасной ПМ. С АПСом он мне на поясе был не нужен.
В конце выяснилось что патронов, как я и прикидывал, остается изрядно. Катя оставлять их не захотела и сказала, что понесет сама. Вроде как ей не будет тяжело. Я почесал в затылке и решил доказать на практике «глупой бабе» что это все таки тяжело. Сложили весь оставшийся боезапас в еще один рюкзак и повесили его даме на грудь. Она походила по бункеру кругами и решила, что сможет идти.
Несмотря на то, что двигалась девушка с видимой легкостью, я ее слова на веру не принял. Повесил на себя сначала свой рюкзак и осознал, что мне легко. Груз ощущался, но так словно был втрое меньше. Повесил второй рюкзак на грудь и походил кругами, как до этого ходила Блонда. Вот теперь вес не был легким, но не превысил такого веса, с которым достаточно комфортно идти.
— Может это мое новое состояние? — подумал я вслух, снимая рюкзаки.
— А у меня тогда что? — спросила Катерина.
— Ты тоже ела жемчуг. Возможно, он как–то увеличил нашу физическую силу, — предположил я.
— Может быть. Мне кажется, что я почти ничего не несу. Я это заметила когда таскала все сюда, — она кивнула на имущество.
— И сколько таскала?
— Ну, я не взвешивала, — она задумалась. — Смогу нести все три наши рюкзака и еще парочку таких же возьму.
— Ну–ка, — взял все три рюкзака и понял что вес не предельный, но еще два рюкзака помимо этих долго не протащу. — Всего вместе килограмм сто пятьдесят нагружено и два воображаемых. Получается еще сто. Килограмм двести пятьдесят, но это мой предел, но не для дальних дистанций. Рабочий груз 150, может 200, — посчитал вслух и поставил рюкзаки на место.
К ним примерилась девушка. Подняла все разом. Попробовала поднять повыше, опустила пониже. Изобразила из себя весы с рюкзаками в двух руках.
— С двумя я ошиблась, — поставила рюкзаки. — Точно подниму три — четыре и даже больше. И тащить смогу далеко. Только я когда груз тащу, живчик пью точно не в себя. Хочется сильно и усталость от него проходит.
— Килограмм под 500. Половина тонны. Я столько точно не упру. Гарантированно, — мои брови удивленно поднялись. — Если дело действительно в жемчужинах, то, похоже, моя как–то коряво подействовала. Кожа синюшная, эти пятна крокодильи, клыки. И ты, хоть и девушка, раза в полтора — два больше меня поднять сможешь. А если сможешь с этим долго идти, то ты трактор, а не человек.
— Думаю что дело действительно в жемчужине. И раз я могу поднять больше, то и второй рюкзак понесу я, — на мои слова о тракторе она не обратила внимания или сделала вид, что не обратила.
— Как хочешь. Говоришь, живчик пить приходится. Смотрю, тут все вокруг этого живчика вертится, — понял, что сам его хочу, потянулся к фляге и сделал один, но большой глоток.
— И вокруг зараженных, — добавила Катерина пока я пил.
— И вокруг зараженных, — согласно кивнул.
Посидели, и решил сделать вылазку со всем снаряжением, вплоть до спальных мешков. Загруженные не хуже двух пакистанских ишаков, выдвинулись из бункера. Осмотрели округу с земли, потом поднялись на одно из самых высоких зданий и осмотрелись оттуда. На крыше предложил девушке снять второй рюкзак, но та отказалась, и по ней по–прежнему не было видно, что ей слишком уж тяжело. Это после подъема по лестнице от подъезда до самой крыши. Похоже, такой вес для Блонды действительно не был проблемой. Она, конечно, не была хрупкой тростинкой, но и до молотобойца моей подруге было далеко. Просто спортивная, подтянутая девушка высокого роста.
Правда девушка действительно частенько прикладывалась к живчику, а мне хватало обычной воды. Отсюда сделал вывод, что мои физические возможности, в отличие от ее возможностей, на этот напиток не завязаны. Значит, возможно, с этим не все так однозначно. Ну да в любом случае об этом следует беседовать со знающими людьми, которых в округе нет. Или которые от нас хорошо прячутся.
С крыши приметили относительно безопасный маршрут с совсем немногочисленными, но присутствующими пустышами, но главного, окраины города, не увидели. Со всех сторон горизонт закрывали многоэтажные дома. Спустившись с крыши, обнаружили что на намеченном маршруте происходит нехорошее движение, пришлось менять маршрут, намеченный ранее.
Получилось, что сделали еще большую петлю, чем планировали. Пересидели какое–то время в тихом местечке. После убедившись, что все безопасно направились обратно к парку со странным бункером. По пути смотрели какой–нибудь магазин с обувью, что бы я сменил ставшую маловатой, но попался только магазин с электроникой. Мы влезли туда, убив пару пустышей втихую. Одного я пробуя свою новую силу впечатал головой в стену так что голова неприглядно вмялась и он упал дергая ногами, а второму ударом меча горизонтально разрубил голову лишив ее верхней части. В магазине зависли на какое–то время. Нашел автомобильное и обычное зарядные устройства к своему разрядившемуся почти полностью и сейчас выключенному телефону и взял, на случай если подвернется возможность зарядить. Еще задумал оборудовать для разведки какой–нибудь маленький и малошумный коптер. Из выбранного лучше всего подходили трикоптеры со встроенной камерой и почти неслышным звуком работы. Его и переделывать было не надо.
Таких нашлось три штуки. Решили забрать все, но на нашу беду заряженным, и то не полностью, оказался аккумулятор всего у одного. Он стоял под прилавком и видимо использовался как демонстрационная модель. Ну, может им продавцы в свободное время игрались, хотя это вероятно куда меньше. Зарядные устройства у коптеров можно было воткнуть в любую розетку, но вот для зарядки от автомобиля мы ничего так и не нашли. С тем учетом что розетку с питанием мы сейчас почти точно не найдем с этим надо было что–то думать. Поэтому набрал проводов в надежде слепить на коленке зарядное устройство, работающее от прикуривателя автомобили, а лучше сразу напрямую от аккумулятора.
Снова взобравшись на крышу здания повыше, запустили коптер и убедились, что зараженные на легкое жужжание почти не реагируют. Кто–то как стоял, пошатываясь с пяток на носки, так и оставался стоять. Кто–то как брел по своим делам, так и продолжал путь. Кто–то провожал взглядом. Главное никто не пытался преследовать маленькую, летающую и совершенно не вкусную жертву.
Сгонял летающую машину к бункеру и понял, что возвращаться туда не стоит, там была даже не одна, а несколько опасных тварей. Судя по всему, раньше они были собаками, но теперь это только угадывалось. Животные стали крупнее и сильнее, обзавелись пастями и когтями пострашнее прежних. За главную у них была самая большая псина, или не псина, помимо прочего отрастившая по телу изрядное количество прочных с виду костяных пластин. Теперь она больше напоминала какого–нибудь неизвестного науке динозавра, нежели нормальное животное.
Стало понятно, что ночевать в бункере нам не светит. Тут же решили подыскивать другое место для ночлега, и стал возвращать коптер, но он не долетел. Его сожрала какая–то тварь, которая, судя по всему, выскочила из окна третьего этажа. Что–то мелькнуло. Вокруг пластикового летуна сомкнулась темнота. Одно мгновение и трикоптера не стало, а мы остались сидеть с разинутыми ртами. Красавица Катерина смотрела на маленький теперь ничего не показывавший мониторчик, а я переводил взгляд с него, на ее греческий профиль с переносицей и лбом почти сливающимися в одну ровную линию.
Сколько–то, но совсем немного, прошли по направлению, в котором надеялись найти городскую окраину. Разумеется, из города не вышли. Вообще под конец дня выяснилось, что мы недалеко от полицейского участка. Катя узнала места, по которым к нему возвращалась. Видимо заплутали в незнакомом городе.
Ночевать решили в квартире на верхнем этаже одного из домов. Понятно было, что в случае обнаружения квартира на высоте станет ловушкой, но мы выбирали такую, что бы был отход. Из нашей квартиры по балкону можно было перебраться в соседнюю и уйти уже из нее. К тому же имелся выход на пожарную лестницу, по которой тоже можно было сбежать. Не из каждого подвала найдешь столько выходов, и в таком случае он может стать даже большей ловушкой.
Пришли, расположились, и я решил посетить ванную комнату. Мыться было нечем, но вот на бритье и я воду изыскал. Заодно изучил свое новое тело получше. Визуально действительно прибавил в росте и ширине плеч, так что увеличению силы удивляться было нечего. Крокодилья кожа, как я ее окрестил, покрывала отдельным куском тыльную сторону левой ладони с большей частью предплечья. Второй участок крокодильей кожи распространялся на плечо, левую лопатку и кусок шеи с куском щеки. В мышцы левой руки, словно синтола вкололи. Рука визуально стала раза в полтора толще, так что не удивительно, что рукав черепахи едва налез. Ее бы, черепаху, вообще неплохо заменить на такую же, но размером побольше.
Синюшная кожа вместо нормальной вообще везде, где не крокодилья. Еще, как сказала Катерина, и глаза правый как у пустыша, левый как у развитого зараженного. Мути в глазных яблоках нет, но сосуды явно увеличены и черноты в правом прибавилось. Прежнего серого цвета моих глаз за этой чернотой почти совсем не видно. А сам зрачок стал больше и почти не оставил места белку. В левом глазу зрачок вытянулся сверху вниз и стал уже. Глаз стал почти звериным. Скорее всего, именно благодаря ему я лучше ориентируюсь в темноте, чем раньше.
Не забыл и в рот заглянуть, что бы рассмотреть клыки, занявшие левую сторону рта. Нормальные такие клыки. У собак или волков примерно такие клыки занимают большую часть пастей. Улыбнулся по шире и понял, что их действительно становится хорошо видно. Теперь придется учиться не стесняться новой улыбки или улыбаться, не размыкая губ. Хотя с моей ли новой рожей улыбаться вообще? До икоты ведь людей смогу довести.
Пока занимался мытьем и самолюбованием Катя порадовала. Сварила суп, используя железный диск камфорки электрической плитки поставленной на пол в качестве железной подставки и сухой спирт, которым тоже где–то запаслась. Суп был божественным, особенно на фоне консервов, пусть и разогретых, поэтому я не успокоился, пока не съел все, что мне причиталось. А после не забыл обильно похвалить стряпуху. Девушка засмущалась и даже покраснела от похвалы.
После хоть немного умыться отправилась она, а я решил еще раз осмотреть наше снаряжение. Почти сразу же сообразил, что при огромном количестве патронов на двоих нам не помешает побольше магазинов. Сомневаюсь, что в отделе полиции, что так кстати рядом, можно найти магазины к АПСу или дисковый магазин к РПК, но там наверняка найдутся магазины к ПМам, АК и Кедрам. Наберем, если сможем, сколько посчитаем нужным, снарядим и будем готовы к достаточно затяжному бою. Будет только один минус. Потребуется больше места в рюкзаках и будет больший вес. Но если что, можно будет отказаться от лишнего груза. Правда для этого сначала нужно будет уговорить Блонду с проснувшимся в ней захапистым и толстощеким хомяком пойти на такой шаг. Да и не настолько уж этот вес увеличится, что бы стать критическим с нашей–то грузоподъемностью.
Сообщил о своих мыслях появившейся из ванной Катерине и та одобрила. Пожаловалась на отсутствие вместительной разгрузки или хорошей РПС. Она бы насовала в нее столько магазинов, сколько поместилось. И желательно найти где–нибудь магазины под калибр 7,62 к ее РПК. Хотя бы от АК с соответствующим калибром на 30 патронов, а еще лучше родные РПКашные на 40. Но это если не будет таких как ее два дисковых на 75 маленьких смертоносных друзей.
Пока тихо разговаривали, окончательно стемнело и что бы ни жечь свечи и не тратить батареи фонариков решили отдыхать. Помня о том, какой я теперь «красавец», хотел лечь спать отдельно, на диване в соседней комнате, но Блонду решила иначе. Она попросила меня посидеть рядом с ней, а после мы как–то незаметно оба переместились в горизонтальное положение и обнажились. Видно решила почувствовать себя красавицей рядом с чудовищем. Хотя я думаю, что, в самом деле, ей не хотелось оставаться одной, хотелось чувствовать кого–то рядом. Пусть этот кто–то будет даже так внешне изуродован как я.
Столь интимное занятие было бесцеремонно прервано заполошной стрельбой где–то поблизости. Мы как были, обнаженные, вскочили. Катя стала натягивать нижнее белье, а я, схватив первое, что попалось под руку, АПС, подскочил к плотно занавешенному окну и прислушался. Стрелял явно пулемет, но не крупнокалиберный, а какой–то из серии ПК. Его звук сливался с длинными патронов по 15, а то и 20 автоматными очередями. Судя по всему, стреляли прямо за соседним домом.
Поглядев с высоты десятого этажа в темноту улицы, ничего рассмотреть не смог. Смутное мельтешение где–то внизу и все.
— Собралась? — повернулся к Блонде.
— Одежду найти не могу, — девушка шарила по полу.
Вещи мы в порыве страсти не раскидывали, а сложили пусть и не по–армейски аккуратно, но просто кучками. Раскидала она все во время попытки спешно одеться. Пришлось оказать посильную помощь. Нашел фонарик и включил, прикрывая ладонью и светя через руку, только понизу и в пол. В итоге успел собраться даже раньше нее и про моточерепаху не забыл. Прицепил на пояс меч и нож, повесил на себя автомат и пистолет пулемет. В карманах, где возможно магазины к оружию, но немного. Разгрузки или хотя бы элементарных подсумков на ремне явно не хватает.
— Что будем делать? — спросила Катерина собравшись.
— Ты не будешь делать ничего. Сиди тут и охраняй наши вещи, а я пойду на разведку. Посмотрю что там да как, — принял решение я.
— Я с тобой, — сказала подруга решительно.
— У тебя есть соответствующий опыт?
— Нет, — печально призналась она.
— Ты может, видишь в темноте, как я?
— А ты видишь? — она удивилась
— Вижу, — вспомнил, что не говорил ей об этом.
— Не вижу, — вздохнула она.
— Хочешь погубить нас обоих?
— Нет, — на этот раз ее голос был полон возмущения и даже стал чуточку громче.
— Не шуми, — шикнул я. — В другой ситуации я бы точно тебя взял с собой, а сейчас извини. Это извращенный способ убить тебя и убиться самому, — коснулся губ девушки своими и отправился на выход.
Блонда пошла следом и проводила меня до двери.
— Ты говорил, что у тебя есть подобный опыт. Откуда? — спросила она у выхода из квартиры.
— Не время. Давай как–нибудь после, — сделал кислое лицо я.
— Я не забуду, — девушка коснулась моей руки. — Стукнешь в дверь сначала три раза, а потом после паузы еще один. Я буду тебя ждать. Обязательно возвращайся, — сказала она на прощание, и мы поцеловались еще раз. На этот раз посерьезнее.
Не дожидаясь, когда за мной закроют дверь, стал спускаться вниз по лестнице. Не медлил, но соблюдал осторожность. Подъезд мы за собой закрыли, но все же кто–то мог и пробраться. Еще не хватало, что бы на меня вывалился какой–нибудь шустряк или зубастый здоровяк с мышцами как у штангиста. Я хоть и стал сильнее, но против такого на татами с голыми руками по доброй воле все равно бы не пошел.
Выбравшись из подъезда, закрыл за собой дверь и почти сразу же притаился за кустом. Мимо в направлении выстрела ковыляло несколько урчащих пустышей. По счастью они меня не заметили. Отвлекаться на них не хотелось, поскольку в самый неудобный момент мог появиться кто–то посерьезнее. Пытаешься ты тут вялых зараженных покрошить, а на тебя сзади какая–нибудь мощная тварь накидывается с радостным порыкиванием. В таком случае все может кончиться так же печально, как с Пухом.
Короткими перебежками двинулся в нужную сторону, но снова наткнулся на тех же самых пустышей пытавшихся попрятаться. Один лез в смятую машину, а другой лез под нее. Оба автолюбителя протискивались с трудом, но не отступались. Остальные нашли места получше. От людей при мне они никогда не прятались, и отсюда напрашивался вывод, что появления серьезной твари сзади опасаться уже не стоит, ибо она уже впереди. Скорее всего, именно сильная тварь и наводит шорох, заставив кого–то заполошно стрелять, истратив на это немало патронов.
Кстати истеричная стрельба уже стихла и ей на смену пришла стрельба экономная, и я бы даже сказал профессиональная. Похоже, люди успешно отбились и теперь добивали оставшихся противников. Серьезные такие остатки, но уже не столь опасные.
Пока огибал дом и выходил на позицию для наблюдения, стрельба стихла совсем, и не стало слышно даже одиночных выстрелов. Повисла такая тишина, что я смог расслышать тихий разговор двух человек потрошащих затылочные мешки под прикрытием еще троих.
— Сикун молодец. Вовремя поссать захотел, — сказал один.
— Это да. Заметь мы их чуть позже и не знаю, чем бы дело кончилось, а так завалили трех топтунов, рубера, пяток лотерейщиков и десятка полтора хорошо подматеревших бегунов. А рубер смотри какой. Почти элита, — отвечал ему второй.
— Да ты чего? Это и есть элита только молодая совсем, — возмущался на это первый.
— Да не элита…
— А ну тихо, — рыкнул на них один из прикрывающих.
Я же лихорадочно прикидывал, кого они и как обозвали и не стоит ли об этом спросить их самих. Пока думал выходить или нет, сообразил, что бегуны это те самые шустрые зараженные еще сильно похожие на людей. Мы их так и называли бегунами или шустряками. Лотерейщик это тот, что походил на корявого штангиста с клыками. Топтун изменен еще сильнее, куда сильнее, чем лотерейщик. У одного точно увидел какую–то деформацию в ногах. Вроде как ноги еще не приняли звериное строение, но стремились к этому. Из–за этого он топал. Еще если зрение не подвело, то и них есть костяные щитки. Вроде не мощные и далеко не везде. Таких я тоже уже видел. Рубер или молодая элита самая сильная и большая тварь из присутствующих. В этом монстре от человека не было ничего. Он довольно сильно походил на тех тварей что рвали людей в первые часы моего пребывания в это мире.
Мое внимание и внимание людей у подъезда привлек тихий свист из квартиры на третьем этаже, что была прямо над всем происходящим.
— Что? — почти нормальным голосом, показавшимся на фоне шепота криком, спросил человек снизу.
— В кустах кто–то, — рука человека в окне указала на меня.
Вместе с его словами я из положения на карачках тут же плюхнулся на живот и распластался по земле стараясь растечься по ней. Над головой засвистели пули, пущенные сразу из трех стволов. Скорость реакции мужчин поражала. Но стреляли они не в белый свет как в копеечку, а отсекли по короткой очереди и также одновременно прекратили пальбу.
— Ну что там? — спросил кто–то.
— Убегает! — крикнули из окна, провожая мою метнувшуюся тень движением пальца.
— Да что б тебя… — крикнул кто–то, но его выкрик утонул в грохоте выстрелов трех стволов.
Не уверен, что они меня видели хорошо и не уверен, что они поняли кто я такой. Может, приняли за тварь, какую или еще за кого. Но мне–то от этого всего не легче. Я скакал напуганным зайцем за угол дома, а вокруг свистели пули. Одна даже разорвала толстовку, чиркнула по наружной стороне щитка моточерепахи на правом плече. Было чертовски больно, и наверняка остался хороший синяк. Хорошо хоть продолжался мой забег считанные секунды, и никто не успел всадить мне маслину в голову, задницу, или между ними.
Как только рыбкой нырнул за угол, стрельба стихла. Быстро поднялся и приготовился осадить преследователей очередью. Пока планировал шарахнуть поверх голов, но, если что, то кочевряжиться не собирался. Между своей жизнью и их жизнями выбор был однозначен.
— Это человек! — крикнул кто–то из них.
— Точно?! — спросил другой.
— Точно! Я ствол видел и бежал он как человек. Зараженные так не бегают, — ответил первый.
— Мля! Вы чего вообще дебилы! Тихо, мля! Вас вся округа слышит! — навел порядок третий голос и больше я разговоров не слышал.
Слух у меня, увы, лучше не стал.
Тихо выглянув из–за угла приметил пробирающегося ко мне под прикрытием своих товарищей человека и едва не получил пулю. Она ударилась в самый угол дома, расщепляя кусок кирпича на крошку, которой меня хлестнуло. Теперь уже окончательно стало понятна плохая контактность данных индивидов человеческого рода. Тут меня никто не приветит и ничего не объяснит. Можно смело убираться прочь.
Высунул автомат за угол и не глядя дал очередь патронов на семь — восемь. После, не медля, припустил, петляя между брошенных машин сначала вдоль улицы, потом поперек и мимо дома, в котором было наше убежище. Еще не хватало привести этих агрессивных парней к Катерине. Мимо дома пробегал так, что бы Блонда в случае чего не смогла пальнуть в преследователей, которых, как оказалось, не было. Отогнав меня, ребята успокоились и вернулись на свое место. Видимо у них были дела поважней, чем метаться за мной по мертвому городу полному тварями. Я думаю, что они тоже должны были спешить закончить с тем, зачем пришли и убраться подальше с места, на котором так сильно нашумели.
Убедившись в отсутствии хвоста, и я решил возвращаться к своей подруге, но увидел под нашим домом Годзиллу. Ту самую что мы наблюдали из окна квартиры в которой я пришел в себя после того как меня оглушил лотерейщик. Гиганта точно крейсеры авианосец САШ сопровождала Тройка существ рвавших в первый день людей на улице. Наверное, это и были те самые матерые руберы. Вокруг этой тройки эсминцами кружили топтуны, а уже вокруг них сновали куда более человекоподобные монстры различной степени изменения. Самыми слабенькими из них были бегуны, шнырявшие то кругами, то какими–то непонятными зигзагами. Складывалось впечатление, что они ищут следы и принюхиваются. Один вроде как даже рванул в мою сторону, но по какой–то причине, тут же вернулся назад и продолжил свои маневры возле стаи.
Мне пришлось спешно отступить, что бы остаться не замеченным и затаиться на крыше одноэтажного здания. Это был какой–то маленький магазинчик из тех, что торгует всякой всячиной и рассчитан в основном на жителей одного или пары ближайших домов.
Пока я, распластавшись по крыше, мечтал стать рубемастом, покрывавшим ее, и Годзилла и сопровождающие его твари вальяжно прошествовали мимо нашего дома прямиком к тому, где прятались стрелявшие в меня мужики. Как только скрылись последние бегуны, шедшие в тылу, я на полусогнутых ногах и, пугаясь каждого шороха, направился к нужному дому. С облегчением запер за собой дверь подъезда, хотя и понимал, что она не удержит не то что элиту или рубера, но даже одного из топтунов. Потом поспешил на верхний этаж и постучал условным стуком. Катерина видимо прождала все это время за дверью, поскольку открыла сразу же.
— Что–нибудь слышала? — спросил я, заходя и запираясь.
— Стреляли. Я думала по тебе, — девушка бросилась мне на шею.
— По мне, — кивнул я. — А после? Хоть что–нибудь?
— Ничего, — сказала Блонда, заглядывая мне в лицо, и тут раздалась стрельба, но не там где прятались те люди, а гораздо дальше.
— Все им конец, — вздохнул я.
— Кому? — поинтересовалась Катя.
— Да черт их знает. Мужики какие–то. Завалили тварей серьезных, но на шум подтянулись твари еще серьезнее. Там был тот Годзилла. Поняла какой?
— Поняла, — она закивала.
— Так вот пришел Годзилла и не один, а с компанией. Мужики видимо хотели по–быстрому слинять, но их догнали, — пока я говорил, стрельба уже окончательно стихла.
— Что мы будем делать? — Блонда отпустила меня.
— До утра вылезать никуда не будем. Там даже без Годзиллы такие монстры, что желудок сводит. Будем надеяться, что не спалят нас. Иначе просто капец. Нас если только бронетанковая рота спасет, — я пододвинул стул, стоявший в прихожей и сел на него.
— Тогда может, уйдем?
— Боюсь это еще опаснее. Тут мы вроде высоко. Надеюсь, не почуют. А выйдем на улицу сейчас, когда там такое движение, как в центре в час пик, мы даже пискнуть не успеем.
— В тебя стреляли, — вспомнила подруга. — Ты не ранен? — она попыталась осмотреть меня без света.
— Все нормально. Пуля только щиток задела. Только синяк наверняка здоровый под черепахой, — иронично ухмыльнулся.
— Нужно посмотреть, — сурово сказала Катерина.
— Тогда пойдем в ванную, — вздохнул я и тут же пояснил. — Там нет окон, и свет точно никто не увидит. Заодно расскажу тебе что узнал.

Глава 6: Месть ситха. 

Смогли успокоиться и лечь в постель только во второй половине ночи и спать легли не сразу. Безалаберно это конечно, но пересилить свое желание, сложенное с желанием Катерины я не мог. Странное дело, но чувствовал себя как подросток со спермой, ударившей в голову и, похоже, моя спутница чувствовала себя примерно так же. Действительно, подобное, с трудом сдерживаемое сексуальное желание я испытывал до армии, а после уже стал несколько степеннее в этом вопросе. Не превратился в монаха, но и не бросался на все что движется. Не торопился. Был разборчив и даже привередлив. Если так складывались обстоятельства, то мог подолгу обходиться без интима.
В этом же мире что–то изменилось. Гормоны бурлили в крови с самого первого дня. Так что трахались и в этот раз и до этого страстно как изголодавшиеся, с трудом сдерживая стоны, что бы ни дай Бог кого–то не привлечь. Потом уснули оба, да еще и совершенно голые. Совершенно никакой готовности к неприятностям. Приходи и бери тепленькими. Непростительная, почти преступная расхлябанность.
Уснул, точно в омут провалился. Спал будто дома в постели, а не в чужой квартире в мире полном монстров. Соответственно ничего не снилось, хотя проспали долго. За время сна нас никто не побеспокоил. Видимо тварям в пропахшем насквозь мертвечиной городе не так–то просто было найти двух безмятежно отдыхающих людей.
Проснувшись уже ближе к вечеру, не стал беспокоить безмятежно спящую Катерину. Глядя на нее казалось, что вокруг нет всей этой свистопляски с зараженными монстрами и другим миром. Можно было любоваться и любоваться ее красотой, но я пересилил такое желание. Осторожно убрав заброшенные на меня ногу и руку, поднялся с постели.
Сидя на краю, посмотрел свое плечо при дневном свете. Ночью там была сильная свежая гематома. Теперь черное пятно, до которого было больно дотрагиваться, расцвело всеми цветами радуги, словно синяку было не несколько часов, а несколько дней. Для простоты списал все на изменения в теле от жемчужины и, успокоившись, взялся за моточерепаху. Там, на плечевом щитке, была борозда от пули. Как она, пуля, не сорвала и не расколола щиток, не понимаю. Наверное, просто он был на совесть сделан, или пуля задела его самым краем.
Подошел к окну и прилип к щели между оконной рамой и занавеской. Стал наблюдать за округой в поисках возможной опасности. Увидел одинокого бесштанного бегуна раскачивающегося с пяток на носки посреди проезжей части. Вокруг кроме него вообще никого не было ни пустышей, ни сильных зараженных, ни тем более людей.
— С добрым утром, — сказала проснувшаяся Блонда.
— И тебя с добрым утром, — улыбнулся подруге.
— Ты так и не рассказал мне вчера, — она, отбросив одеяло и не стесняясь наготы, села на постели.
— Что не рассказал? — сделал вид, что не понял о чем девушка.
— О том, откуда у тебя соответствующий опыт, — она попыталась сказать последние два слова моим голосом.
— В тебе пропадает талант пародиста, — прошел к постели и сев рядом с ней обнял, так что ладонь легла на полновесную грудь.
— Не переводи тему, — с нажимом сказала подруга, но руку с груди убирать не стала.
— Я давал подписку о неразглашении, — пошептал ей на ухо и поцеловал в шею.
— И где теперь твоя подписка? — она повернула ко мне лицо.
— В архиве каком–нибудь, — мы смотрели друг другу в глаза, ни отводя взгляда.
— Мы черт знает как далеко от твоего архива. И если верить словам Пуха, то ту подписку давал совсем не ты. Мы же вроде как копии.
— Может и так. Ты действительно хочешь знать?
— Хочу.
— Тогда расскажу. Не такой уж это великий секрет, — я убрал руку с груди, выпустил Катерину из объятий и молча откинулся на кровать.
— Ну, рассказывай, — она нетерпеливо ткнула меня в бедро.
— Тиши. Тише. Не дерись, — с тихим смешком сказал я, потом вздохнул. — Я учился за государственный счет и поэтому служил увеличенную срочку в 4 года. Служил не просто в десантных войсках, а в ВДВ КГБ. Тебе о чем–то говорит?
— Ну да, — она закивала. — Военное подразделение, созданное в составе КГБ, что бы решать особые задачи.
— Именно особые задачи. Такие, какие обычным солдатам не поручишь и для решения которых нужна именно военная, а не полицейская операция. Причем операция масштабная, для которой одного или нескольких отрядов спецназа маловато, — прикрыл глаза. Вспоминать было не слишком сложно, но и не то что бы легко. Тем более что когда–то мне крепко запретили вспоминать некоторые подробности службы и хорошо объяснили, чем это грозит. Так хорошо, что до сих пор было сомнение в том, что наказание не настигнет и в этом Улье. — Я служил с 2012 по 2016 год и попал на выселение иностранных граждан с Аляски, — сказал с весом и значением.
— И зачем подписка? — Катя искренне не поняла и не удивительно.
Выселение иностранных граждан с Аляски проводилось в 2014 году, и не было секретом, как и предшествующие этому события. Обо всем об этом открыто говорили по всем каналам и в интернете. Кричали по радио и на площадях с высоких трибун.
В 2011 году наш Союз посчитал, что нужно выкупить земли Аляски у САШ обратно и внес соответствующее предложение как напрямую американцам, так и через союзные страны на международной арене. Амеры сначала напрочь отказали, но потом подумали, что–то посчитали и выставили цену. Во всем мире, да и у нас тоже, цену посчитали неоправданно высокой, но в высших эшелонах коммунистической партии решили, что возвращение бездарно утерянных царским режимом земель цены не имеет. Союз поднажал, поднатужился и выдал требуемую сумму САШ.
Тут же закипела эвакуация граждан Соединенных американских штатов с выплатой не малой компенсации и предоставлением жилищной площади где–то в ином месте. Вроде все оказались в плюсе, но остались и недовольные не пожелавшие покидать насиженные места. Правительство САШ попросило их уйти, потом потребовало, но все осталось, как было. Тогда Америка умыла руки, предоставив депортацию новым хозяевам Аляски.
Союз бросил на это ВДВ КГБ под видом простых солдат и не прогадал. Быстрая, почти молниеносная операция позволила все сделать без потерь, как со стороны солдат, так и со стороны мирного населения. Боевых потерь не было, но зато были без вести пропавшие. Пропадали эти люди как и с нашей стороны так и со стороны гражданских в основном только после того как получали пулю. При мне местный ковбой ранил нашего и получил целую россыпь пуль. По официальной версии этот американский гражданин находясь на земле Союза, ранил военнослужащего и сбежал. Его так и не нашли. По официальной версии, которая всех на тот момент устраивала.
— Ты, в самом деле, думаешь, что там все прошло настолько тихо и мирно? — приподнял одну бровь я.
— Ну-у. Не знаю.
— Не все хотели уходить и некоторые стреляли в нас. Мы стреляли в них. Люди умирали, — рассказал я без подробностей.
— Но почему тогда… — она осеклась, поняв почему. Ни САШ, ни Союзу не был нужен международный скандал, вот все и делали вид, что все хорошо и так и надо. — И все? — спросила она после паузы.
— Нет не все. Сахалинские волнения в 2013, — ответил я.
— Что? Там же… — снова осеклась. — Что там было?
— Японские диссиденты и провокаторы. Возможно американские резиденты. Нам говорили, что японский император прислал личные заверения в непричастности его людей к этому. Заверял в этом и их премьер–министр, но возможно врали…
— Мне всегда казалось, что при монархии невозможен нормальный социализм. Они нам плохие союзники. Не нужно было давать им шанса после войны, — вставила свое слово горячая патриотка Союза.
— Не мне об этом судить, но лучше хоть какой–то союз, чем война. Не будь они нашими союзниками они бы стали открытыми врагами, — отмахнулся я.
— А так скрытые враги, — Катя фыркнула.
— Так я продолжаю?
— Продолжай.
— Ну, так вот там пришлось пострелять куда серьезнее. Эти враги переодевались в форму красной армии, многие имели европейскую внешность, но и азиатов хватало. Даже по–русски говорили не все. Они нападали на японское население острова и специально оставляли свидетелей, все фотографировали и снимали. КГБ и ГРУ пришлось действовать быстро. Задействовали нас. Если бы что–то всплыло в том свете, в каком представлялось, союз с Японией мог распасться. Даже война могла начаться. Выглядело так, будто красноармейцы уничтожают беззащитных японцев на Сахалине. Весь остров заглушили так, что там вообще ни одна рация не работала, и связь можно было держать только проводную. Нам пришлось отлавливать этих уродов, а потом еще и свидетелей зачищать, что бы ничего ни всплыло.
— Ты не врешь? — спросила она с недоверием.
— Мне больше делать нечего, — отмахнулся я.
— Больше ничего?
— Ничего, — соврал я, решив, что про 15 год и то, что я в этом году делал ей лучше не знать вовсе. — Давай собираться, — сел на постели и стал неспешно одеваться.
Подруга присоединилась ко мне, а потом пока я ходил из комнаты в комнату и осматривал все, что мог вокруг дома, приготовила завтрак. Одни консервы, но уж, какой смогла. Под рукой больше ничего не было. Поев собрались выдвигаться. Перед выходом как всегда стали брызгаться репеллентом, но оказалось что флакон пуст.
— Уже второй, — печально констатировала Катюша.
— Если кончатся, будем использовать что–то другое отбивающее запах, — сказал с оптимизмом в голосе, хотя не был уверен, что поможет.
Спустились вниз. Выбрались из окна квартиры на первом этаже не трогая того зараженного что маячил посреди проезжей части. Обошли его так, что бы он гарантированно нас не видел. Уж больно странным мне показалось его расположение. Стоял, словно наблюдал за улицей и ждал чьего–то появления. Например, нашего.
Направились к месту, куда ночью пошла Годзилла. Вовремя заметили еще одного перекатывающегося с пяток на носки заражённого. Обошли и этого, но едва не наткнулись на третьего.
— Оцепление, — прошептал я догадавшись.
— Что? — шёпотом спросила Катерина.
— Мне кажется, что эти твари стоят не просто так. Они оцепляют то место, и выставить их мог только Годзилла, — пояснил я.
— Думаешь, они столь управляемы, а он столь разумен?
— Предположим худшее, — я кивнул.
— Тогда может не стоит туда лезть?
— Конечно, не стоит. У нас с тобой самолета с авиабомбой нет. Да чего там нет даже завалящего ПЗРК, — потянул подругу за рукав в обратном направлении.
Украдкой ушли на расстояние, которое посчитали безопасным.
— А у них оружие серьезное было? — шёпотом спросила Блонда.
— Сам не видел, но ночью бухало что–то конкретное. Крупнокалиберный пулемет точно был, — так же тихо ответил ей я.
— Вот бы нам что–нибудь конкретное, — вздохнула она.
— Не все сразу, — покачал головой. — Удача не любит слишком жадных. Давай в сторону того участка. Полицейского.
— Давай, — немного повеселев, согласилась Катерина.
Двинулись куда задумали. Снова короткие перебежки от укрытия к укрытию и долгое высматривание заражённых из укромных мест. Нормальных людей больше не видели и не слышали, что было фактом, несомненно удручающим, но совершенно не удивительным. Я сам удивлялся, как нас там до сих пор никто не нашел и не съел.
Обратил внимание, что у слабых зомби зрение не ахти. Пришлось проходить метрах в ста от пары пустышей. Расстояние прямой видимости и никаких препятствий. Как назло даже брошенных машин на этом участке дороге не было. Человек бы точно увидел, а эти как стояли, покачиваясь, так и остались стоять. Оставив Катерину прикрывать меня в укрытии, решил провести небольшой эксперимент и вышел к пустышам снова. Ближе подходить не стал, не кричал, не махал руками, но убедился, что спокойно стоящего человека на подобном расстоянии они совершенно не видят. В принципе вполне логично при туманных бельмах в глазах. Вот только у тех же лотерейщиков белой пелены на органах зрения не было, а значит, и видят они гораздо лучше пустышей и бегунов. К тому же помимо зрения у них имеются и другие органы чувств, которые еще неизвестно как работают. По крайней мере, обоняние у некоторых работает точно не плохо.
Нашли магазин с одеждой и обувью. Витрины в нем были выбиты, манекены повалены, а одежда и обувь приведены в непотребный вид. С трудом нашел пару кроссовок в нормальном состоянии и подходящую по размеру. Удивительно, что вообще нашел. Обувь 46 размера, а у меня теперь был такой, не во всяком магазине найдешь. И это при том, что раньше у меня, был 44 при росте в 180 см.
Дорогу до нужного места осилили почти без приключений, но в конце возникла проблема. Один сильно изменившийся мощный лотерейщик, или уже кто–то выше по ступени развития, проходивший близко к нашему укрытию почуял нас, несмотря на репеллент. Он остановился на месте, и противно заурчав в свойственной тварям манере, закрутил головой, шумно втягивая ноздрями воздух.
Шуметь было никак нельзя, поскольку вдалеке маячили какие–то неясные и довольно крупные тени. Сомнений в том кто это такие не оставалось. Твари были слишком далеко, что бы расслышать тихое урчания, но надеяться на то, что они глухие и не услышат грохот выстрелов, была полная глупость. Жизненно необходимо было решать этот вопрос тихо и быстро. А тварь сильная. Одного роста метра два с лишним. И веса центнера под полтора.
Снял рюкзак и отложил свой огнестрел. Показал жестом Кате, что бы страховала, и достал меч. Взялся обеими руками и, поднимаясь в полный рост, приготовился к одному все решающему удару. Больше у меня попросту не будет. В случае промаха даже выстрелы Катерины меня уже не спасут. Буду изодран в клочья, несмотря на свою новую силу.
Тварь похожая на изуродованного монстра–атлета из видеоигры про каких–нибудь мутантов засекла движение. Урчание сменилось каким–то возбужденным клекотом и зараженный ринулся прямиком на меня. Он вломился в неширокую полосу кустарника. Кусты тварь надолго не задержали. Лотерейщик так шустро, словно их и не было, проломился через заросли и я ударил, намереваясь попасть в шею.
Тварь не захотела так легко умирать и закрылась согнутой в локте лапой точно боец рукопашник. Даже моей силы не хватило, что бы перерубить измененную конечность в середине предплечья. Меч глубоко вошел в плоть и вошел в кость, застряв в ней. Лотерейщик дернул рукой, и мое застрявшее оружие повлекло меня за собой. Я понял, что если не брошу холодняк, то сведу очень близкое знакомство с совсем не маленькими когтями монстра. Выпустил рукоять и шарахнулся на несколько шагов назад.
Монстр прыгнул следом. Катерина бросилась на него с боку с клевцом не рискнув шуметь, и отлетела в сторону от могучего удара. Что с ней я не увидел, но тварь отмахнулась от нее как от назойливой мухи, а не убила одним ударом как могла бы. Монстр видимо попросту решил поиграть с едой. Пятясь назад и уже наплевав на скрытность, потянул из кобуры пистолет. Вынул, не теряя драгоценные мгновения, привел оружие в боевую готовность и одновременно с этим стал поднимать его. Подвел к паху уже без половых признаков и уже собирался стрелять, но молниеносный взмах длинной измененной конечность лишил меня такой возможности. Руки вроде уцелели, после этого удара, но вот оружие отлетело далеко в сторону. Остального огнестрела я, дурак, лишил себя сам. Вон он лежит на травке. У меня осталась только увеличенная копия ножа разведчика.
Монстр, радостно клекоча и продолжая свою игру, потянулся ко мне лапами как ребенок ручками к леденцу. Он не прыгнул, не ринулся, а именно потянулся, словно хотел прижать меня как родного, а не убить. Может он добивался, что бы я побежал, закричал или еще чего–то одному ему известного, но я не побежал. Полоснул по лапе выхваченным ножом и располосовал ее. Лотерейщик переросток обиделся, но снова не убил меня. Вторая его лапа обрушилась на меня, так что не успел даже среагировать, и опрокинула с нехорошим треском. Показалось, что сломана рука, но я сумел ею прикрыться в отчаянной попытке защититься. Здоровая рука сама без помощи мозга шарила по земле в поисках неизвестно чего. Можно было прощаться с жизнью, а жить хотелось как ни когда. Хотелось жить каждой клеточкой собственного тела и каждым уголком мозга.
Раздался тихий электрический треск. Такой, только гораздо громче можно услышать от самого обычного электрошокера. Я почувствовал слабенький удар током, но сразу, словно во все тело. Из руки, которой я закрылся, из раскрытой ладони и с кончиков ее пальцев, ударило сразу шесть извивающихся молний. Самая толстая била из центра ладони, а из пальцев били по тоньше, но все они ударили в нависающего надо мной монстра. Он задергался, места, где молнии били в тело, задымились. Чудовище с тихим всхлипом упало на газон, а я ощутил такую слабость, что понял вот прямо сейчас встать не смогу и не уйду даже от самого медленного пустыша. Еще страстно захотелось хлебнуть добрый глоток живца.
— Что это было? — с болью, но и восхищенно сказала подруга.
— Ты живая, — облегченно выдохнул, снимая с пояса фляжку.
— И вроде даже целая, — она поднялась на ноги, морщась от боли.
— Ну, раз целая поройся в нем, — кивнул на лотерейщика переростка.
Катя пошла к убитому непонятной силой телу, дав мне пару мгновений подумать над тем, как я смог сделать подобное. Все очень походило на силу из зарубежного фильма. Там плохиши ситхи били подобной штукой выдуманных светлых паладинов названных джедаями.
— Я что теперь ситх? — тихо подумал вслух.
— Я тоже подумала об этом фильме, — высказалась ковырявшаяся в затылке Катюша. — Сможешь еще так? — поинтересовалась она.
— Не уверен, что могу этим управлять, и чувствую себя как выжатый лимон, — покачал головой.
— Идти хоть сможешь? — забеспокоилась девушка.
— Да куда я денусь, — усмехнулся невесело.
— Две виноградины, — девушка закончила с затылочным мешком и посмотрела на меня пристально. — Ты знаешь, я, кажется, знаю, что это с тобой такое было.
— И что же? Просвети, — чувствуя себя столетним дедом поднялся.
— Наверное, это тот дар. Ну как у Пуха был. Только он мерцал, а ты ситховой молнией бить можешь, — предположила она.
— Пока не могу. Это как–то само получилось. Но в целом согласен и думаю что ты права. Пошли что ли? — доковылял до рюкзака и повесил его на себя.
— Может помочь? — предложила она, видя мое страдальческое лицо.
— Как–нибудь сам. Тут не далеко, — вздохнул, подобрал автомат и ПП.
— Вот, — Катерина тут же подала АПС.
— Спасибо, — посмотрел пистолет.
Царапина на корпусе серьезная, но в целом вроде ничего. Подробнее нужно будет смотреть позже с разборкой. Пошевелил рукой. Вроде все же цела. Разве может только трещина. Увидел, что разодран бок на толстовке, но моточерепаха выдержала. Удивился, так и не вспомнив, когда шустрая бестия меня там зацепила.
— Вот, — Катя принесла и меч.
— Спасибо, — снова поблагодарил я, убирая его в ножны. — Давай вперед. Я сразу за тобой.
Это случилось буквально в нескольких десятках метров от полицейского участка, так что вскоре мы были на месте, несмотря на то, что я едва волочил ноги. Двери участка теперь не были открыты. Их вырвали с корнем, и они валялись рядом. Трупа полицейского тоже больше не было. От него даже костей не осталось, как впрочем, и от членов группы уголовного вида. Разглядел только пятна крови на асфальте, да не особо нужное нам оружие. Там валялось покореженное ружье. Тут лежал с виду целенький пистолет пулемет. Помня о том, что такого добра должно быть полно в оружейной комнате подбирать ничего не стали.
Возле входа в ОП номер 12 приметил пожарный щит с багром, всем прочим и, разумеется, топором. Задумался, а не сменить ли мне меч на топор. Снял топор со щита и понял, что если менять, то только не на этот конкретный инструмент. Сей предмет действительно нужный в случае ЧП больше походил на муляж чем на рабочий топор. Рабочая кромка вообще ни разу не затачивалась. Рассохшаяся деревянная, больше похожая на простую палку, рукоять намеревалась сбросить сам топор при первом же взмахе.
Оставил эту затею до лучшей возможности и зачем–то аккуратно повесил никчемный топор обратно на щит. Видимо, сила привычки к порядку. Вошли в участок и, не расслабляясь, перевели дух. Я с удовольствием посидел на стуле, попил воды и вроде более–менее пришел в себя. Совсем, конечно, не посвежел, но по сравнению с тем, что было сразу после использования дара, стал бодрячком. Нормально осмотрел руку. На ней расцвел новый синяк, она болела, но в остальном рука была рабочей.
Как почувствовал себя немного лучше, проверили все помещения на наличие заражённых. Таковых не оказалось. Проверили комнату хранения спецсредств. Она интересовала нас в меньшей степени, просто ее распахнутая дверь первой попалась на глаза. Там все было в полном беспорядке и крови. Разбросанные и изломанные резиновые палки, наручники, изодранные и измазанные в крови бронежилеты. Газовые баллончики смятые и раздавленные. Брать тут было не чего.
Посетили оружейку интересовавшую нас куда больше. Судя по пустым местам и беспорядку оружия сильно не хватало. Половину или даже больше унесли полицейские или кто–то иной. Там нашлось порядочное количество ПМов и ПП‑91 Кедр. Имелось несколько стареньких АКСУ. Стояла в сторонке еще более старая СВД со снятым оптическим прицелом. При ближайшем рассмотрении прицел оказался еще и поврежден. Брать винтовку не стали. Взяли магазины из расчета по десятку к каждому подходящему в нашем арсенале стволу.
Посажалел что нет ни ПЛов, ни ГШ, ни ПП‑2000, ни АК‑12 или 15, ни другого оружия посовременнее. Про МАШ‑12, нежно любимый модернизированный штурмовой автомат, прозванный Машкой, с которым пробегал всю вторую половину службы, старался вообще не думать. Неужели здесь еще подобного не изобрели? Почему в полицейском участке стволы, в моем мире замененные почти 15 лет назад на современные? Неужто нас и вправду не просто в другой мир закинуло, но и в прошлое на полтора десятка лет отбросило?
Постаравшись перестать ломать голову, решил, что на все вопросы ответит время, а пока нужно заниматься делом. Поставив Катерину смотреть за улицей, снарядил все магазины, взяв патроны из наших запасов. Думаю, если бы оставил снаряжать магазины Блонду, она бы все что смогла, снарядила местными патронами и тем самым добавила нам груз куда значительнее.
В дежурной части отдела в специальном ящике на стене было полно ключей от автомобилей, но, увы, ключей от танка или хотя бы от БТРа не было. На простой транспорт в специфической раскраске не польстились. Машин и на улице полным–полно, вот только далеко на них не уедешь. Из–за тех же брошенных машин особо не разгонишься, а мотор будет шуметь хоть и не как стреляющий автомат, зато без перерывов. Понятно, что на шум соберутся голодные живые зомби и разберут автомобиль по винтику.
Помимо остального в дежурке смогли взять пару раций вместе с зарядным устройством к ним. Гарнитур, к великому сожалению не было. Рации были заряжены и выключены, так что, проверив работоспособность, мы их выключили снова, и убрали ради экономии аккумуляторов. А то сядут и где мы их, потом подзарядим при отсутствии электричества? Можно попробовать от автомобиля, но он опять же будет сильно шуметь. Разве что придумать что–то напрямую от аккумулятора. Жаль, что в этом деле я не слишком силен и не уверен, что получится. Впрочем, при возможности попробую, как и с зарядкой батарей коптера и в последнюю очередь телефона. Но это будет после. Сейчас, возможно коптер с телефоном получится зарядить способом попроще.
Катерина посетовала, что когда была здесь в прошлый раз, очень спешила, сильно боялась и не смогла осмотреться. Я не стал ей н на что пенять. Зачем? Девушку можно было понять. У нее был больной на руках. Нужно было думать про еду и как не быть сожранной самой. Вообще хорошо, что она отважилась сюда сходить и принесла то, что принесла.
В одном из кабинетов отыскал висевшую в шкафу горку с какого–то гиганта размерами подобного мне. Ношеный, но не затасканный и чистый комплект просто отменного качества. Прекрасная вещь, на порядок превосходящая туристическую поделку, что была на Катерине и куда подходящая к моменту куда лучше, чем джинсы и толстовка. Такого добра не было в магазине, где мы с Катей переодевались, и вообще до этого нигде не попадалось, но при этом за городом было по–настоящему нужно.
Сменил хорошо замусоленные джинсы и рваную толстовку на горный костюм. Джинсы выбросил уже вторые и одел низ от горки прямо так, а верх поверх водолазки и пока не заменимой моточерепахи. Будет возможность и черепаху заменю на что–то получше, например хороший бронежилет с высокой защитой, но, увы, пока нечем. Разве что нацепить полицейский бронежилет, но отчего–то не хочется. Может от того что они слишком легкого класса защиты, изодраны в хлам и перемазаны в кровище? С такой защитой так уж лучше моточерепаха.
Переодевшись, вернул на место наколенники. После рассовал по карманам магазины и повесил на себя оружие. Рюкзак с основной ношей пока лежал в коридоре и ожидал, когда я закончу. Вот закончив все свое драгоценное имущество на себя и нацеплю, а сейчас лучше налегке. Все же еще не совсем отошел от спонтанного применения молнии ситхов.
Обыскивая другой кабинет, нашел в столе ключи от сейфа и не преминул заглянуть. В сейфе кроме каких–то уголовных дел стоял набор из стакана с початой бутылкой водки, и лежала граната. Судя по всему, граната была боевой и попала сюда как вещественное доказательство. Она лежала в опечатанном целлофановом пакете и с вывинченным запалом.
Почесал в затылке глядя на это и забрал зеленую ребристую тушку себе. Привел в готовность и сунул в карман горки. Здесь бездарно пропадет, а нам может пригодиться. Пусть это старая Ф-1, но насколько я понимал, с ней все было в полном порядке, так что рвануть она должна, дай боже.
Больше в кабинетах ничего нужного нам не нашли, но уходить не спешили. В таком здании обязательно должен был быть автономный источник питания, а я очень хотел зарядить если уж не все что можно, то хотя бы аккумуляторную батарею одного коптера. Пусть и его сожрут, но он позволит нам посмотреть дорогу. Возможно, с его помощью мы, наконец, отыщем если не людей, то хотя бы выход из города. Где–то же он есть?
Генератор нашелся во дворе в отдельном маленьком помещении, но к нему прилагалось пара зараженных. Хорошо хоть то были простые бегуны, и мы смогли разделаться с ними холодняком, по одному заманив в основное здание. Одному я отрубил голову, а второму сначала отрубил руки, а потом проломил череп ударом головой о стену. Это было нечто вроде мести зараженным за фактическое поражение от того чересчур матерого и ловкого лотерейщика переростка.
Прорвавшись к помещению с табличкой с надписью «Генераторная» мы выяснили, что генератор находится в разобранном состоянии, а топливо для него отсутствует. Если топливо можно было поискать по округе, то вот человека способного собрать дизельный генератор среди нас двоих не было, и я сомневался, что подобный специалист прячется где–то поблизости.
Потеряв надежду поднять в воздух трикоптер с камерой стали выбираться по старинке. Двигались туда, где как казалось нам, находится окраина города. Через некоторое время выбрались в новый незнакомый нам кусок неизвестного нам города. Дома здесь раскинулись вольготно и не превышали трех этажей в высоту. Зараженные были, но не так много и не такие страшные, что бы испугать несколько пообтёршихся нас.
Решил достать из машины аккумулятор и попробовать как–то зарядить батарее коптера с его помощью. Нужно было всего–то тихо открыть машину, открыть капот и забрать с собой аккумулятор. Можно было прихватить и парочку. Разумеется, стали искать открытую машину и первая открытая оказалась с ключами в замке зажигания. Я сразу понял, что с этим аккумулятором нам ничего не светит: ключ был в положении, при котором двигатель работает, тумблер включения фар был в положении включенного ближнего света, а фары не светились.
Исследовали еще несколько открытых машин и везде натыкались на включённый свет и севшие аккумуляторы. Толи нам так не везло, то ли все тут ездили с включёнными фарами. В принципе если и тут был туман, когда этот кусок города оказался в этом проклятом месте, то включенные фары вполне объяснимы. Отчаявшись найти открытую машину с рабочим аккумулятором, решился вскрыть закрытую. Соответствующих навыков не имел и решил разбить стекло. Выбрал недорогую машину, в которой в салоне ничего не моргало и не светилось. По моему мнению, это увеличивало шансу на отсутствие сигнализации, с чем согласилась и Блонда. Обернул руку тряпкой и разбил стекло в водительской двери.
Предательски запищала сигнализация, признаков которой мы не нашли, и пришлось улепетывать, забыв о желании зарядить коптер. Убирались быстро и как можно дальше. Белее или менее успокоились, только когда сами перестали слышать писк сигнализации, что, как не странно, раздавался довольно долго, а не был оборван каким–нибудь здоровяком раздавившим машину. Разумеется, выбились из сил. Облюбовали панельный дом для передышки и крались к нему по газону. С одной стороны нас скрывала от взглядов живая стена из зеленого кустарника, а с другой стоящие стройной шеренгой деревья. Все шло хорошо и ничего не предвещало беды.
— Там, — Катя хлопнула меня ладонью по плечу и указала направление.
Я проследил взглядом, куда указывает ее рука и через прореху в деревьях увидел мелкую собачонку, удирающую от свиньи. Точнее существо, преследующее нормальную, но мелкую собачонку, когда–то, скорее всего, было домашней свиньей. Теперь это был свиной вариант лотерейщика. Несуразные бугры мышц, клыкастая пасть — все как полагается этому этапу развития заражённых с поправкой на происхождение.
Дворняжка с загнувшимся в колечко хвостом неслась прямиком к нам и я, подняв автомат, приготовился стрелять в зараженную свинью. Катя, последовав моему примеру, вскинула РПК. Ее оружие было мощнее и массивнее, но девушка держала его с легкостью и уверенностью, не оставлявшей сомнений в ее возможностях. Приготовившись к бою замерли. Шуметь ужасно не хотелось, но выхода не было.
Собака проскочила между деревьями и увидела нас. Похоже, от людей она видела мало хорошего, потому что рванула не искать у нас защиты, а махом повернула почти на 90 градусов и понеслась параллельно посадке. При этом собачонка закладывала совершенно явные петли способные хоть немного, но затруднить прицеливание. Свинья последовала за собакой, при резком повороте едва не опрокинувшись на бок. По нам только скользнул злобный взгляд ее маленьких поросячьих и совершенно чистых от мути глазок.
— Похоже, в приоритете у них не только кошки, но и собаки, — выдохнул я, провожая удаляющуюся пару движением ствола.
— Интересно, а тот котенок сумел сбежать или его все же поймали? — напомнила Катя девушка случай из первого дня нашей жизни здесь.
— По–моему там большая кошка была, — внес поправку я, жестом призывая подругу продолжить движение.
— Может и так, — не стала спорить она, пристраиваясь в нескольких шагах позади и шагая почти след в след.
Несколько минут двигались молча, привычно соблюдая осторожность и наблюдая за округой.
— Мне кажется, что город кончается, — указал вперед, где маячили такие же дома, как и были вокруг.
— Скорей уж ПГТ, — тихо фыркнула девушка.
— Может и поселок, но он прилеплен к городу, значит, может сойти за городскую окраину. Да и не в этом суть. Главное что оно, наконец, кончается и мы, наконец, выберемся из этого капкана, — сказал остановившись.
— Выдеремся, — согласилась пулеметчица.
— Это конечно хорошо, но что–то не хочется на ночь глядя выходить за город. С укрытиями там туго будет, — признался я.
— Предлагаешь остановиться на ночь?
— Не совсем. Сначала разведаем, что там за городской окраиной. Пара часов до захода солнца вроде еще есть. Потом спрячемся где–нибудь в окраинных домах, переночуем и поутру выдвинемся за город по–настоящему.
— Разумное решение, — поддержала Блонда.
Вскоре действительно оказались на окраине города, и у последних домов нас нагнала зараженная свинья. Собака, возможно, ускользнула, а возможно была съедена. По свинье не видно, да и не интересно мне это было, а вот то, что зараженный зверь, несмотря на репеллент, отыскал нас по следам и через приличное время настораживало. У твари хватило умишки связать наш образ с запахом, что она почуяла, когда на краткий миг увидела нас.
— Что делать? — спросила Катя, уже вскидывая пулемет.
— Я сам, — положил руку на РПК и девушка его опустила.
Поднял автомат, прижал приклад к плечу, щелкнул переводчик огня на одиночную стрельбу, прицелился, стараясь угодить в глаз. Выстрел. Пуля пошла чуть ниже, разворотив свиное рыло прямо возле глаза. Энергии пули хватило, что бы сбить свинью с шага. Она споткнулась и кувыркнулась вперед через грудь. Голова врезалась в грунт, изгибаясь навстречу взметнувшейся задней части. Чудище брякнулось на бок и забилось точно в эпилептическом припадке. Радостное урчание сменилось хрипением. Зараженное животное было живо, силилось подняться, но из–за поврежденного позвоночника сделать этого не смогло, и, следовательно, было не опасно. По крайней мере, в ближайшее время.
— Уходим, — повернулся к свинье и зашагал прочь.
— Ты ее добивать не будешь? — спросила Блонда.
— Сама сдохнет или другие твари сожрут, — отмахнулся я.
Вышли к крайним домам. Увидели грунтовку чуть в стороне. Грунтовая дорога вела к каким–то хозяйственным постройкам расположившимся примерно в километре. Ангары похожие на огромные половинки бочек. Длинные строения для содержания скота. Еще какие–то здания. Подобный набор можно встретить в любом колхозе занимающимся разведением и выращиванием любого скота.
— Мне кажется, я знаю, откуда родом эта свинья, — сказала Катюша глядя на ферму.
— Скорее всего, ты права, — глянул на садящееся солнце. — Думаю, успеем сходить до фермы и посмотреть что там да как. Может спокойное место для ночлега присмотрим, получше этих домов.
— Думаешь, там больше нет таких свиней?
— Я думаю, что раз эта свинья здесь, то там жрать было нечего. Свинок всех давно сожрали, а те, кто сбежали и подались в город, — направился к лесопосадке, что тянулась вдоль дороги.
По посадке прошли до территории фермерского хозяйства. Зараженных по дороге не встретили, но видели кости. Тут были, как и обычные свиные, так и деформированные. Деформированные, скорее всего, принадлежали начавшим изменяться убитым и сожранным своими тварям. Судьбу подтверждали следы зубов на некоторых костях, а происхождение можно было угадать по высохшим, но не тронутым затылочным мешкам. Один из таких мы ради эксперимента вскрыли и обнаружили вполне нормальную виноградину, которая заняла свое место среди остального нашего добра.
Как ни осматривались так никого и не нашли. Ни пустыша, ни человека, ни элиты. Ничего кроме специфического застарелого запаха свиного навоза. Даже запахов разложения не было. Но это не удивительно ведь сожрано было все, что только могло быть сожрано. Все здания носили следы некоторой запущенности. Было видно, что еще совсем недавно они использовались, но не ремонтировались даже косметически уже давно.
А тем временем подступал местный закат со странными и даже страшными чернильными кляксами. Третий раз мне доводится его видеть и при этом я тут не видел ни одного нормального. Может, его тут вообще не бывает, а может мы наблюдаем природное явление присущее именно этой области мира. Но, пожалуй, этот вопрос меня волнует меньше всего. Просто интересный факт и не более того.
Приметили автомобиль. Старенькая, но ухоженная желтая Нива колхозница стояла возле какого–то административного здания. С виду с ней все было хорошо, только запылилась за время продолжительной стоянки и отсутствия хозяина. Транспорт был не заперт, а ключи торчали прямо в замке зажигания, но мотор заглушен и свет выключен. Если бы не пыль то полное впечатление, что владелец отошел на пару минут и не беспокоился о сохранности машины оставленной в надежном месте.
— Может на ней дальше? Тут вроде заторов на дороге нет. До самого горизонта пусто, — смалодушничала подруга.
— Катюш, а если что–то на шум мотора из кустов выскочит? Тут танк или, по крайней мере, БМП, а не Ниву надо. Ее же разве что пустыш не осилит, а любой другой как консервную банку вскроет… — стал проводить я разъяснительную беседу.
— Все осознала, — она подняла руки в жесте сдающегося человека.
— Я сам бы рад на транспорте, но пешком все же безопаснее. Из нее если только АКБ достать и попробовать коптер зарядить, — сказал я, испытывая непонятно откуда взявшуюся вину.
— Я поняла. Заряжай, — вздохнула она. — Ночевать–то где будем?
— Давай тут, — кивнул на административное здание.
— Думаешь, тут кровать есть? — приподняла бровь Блонда.
— Кровать сомневаюсь, но мы же и без нее обойдемся, — пожал плечами я.
— Обойдемся, так обойдемся, — она кивнула в сторону входа.
Знает, что входить все равно буду первым и пригласила не тянуть.
Спать на полу не пришлось. Нашелся диванчик. Он стоял в довольно просторном кабинете с облупившимися крашеными стенами, который судя по всему, принадлежал местному начальнику. Мы выбрали этот кабинет после беглого осмотра всего здания, но сразу поняли что лучше места не найдем и оставили осмотр самого кабинета напоследок.
Закрыли передние и задние выходы, закрыли все окна. На первом этаже дополнительно и все кабинеты закрыли. Конечно деревянные, практически фанерные двери, не удержат сколь–нибудь серьезно настроенного заражённого, но зомби хоть немного нашумят, выламывая их. Не забыли кое–где на первом этаже, да и на втором побрызгать репеллентом и только после этого отправились в облюбованный кабинет.
Войдя осмотрелись. На стене слева портрет какого–то незнакомого мордатого мужика на фоне какого–то трёхцветного флага. Под портретом план всего хозяйства, который был мне куда интереснее незнакомого мужика. В центре комнаты стол, на котором под стеклом какие–то документы у другой стены большой шкаф. В углу у окна открытый и совершенно пустой большой несгораемый сейф с песком между стенок. В этом сейфе, пристроив сухой спирт на нижней полке, Катерина умудрилась разогреть консервы, так что огня совершенно точно не было видно с улицы.
Уже темнело, так что возню с аккумулятором отложил на утро, хотя принес его в кабинет. Наевшись, стали устраиваться спать, но ноздри защекотал знакомый с первого дня в Улье запах. Пахло растревоженным муравейником с брызжущими кислотой муравьями. Одновременно с этим язык стало пощипывать как в полузабытом детстве, словно положил его на батарейку.
— Туман, — вскочила с дивана, выпучив глаза, Катя.
— Кисляк, — одновременно с ней и с такими же глазами вскочил и я.
— Останемся? — с надеждой спросила она.
— Бежим, — я метнулся к рюкзаку. — Собирайся быстрее.
— Давай рискнем, — девушка и не шевельнулась.
— Ты сама сказала, что от тумана бегут монстру, — я быстро скидывал ранее вынутые вещи.
— Бегут, но может быть туман просто опасен для них. Такой защитный механизм, что бы они ни прорвались в наш мир, — предположила она.
— Это очень сомнительно и мы с тобой обсуждали этот вопрос. Но даже если ты права в наш ли мир ты попадешь?
— Как не в наш?
— Посмотри на дядьку на стене и на флаг за ним. Я не вижу там нашего вождя, и нет красного полотнища с серпом и молотом. Угодишь черт знает куда и будут тебя держать в застенках местного КГБ или ЦРУ. Понимаешь? — глянул на нее и увидел сомнение. — Но и это маловероятно. Скорее всего, мы просто умрем. Давай уходить. Не заставляй меня уводить тебя силой.
— Хорошо, — девушка подошла к своему рюкзаку.
— Давай в темпе, — помог ей нацепить груз и, взяв за руку, едва не поволок за собой.
Запах усилился. Туман сначала появился в ямках и дорожных колеях, потом стал стелиться по всей земле, густеть и подниматься выше. Мы бежали в сторону городской окраины к ближайшей известной границе участков. Рвались изо всех сил и все же успели выбраться до того как случилось что–нибудь страшное.
Укрытие мы нашли в густо растущем кустарнике и завалились в него как два медведя. С хрустом ломаемых веток влезли поглубже и там свалились с еще большим хрустом. Рюкзаки стаскивали с себя уже лежа. Сбросив свою ношу, Катерина присосалась к фляге с живчиком. Оторвавшись, утерла губы.
— Никогда не любила алкоголь, — она прервалась перевести дух, — а тут, похоже, алкоголичкой стану, — снова перерыв. — Каждый день на этой дряни с помойным вкусом, — еще немного подышать. — И ведь тянет и вкус все милее.
Ничего ей не сказал. Просто слушал и, приподняв голову, смотрел, что твориться над фермерским хозяйством. Там все до самых небес заволокло непроницаемым туманом. Где–то в его глубине мерцали всполохи похожие на вспышки молний. Слышался электрический треск, но не было ударов грома. Потом все стало стихать. Стало понятно, что ферма уже обновилась.
— Вставай, — я сам стал подниматься на ноги.
— Мы уходим? — Катерина последовала моему примеру.
— Точно. Пойдем подальше отсюда, а то боюсь спешащие на поздний ужин твари, употребят нас вместо аперитива, — стал одевать рюкзак и помогать с этим своей спутницей.
Не успели выбраться из кустов, как со стороны фермы появился мужик. Вполне нормальный, хотя слегка и ошарашенный, человек.
— Ребята?! Что такое?! Свет в посёлке отключили что ли?! — кричал он, нам только завидев смутные тени.
— Еж твою медь, — имея желание выругаться нормально, но не посмел в женском обществе. — Этот дебил всех тварей сюда соберёт. — Развернулся и рванул к нему.
— Вы чего?! — крикнул он, нам увидев, что мы приближаемся.
— На месте стой! И молчи! — твердо скомандовал я, и мужик стоял, а как увидел вооруженную пару с огромными рюкзаками, так и вовсе дар речи потерял. Только стоял и трясся.
Мужик кстати был не высок ростом и тщедушен. Еще можно было рассмотреть в темноте куцую бороденку, но не более того. От мужика ощущался запах перегара на расстоянии метра в три.
— Давай за нами, — велел я.
— Не убивайте. А? — как то жалобно и не уверенно сказал он.
— Вот еще, — фыркнула Катерина.
— Хочешь жить чеши за нами, — повернулся к Кате. — Давай сначала вдоль города. Думаю получиться обойти, — указал на появившихся первых монстров, а потом махнул рукой, обозначая нужное направление.
Побежали снова. Пришлось тащить мужичонку едва не за шиворот. Он едва успевал переставлять ноги и не выдерживал нашего темпа, но позволить себе медлить мы не могли. От города уже двигались твари. Среди них можно было легко опознать силуэт самой большой рыбы в этом пруду. Годзилла не пропустил обновления фермы с такими вкусными свинушками и уже без такого вкусного мужика с грандиозным перегарным выхлопом.
В какой–то момент пришлось залечь в высокой траве и потратить часть репеллента на мужика. Спутники Годзиллы были вроде полностью поглощены фермой и потасовками, с другими рвущимися к ферме наглыми тварями, но не думаю, что отказались бы от трех попавшихся на пути людей. А устраивать с ними перестрелку по понятной причине не хотелось. Хоть вроде и не было в непосредственной близости хорошо изменившихся, но они могли и заинтересоваться шумом, устрой мы его.
— А ты нас получается спас, — потрепал ничего не понимающего свинаря или сторожа по плечу.
Он это заслужил. Не свяжись мы с этим мужиком, то рванули бы наверняка прямо к домам и могли нарваться, а так обошли и вроде миновали самую большую опасность.
— Что происходит? Вы меня не убьете? — спросил дрожащим шёпотом он.
— Мы–то нет, а вот они бы наверняка сожрали, — указал ему на монстров уже пересекших границу фермерского хозяйства. — А происходит вокруг нехорошее мужик, так что если хочешь выжить держись нас. Мы, правда и сами многого не понимаем, но кое в чем уже разобрались, так что подскажем что сможем.

Глава 7: Огненные птицы. 

Получилось поспать всего часа три — четыре, да и то в полглаза. Так что ничего не снилось. Но только отсутствию сна о прошлом и можно было порадоваться. Сначала долго искали укрытие в стороне от возможного пути зараженных, и все равно пришлось играть в кошки–мышки с парой чересчур ретивых и опасных зомби мутантов. После того как сбросили этот хвост наконец укрылись в более–менее подходящей квартире трехэтажного многоквартирного дома. Не забыли побрызгать репеллентом у подъезда и перед квартирой. По возможности заблокировали все двери. Но и после этого до сна было далеко.
— Хлебни, — протянул новому попутчику флягу с живчиком.
Тот хлебнул и отдал.
— Покрепче ничего нет. Накатить бы, — осмелел он.
— Тебя хоть как зовут? — полез в рюкзак искать бутылку водки припасённой на живчик.
— Вася я, — представился мужик и указал на стул. — Я присяду?
— Садись, — сказал, доставая бутылку. — На вот. Только рюмки нет.
— Я бокалы на кухне видела. Сейчас принесу, — засуетилась Катерина.
— Я и так могу, — отмахнулся Василий, вгляделся в этикетку, прищуривая глаза и отодвигая бутылку. По всей видимости, у него была дальнозоркость. — Путинка. Не видел такой раньше, — покачал он головой и свернул с бутылки крышку.
В моем мире водки с таким названием тоже не было. Видимо Катерина притащила ее откуда–то из квартала, прилегающего к парку. Но говорить по этому поводу ничего не стал. Пожал плечами и полез доставать консервы на закуску мужику. Тот тем временим, выхлебал треть бутылки, как то особенно крякнул и занюхал рукавом.
— Аккумулятор там остался, — пожаловался я Блонде глядя на эту картину.
— Хорошо, что больше ничего не забыли, — отмахнулась девушка.
— Дерьмо, а не водка, — сказал мужчина, перестав кривиться.
— Уж, какая есть. Закусишь? — показал еще не вскрытые консервы.
— Может позже, — он обвел нас заметно осмелевшим взглядом. — Вы кто такие будете? — спросил он.
— Я Николай, а она Катерина. Как чувствуешь себя?
— Да вроде нормально, — Вася задумался.
— Василий, откуда эта ферма? — спросила Катя.
— А? Что? Как откуда? — разумеется, мужик не сообразил, о чем идет речь.
— Понимаешь Вася, ты уже не в своем мире, — начал я разговор. — Ты, как и мы попал в место с названием Улей. Мы сами многого не знаем, но вокруг полно монстров. Все они когда–то были людьми и животными из других миров. Что–то превращает большинство попавших существ сюда в монстров.
— Монстры? Может у меня белка? — он как–то неуверенно посмотрел на нас. — Не похожи вы на зеленых чертей. Хотя вот ты странный, — мужик пальцем показал на меня, что учитывая мою внешность, не было хоть сколь–нибудь удивительно. — Прямо зомбак какой. Или вампир, — добавил он.
— Нет, Василий, у вас не белая горячка и не обращайте внимания на внешность Николая. Он не болен и не видится вам, — взяла инициативу в свои руки Катерина. — Расскажите о себе. Кто вы?
— Вася Соболев колхозный сторож. Сторожу по ночам нашу местную свиноферму, — ответил он.
— Вы из Союза? — спросила она.
— Какого союза? Советского что ли? — его взгляд сосредоточился на Катерине.
Я подтянул к себе стул и сел, оставляя инициативу девушке.
— Да. Вы из Советского союза?
— Так нет Союза. Развалили эти пи… — он хотел выругаться, но видя, как я качаю головой, передумал. — Развалили эти твари союз. Все эти черти. Обещали, что лучше будет, а теперь колхоз едва липит, зарплаты не платят, да и работать негде, — он с досадой махнул рукой.
— В каком году это было? — уточнила любопытная Катерина.
— Да в 91, — скривился Василий.
— А какой сейчас год? — продолжила спрашивать она.
— Вы чего? — его удивлению не было предела.
— В нашем мире такого не было, Вася, — вздохнул я. — У нас был целый ряд реформ, благодаря которым в 88 году Советский союз был реорганизован. Железные шторы приоткрыли. К нам потекло многое с запада, а многое от нас пошло к ним. Наш Союз существует до сих пор, — я закончил.
— Етить через коромысло. А у нас Борька президентом.
— Кто? — спросила Катерина.
— Борис Николаевич Ельцин президентом у нас.
— Так какой у вас год? — вернулась она к прежнему вопросу.
- 96, — Василий сглотнул. — У меня дочке 12 лет. Мне надо к ней, — он, было, дернулся вскочить, но я положил ему руку на плечо.
— Она была с тобой на свиноферме? — спросил я.
— Нет. Они ушли от меня. В город уехали. У Машки теперь мужик городской. С бабками, — замотал он головой.
— Машка это жена? — уточнил я.
— Бывшая, — поправил он.
— Нет тут их. Сюда перенесся только твой свинарник да ты, — успокоил его, как мог, хотя полной уверенности в собственных словах не было.
— Ну, слава Богу, — он перекрестился и потянулся к бутылке. — Можно?
— Только не наклюкайся, — разрешил я.
— Бутылки маловато, — Василий приложился и выпил еще треть. Скривился, занюхал и заговорил. — Так вот моя дочка Сашка сказала, что хочет проституткой стать. Зачем, говорит, работать и ничего не получать. Проституткам–то платят. А пацаны в бандиты все мечтают податься. У них бабки водятся и у них жизнь красивая, — Вася смолк, прикрыл глаза, — Что–то мысли путаются. Плохо мне.
— Вот этого хлебни, — протянул ему флягу с живцом.
Сторож отпил из фляжки. Скривил лицо. Поднес горлышко фляжки к носу и принюхался. Скривился еще сильнее. Даже зажмурился. Правда, по поводу вкусовых качеств нашего лекарства ничего не сказал.
— Спасибо, — сторож вернул мне фляжку. — Вы про год спрашивали. А у вас тут, какой сейчас?
Мы, не ожидавшие такого вопроса, замерли.
— Мы не знаем, какой тут сейчас год, месяц или день. Мы даже не знаем, как их тут считают, — признался я.
— Но в нашем мире был 2018 год, — поспешила добавить Катерина.
— И что? коммунизм не построили? — с сарказмом спросил косеющий от выпитого мужик.
— Не построили, но и социализм не прозвездили, — довольно зло ответила Блонда.
— А ты не злись, девонька. Я не со зла, — его рука потянулась к бутылке.
— Может, хватит? — спросил впрочем, не спеша останавливать.
— Это моя норма. Я после бутылки только соображать начинаю, — Вася хлебнул водки в третий раз и тут же уснул. Его рука повисла плетью, а пустая бутылка выпала и покатилась по полу. Я подобрал пустую тару с пола и поставил к стене, а потом перетащил его на кресло и уложил поудобнее. Пусть пока спит. Может, повезет ему. Хотя если повезет, то, что нам делать с этим алкашом? Может для него и для нас все же лучше, если он обратиться?
— Может не превратиться, — вздохнула Блонда, словно прочитавшая мои мысли и видимо сомнений по этому поводу не имевшая.
Обрисованная Василием картина гнетуще подействовала на Катерину. По ней это было очень заметно. Но она держалась вполне достойно.
— Будем надеяться, — немного покривил я душой. Насчет того нужен ли нам этот человек все же были очень серьезные сомнения. — Ложись, отдохни. Я покараулю.
— Как они такое могли допустить? — закачала она головой. — У меня в голове не укладывается. Все достижения революции полетели к чертовой бабушке. Союз столько пережил и сколького достиг, а тут развалился. Этого просто не может быть. У меня все в голове никак не уложится.
— Это не наш Союз, — встал и обнял Катерину. — В нашем мире Союз есть, в другом нет, а в третьем может, и не было никогда. Это не наше дело. Мы жили в своем мире, а теперь попали в этот. Судьба других миров нас трогать не должна. Нам нужно думать, как выжить в Улье. Так что иди, отдохни. Я попозже тебя подниму, будешь караулить.
— Ладно, — она вздохнула. — Я в спальню.
— Дверь оставь открытой.
— Хорошо, — она вышла в соседнюю комнату, оставив меня наедине со спящим колхозным сторожем.
Борясь со сном, я сидел у окна и смотрел за улицей. Иногда поглядывал на Василия. В какой–то момент провалился в полудрему, и выскочил из нее, скорее почувствовав, нежели увидев какое–то движение в комнате. Двигался Вася. Он встал с кресла и, урча, медленно плелся к спальной с раскрытой дверью. Колхозный сторож тихо обратился в пустыша.
— Васенька, родной, — я обнажил вакидзаси с непонятной смесью облегчения и сожаления. Сожалел о том что мужик не остался нормальным и испытал облегчение от того что не придется таскать за собой алкаша. — Иди ко мне, — взялся за рукоять двумя руками.
Пустыш медленно повернулся ко мне и стал переставлять ноги. Спешил, как мог, но скорость была просто черепашьей. По движениям ну чисто зомби Голливудского производства, а внешний вид к нормальному так гораздо ближе моего, но сомнений быть не может. Человек никогда так не заурчит. Как бы ни старался все равно не перепутаешь. Даже если опыта почти нет.
Вонзил меч Василию в сердце. Рубить голову не стал, хотя и мог бы. Не хотелось залить тут все его кровью. Пришлось бы после этого менять место лежки, а бродить по ночному городу как–то не хотелось. Вася сразу не умер, но и шансов у него не было. Отпустив рукоять левой рукой, я схватил ей пустыша за горла и сдавил что было силы. В этой руке у меня было особенно много силы. Я бы даже сказал дурной мощи. Несколько минут и он затих. Все прошло так тихо, что даже моя спутница не проснулась.
После вычистил меч об одежду Васи и отволок его в каморку отдельного туалета. Как мог, замотал целлофаном, что бы крови натекло как можно меньше и, соответственно, ее запах не привлек нежелательных гостей. Спрятав тело, отправился будить Катерину. Нужно было хоть немного отдохнуть, а спать без наблюдателя по–прежнему было совсем непозволительно. Твари все еще пребывали на ферме хотя пир вроде бы уже и был закончен. Наверное, Годзилла устроился на послеобеденный отдых, а его прихлебатели не смели далеко уйти от грозного вожака.
— Что? — открыла глаза подруга.
— Посмотри немного за улицей. Я хоть немного посплю.
— Хорошо, — Катя протерла глаза. — Как Василий?
— Никак, — не раздеваясь, опустился на кровать. — Он в туалете, замотан в целлофан, так что не ходи туда.
— Поняла, — вздохнула Блонда поднимаясь.
— Разбуди меня через час — два, — попросил, уже проваливаясь в черноту сна без сновидений.
Остаток ночи прошел спокойно, несмотря на опасное соседство или даже скорее благодаря ему. Катерина спокойно отдежурила, разбудила меня, и я, встав на дежурство прямо в спальной, дождался первых солнечных лучей. Чуть расцвело, когда меня обеспокоил послышавшийся стрекот вертолетов. Вертолеты были где–то не очень далеко и достаточно быстро приближались. Высунулся посмотреть, что происходит и увидел, насколько не ошибся. На город заходило три боевых машины. Они летели достаточно высоко над домами, но не спешили, так что их легко можно было рассмотреть в более или менее мелких подробностях.
На первый взгляд это были американские Апачи, но приглядевшись можно было заметить отличия. Эти машины выглядели совершеннее, технологичнее и футуристичнее. На них было навешено больше вооружения, чем можно было повесить на любую модификацию вертолёта войск САШ. Я рассмотрел обилие ракет, спаренную автоматическую пушку и пару пулеметов относительно небольшого калибра. Возможно, это было новое поколение американских вертолетов из еще одного параллельного мира, но это только мое предположение. Символов САШ на них совершенно точно не было, но не было и другой символики.
— Что там? Вертолеты? — рядом пристроилась полуодетая Катерина.
— Пух говорил, что летают тут только какие–то внешники, — высказался я.
— И говорил, что хорошего от них ждать не стоит, — добавила подруга.
— Собирайся. Мы должны быть готовы убраться в любой момент. Они тут не просто так, — кивнул на вертолеты и остался наблюдать.
Боевые машины прошли прямиком над окраиной города, и ушли в сторону свинофермы. Еще на подлете без промедления ударили по ней неуправляемыми ракетами. Увидев такую картину, бросился от окна и единым махом поставил кровать на бок. Спрятался за ней и прижал к себе Катерину, одевавшуюся как раз с противоположной от кровати стороны.
В этот момент как раз на свиноферме вспыхнуло, грохнуло, вспыхнуло еще и еще, гремело снова и снова, взрывные волны сотрясали ближайшей дома. Крепко потрясло и нас. Простые стекла в домах осыпались, а вот стеклопакеты в некоторых домах выдержали. Я думал, что в нашем доме его вырвет или вышибет, но мы оказались достаточно далеко, и между нами и взрывами было еще несколько домов принявших на себя основной удар. Окно выдержало. Зато дом, в котором мы укрылись, трясло так, что сыпалась штукатурка. Нас опрокинуло на пол и накрыло сверху сначала матрасом, а потом и самой кроватью.
— Что это было? — спросила Катерина.
— Атака штурмовых вертолетов, — ответил я, пытаясь выбраться из–под невеликого завала.
— Кого они там атаковали? — не поняла она.
— Зараженных. Кого больше–то?
— Они их уничтожают? — она не сильно, но удивилась.
— Похоже этим внешникам монстры не любы, как и нам. Судя по технике, они такие же люди. Так что не вижу в этом ничего удивительного, — наконец сумел выбраться, откинув кровать с матрацем.
Помог подняться девушке.
— В принципе логично, но я почему–то думала иначе, — сказала Катерина, отпуская мою руку.
— Нам придется пойти туда, — принял неожиданное для Катерины решение.
— Зачем? — насторожилась она.
— Хочу посмотреть на мертвого Годзиллу. Возможно, что–то взять. Сфотографируем его на фотоаппарат Пуха и, если включится, на мой телефон, — я помнил о том насколько парню было важно сделать эти фотографии и намеревался при оказии передать их группе Клуба.
Чем черт не шутит, может, и отблагодарят чем. Да и просто, без расчёта на награду, при случае необходимо рассказать товарищам этого подростка о его судьбе. Погиб он, конечно, не слишком героически, можно сказать неожиданно и нелепо, но возможно именно благодаря ему мы добрались до того места где находимся. В надежде на скорый выход из города и встречу с его командиром парень рассказал об этом мире очень мало, но все же сказанное и сделанное им при нас, дало если не ответы, то подсказки к ответам на некоторые важные для жизни здесь вопросы.
— Это рискованно, — покачала девушка головой.
— Не рискованнее чем остаться в кисляке, — парировал я, припомнив ее не столь давний порыв.
— На шум наверняка сбегутся твари со всей округи, — попыталась она отстоять свою точку зрения.
— Только если у них совсем нет мозгов. Такой шум может означать только смерть. К тому же мне кажется, мы уже убедились, что мелкие твари боятся тех, кто крупнее. Помнишь, в офисе все попрятались? Помнишь к Кинг–Конгу никто не подходил?
— А котёнок на дереве? Это было совсем рядом, — парировала девушка.
— Не настолько уж и рядом и вне пределов прямой видимости. К тому же там котов не будет, и свиней уже то же нет, — поддержал спор я.
— Все равно это опасно, — не смирилась с моим желанием подруга.
— Мы все равно не будем лезть на рожон. Посмотрим со стороны, что да как. Получится, что–то возьмем и сфотографируем. Не получится, уйдем той дорогой, что идет мимо свинарников, — внес ясность я.
— Ну, на это я согласна, — сдалась она.
Стали собираться. Заметил, что девушка больше ковыряется пальцами во рту, чем готовится к выходу.
— Что такое? — спросил ее.
— Сейчас, — секунда и она показала мне имплантат имитирующий зуб, после отвернулась и сплюнула кровь. — Чую мешает что–то и сильно. Посмотрел, а он выходить начал. Почти весь вышел, — пояснила она.
Вспомнил свое плечо с уже совсем рассосавшимся синяком и несколько других чрезвычайно быстро заживших царапин. Пощупал языком, выросшие вместо нормальных зубов клыки. Там когда–то был зуб с пломбой. С другой стороны был зуб, остававшийся нормальным, но тоже с пломбой. Теперь и этой пломбы, очевидно, не было, хотя вот так на ощупь не поймёшь. Возможно, у меня сменились вообще все зубы, когда я валялся без сознания целых четверо суток.
— Не удивлюсь, если у тебя и зуб новый вырастет, — тепло улыбнулся девушке. — Пойдем уже.
Перед тем как выйти из дома традиционно поднялись на его крышу и осмотрелись. Оттуда было видно, что на ферме что–то дымит, но вертолетов ни слышно, ни уж тем более видно не было. Зараженные тоже не показывались, несмотря на серьезный шум. По всей видимости, в своих предположениях я был прав, по крайней мере, отчасти.
По дороге до фермы пришлось убить всего одного неприглядного пустыша. Он был обессилен и ослаб настолько, что даже ходить не мог. Полз на карачках неведомо куда, но увидев нас, оживился, заурчал и даже решился на некое подобие атаки.
— Совсем тупой. Ни какого чувства самосохранения, — покачал головой я, но не убил монстра вот так сразу.
Встряхнул пустыми ладонями как пианист, перед тем как приступить к игре на своем инструменте. Хрустнул пальцами. Вытянул руку с раскрытой ладонью в сторону пустыша и как мог, сосредоточился на желании поразить его молнией ситха.
Про себя так и окрестил свой дар Улья.
— Ты чего тужишься? — спросила меня Катерна, стоявшая со своим ручным пулеметом готовым к бою.
— Погоди не мешай, — стал пробовать снова.
Вдохнул носом. Выдохнул ртом. Сосредоточился еще раз. Ничего не выходило, а зараженный подполз уже совсем близко. Отступил на несколько шагов. Снова вытянул руку. Попробовал представить, как молния бьет из моей руки в пустыша. Этого оказалось мало, но возникло чувство, что нахожусь на верном пути. Постарался припомнить ощущения, возникшие при активации дара. Адреналин в крови. Сердце бухает, усиленно прокачивая кровь. Злость на быструю тварь. Злость на себя за переоценку собственных сил. Невообразимое желание жизни.
Раздался сухой электрический треск и меня легонько дернуло током, но не как в тот раз, а только в руку. Меж пальцев пробежали электрические искры, но молнии не последовало.
— Вот ты даешь, — изумилась Катерина.
— Даю да не то, что хочу, — встряхнул пострадавшей рукой и со злости пнул носком ботинка пустыша в голову. — Ты смотри за округой, а то еще и вправду явится кто на взрывы.
— Будем надеяться, что это будут люди. Я готова уже даже ко внешникам пойти, — она все же закрутила головой.
— Не спеши ко внешникам, — прижал пустыша, наступив на грудь ногой, и чувствуя, как его скрюченные пальцы хватают за штаны горки.
Попробовал ударить электричеством снова и почувствовал, как слабенькое электричество прошлось по всему телу. С кончиков пальцев к телу зараженного сорвалась синяя дуга. В этот раз одна из центра ладони. Испугавшись, что через пораженное тело ударит и меня отскочил. Разумеется, пройди удар электричества в меня, то отскочить бы я точно не успел, но не случилось. Видимо это работало не так.
— Блин. Везет тебе, — не скрывая позавидовала мне спутница.
— Может и так, — снял с пояса флягу и, напившись, закрыл и вернул на пояс. — Пошли? — скорее спросил, чем велел.
Вместо ответа Катерина, восхищенно качая головой, потопала в нужном направлении. Я пошел рядом. В этот раз слабость была куда меньше чем в прошлый. Я чувствовал себя вполне сносно и был готов к любым активным действиям. Но злоупотреблять способностью ситха не стоило. Парочка убитых подобным образом монстров и я буду слаб и беспомощен.
Хозяйство представляло собой плачевное зрелище. Все колхозные постройки превратились в руины. Свинарник сложился грудой обломков, вместе с ангарами, административным зданием и всем остальным. Уцелела только желтая нива, отчего–то стоявшая несколько дальше от административного здания, чем до обновления. У меня появилась надежда прихватить из нее аккумулятор и наконец, попробовать слепить зарядное устройство для коптера и телефона.
Мы залегли в кустах у границы местностей, и какое–то время наблюдали за фермой. На первый взгляд там было совершенно пусто, но приглядевшись, мы заметили, как самая большая груда обломков шевельнулась.
— Там Годзилла, — шепнула догадавшаяся Катя и оказалась права.
Под грудой обломков, в самом деле, лежал изувеченный, но все еще живой монстр великан. Из–под этой груды виднелась огромная лапища и кусок заросшей костяными пластинами морды с костяным тараном на лбу твари. Чуть в стороне виднелась полностью оторванная и несколько раз изломанная задняя конечность, которая могла принадлежать только ему. Она имела соответствующие размеры, а бесконфликтное присутствие двух подобных тварей в одном месте у меня вызывало серьезные и оправданные сомнения.
— Мы его даже добить не сможем. Тут, похоже, танковую пушку нужно, — с досадой сказал я.
— Действительно ловить нечего, — согласилась подруга. — Я к этим не полезу, — она указала на несколько трупов довольно развитых зараженных лежавших в неестественных позах между нами и элитником.
— Я тебя туда и не отправляю. Ты мне живая нравишься, — положил руку на спину девушки. — Будем потихоньку уходить, — при виде живого исполина решил, что поищу свежий аккумулятор в каком–нибудь другом месте, — Давай самым краешком, — указал направление для движения.
Стали обходить разрушенную ферму, так что бы выйти к грунтовке с лесопосадкой с противоположной ее стороны. Смотрели в основном на руины, но краем глаза заметили движение в небе. Залегли под раскидистым кустом, а уж потом стали думать, что это там такое летит.
Хищный силуэт беспилотника скользил по небу совсем бесшумно и не оставлял сомнений в том кому он принадлежит. Было нечто подобное в нашем мире. Красная армия вообще и часть, в которой довелось служить мне, активно использовала беспилотники и коптеры как для нанесения ударов, так и для разведки. Подобные машины частенько использовались и на западе. Все стандартные агрегаты, или большую часть из них, я мог узнать. Были похожие на тот, что мы увидели, но в точности таких припомнить не мог, но и гражданским аппарат быть не мог. Об этом говорили как хищные обводы, так и штатное, а не кустарно навешенное вооружение. С большой вероятностью, то был беспилотник внешников.
Этот аппарат совершил пролет над руинами засек тушу Годзиллы под обломками и, совершив крутой разворот, пошел на второй заход. С направляющих сорвались небольшие неуправляемые ракеты. Они ударили в груду обломков, раздались взрывы, мир вздрогнул, и гигантская тварь взревела, точно раненый доисторический монстр.
Обломки свинофермы разлетелись в стороны, словно под ними произошел еще один взрыв. Мы были достаточно далеко, что бы до нас ничего не долетело, но летающие кирпичи и бетон заставили вздрогнуть. Когда пыль и дым рассеялись, мы увидели по–прежнему живой ужас этой местности. Одна задняя лапа у него действительно была оторвана, вторая вместе с задней частью тела не подчинялась, и волочилась, но чудище владело относительно целой передней частью тела и довольно споро ползло прочь от фермы в сторону окраины города.
Беспилотник совершил новый заход, собираясь попытаться добить тварь. Он запустил еще две ракеты и точно бы попал, но монстр совершил невозможное. Он исчез в одном месте и появился ближе к городу. Переместился он на относительно небольшое расстояние, но этого хватило, что бы ракеты не зацепили его даже краем. Они врезались в поверхность земли и взорвались, разметав почву. Пустой беспилотник стал кружить над Годзиллой, видимо собираясь следить за ним, но в планы монстра это не входило. Он схватил подвернувшуюся Ниву за капот и выдрал его вместе с частью корпуса и мотора. Эти обломки полетели в сторону летательного агрегата. Боевая машина вильнула и увернулась от самого страшного снаряда, но ее задело каким–то куском металла. Ссадить боевой аппарат с неба не получилось, но подбитый он улетел в ту сторону, откуда появился, а монстр довольно поспешно продолжил движение к городской окраине.
— Валим, — вскочил. — Он вернется с подкреплением, — сказал про беспилотник и припустил через поросшее травой поле в сторону грунтовки.
Мне хватило ума сложить два и два и понять, что на свиноферме было атаковано не просто абстрактное скопление зараженных. Внешники желали убить именно гиганта, но не рассчитали. Совокупной огневой мощи трех штурмовых вертолетов, явно превосходивших по этому показателю вертушки моего мира, не хватило. Беспилотник прилетел проконтролировать ситуацию и обнаружил монстра живым. Попробовал добить штатным вооружением, но не вышло. Соответственно внешники с большой вероятностью кого–то пришлют, что бы покончить с искалеченным гигантом. Возможно, это будет новое звено авиации, а возможно где–то не так далеко ожидают боевые машины с десантом. Кто бы там ни было, попасть под раздачу не хотелось.
Достигнув лесопосадки, далее следовали вдоль грунтовки по ней. Сначала бежали, но после я стал выдыхаться и, несмотря на то, что Катя, подпитываясь живчиком, еще могла нестись с грузом, пришлось сбавить темп и даже передохнуть. Было обидно, что девушка превосходит меня в выносливости, но с этим можно было только смириться. Ну не загонять же себя насмерть ради бессмысленных понтов?
Двинувшись после перекура дальше, встретили на грунтовке машину. Наверное, когда–то это была самая обычная буханка, каких и в нашем мире полно. Вот только теперь это был смятый и изодранный до неузнаваемости кусок железа. Судьба водителя машины и его пассажиров, если они имелись, была просто очевидна. Их кто–то сожрал.
— Катя обрати внимание, — показал я на машину.
— Там кто–то есть? — не поняла она.
— Нет, это я что бы показать, что может случиться, если тут ездить на простой машине. Уверен, что разобрал ее не Годзилла. Может лотерейщика тут бы и не хватило, а рубер бы точно справился, — пояснил ей, о чем я.
— Ну, значит, пешком пойдем. Я так то и в тот раз все поняла, — она посмотрела на меня с укором. — Идем уже к людям.
— Идем, — согласился и пошли дальше.
Протопав большую часть дня, преодолели километров 40 – 50, точнее прикинуть не смог ввиду отсутствия приборов. Вроде совсем мало, но в таких условиях преодолеть больше достаточно непросто. За время пути пришлось несколько раз прятаться от достаточно развитых живых зомби. Они то пересекали дорогу, то брели по ней нам навстречу. Неразвитых убивали холодняком, что бы не тратить время на прятки. Стрелять за день так и не довелось, чему я был несказанно рад.
Ближе к вечеру грунтовая дорога резко оборвалась, сменившись качественным асфальтовым покрытием. На месте стыка грунтовку и асфальт, словно ножом обрезали и после приткнули друг к другу. Асфальт был не просто так. К нему прилагался поселок с одинаковыми двухэтажными домиками с красными крышами в четыре ската. Каждый такой дом с маленьким участочком строители обнесли забором с фундаментом, со столбами из красного кирпича и кованными красивыми решётками с прутьями с пиками наверху.
Домики были красивыми, но поселок успели изрядно попортить. Некоторые дома носили следы пожара. С места наблюдения я увидел парочку разрушенных домов. Одним из них был не типичный для поселка трехэтажный дом стоявший отдельно от остальных. Этот дом отличался не только числом этажей, но и забором. В этом случае забор строился без решеток. Он был полностью кирпичным и в высоту достигал не полутора метров, а поднимался метра на два с половиной.
Кирпичный забор в одном месте проломили и проломили снаружи, поскольку обломки кирпичей повалились внутрь. Угол дома снизу и до середины второго этажа разрушил кто–то мощный. Можно было посчитать что туда въехал какой–нибудь трактор с отвалом или вообще танк, но ни того ни другого поблизости не было. А сделал это, скорее всего, живой танк вроде матерого рубера или вообще элиты.
Наблюдали неприлично долго, но и виновника разрушений, ни нормальных людей заметить не пришлось. Зато наблюдали очередную интересную картину из существования живых зомби. Обычный еще одетый в штаны пустыш женского пола стоял на месте как обычно раскачиваясь с пяток на носки и ни на что не обращал внимания. Второй пустыш, несколько отожравшийся мужчина уже расставшийся со штанами, медленно шел по улице и вдруг решился стать каннибалом. Он резко рванул с места, явив неожиданную скорость на короткой дистанции, сбил шатавшегося с ног. После мужик без штанов вцепился одетой бабе в горло и, довольно быстро прикончив, стал пожирать. Нельзя сказать, что бы мы ни видели подобного раньше, но вот так в подробностях впервые.
— Фу, — Катя отвернулась.
— Выживает только сильнейший, — констатировал я. — Будем ночевать здесь?
— А куда мы денемся? — с фатализмом ответила вопросом на вопрос Катюшка.
— Предлагаю заглянуть вон в тот дом, но не уверен, что в нем стоит ночевать. Больно дыр много, — показал на трёхэтажный особняк.
— Думаешь, там есть что–то интересное?
— Для твари точно было, — поднялся с лежки. — Пойдем. Может, и нам что интересное достанется, — указал направление.
По большой дуге обошли жрущего шустряка и пролезли через пролом в стене. Сразу за проломом на земле валялась целая россыпь ружейных гильз 12 и 16 калибров. Палили минимум из двух стволов, но, похоже, остановить монстра так и не смогли. Хотя монстр был не один, а со свитой. Скорее всего, сам проломил забор, а после ринулась в бой его ватага.
Однако мужики бились до конца. Гильзы валялись до самого дома. Исстреляно было до сотни, а может и больше патронов. Наличествовали и обглоданные разбросанные скелеты убитых зараженных. Зарешеченные окна первого этажа и мощная почти сейфовая дверь остались целы. Монстры прорвались только в сломанный угол дома.
— Кто–то тут славный бой дал, — сделала вывод Катерина.
— Отстреливались до последнего, — согласился я. — Нужно проверить мешки, — указал на нетронутые никем наросты.
Они высохли и остались единственным предметом, не считая обглоданных костей после убитых зараженных.
— Нужно, — согласилась подруга и тут же перевела тему. — Смотри, у них собака была, — Катя указала на пустой вольер с открытой дверью.
Хотя пустой ли он был? Мне показалось какое–то движение в будке.
— Похоже, там кто–то есть, — шепнул я подруге.
— Наверное, собака, — предположила она.
— Да ладно. Ее бы сожрали, — отнесся к этому скептически.
— А как же та вчерашняя собачонка?
— Думаю вчерашнюю сожрала свинья, — предположил я.
— А я думаю, что она убежала. Умница же собачка была. Только нас почему–то испугалась, — она вздохнула.
— Может и сбежала, но сейчас мы с тобой не ко времени разболтались. Надо посмотреть что там, — пошел к вольеру.
— Только не убей собачку, — попросила она у моей спины.
— Только если она не заражена, — буркнул я, не сводя прицела автомата с входа в будку.
Только чудом я не нажал на спуск, когда житель будки выскочил из нее. На этом собака не остановилась и, рискуя нарваться на пулю еще сильнее, выскочила из вольера и отбежала в сторону. Это был нормальный доберман с черной шерстью с ржаво красными подпалинами. На холке и морде у зверя было много седины и отчего–то мне показалось, что это были не особенности окраса, а нормальная седина. У псины торчали наружу обтянутые кожей ребра. Она явно голодала и не один день.
— Кто говорил, что там собака? — радостно подскочила ко мне Катя.
— Собака и собака, — отмахнулся я. — Чуть не пристрелил дуру.
— Почему дуру? Вполне умная собака. Выскочила, что бы ее ни зажали в будке. Отскочила на безопасное расстояние и не лает, что бы ни привлечь внимание тварей, — заступилась за собаку Блонда.
— Эта умница выскочила из будки, та умница закладывала зигзаги, что бы в нее не попали. Не звери, а Циолковские только наукой пока не занялись, — вздохнул я.
— Может, возьмем ее? — у Катерины загорелись глаза.
— Да ты смотрю собачница, — покачал головой.
— Есть немного, — призналась она. — Так возьмем? Я думаю, она нам пригодится.
— Ты сначала приручи ее. Я смотрю, она не бежит к тебе, — кивнул на собаку стоящую в стороне и в любой момент готовую сорваться прочь.
— И приручу, — с вызовом сказала девушка.
— Только сначала давай дом осмотрим. Ну его в баню. Выскочит еще кто, — показал на разрушенный угол.
— Не выскочит, — отмахнулась Катя. — Если бы тут кто–то был. Она бы в будке не сидела, а сбежала.
— Пусть так, но я не успокоюсь, пока сам все не посмотрю. Так что пошли, — поманил Блонду рукой.
— Никуда не уходи. Я тебя покормлю, — покачивая пальцем, наказала собаке подруга, и мы пошли осматривать дом.
Кроме костей, нескольких пятен давно засохшей крови и завязанного в узел ружья мы так ничего и не нашли. Успокоившись после осмотра дома, устроил наблюдательный пункт на верхнем этаже и решил, что все же стоит не искать другое место, а переночевать тут. Несмотря на пролом в заборе и сломанный угол дома третий этаж мог быть вполне безопасен. Особенно если учитывать что в селе достаточно пустынно. Кроме шустряка, которого еще сложно было отнести к бегунам, сожравшего пустыша и собаки из живых мы больше так никого и не увидели. Похоже, здешняя местность обновилась уже давненько и всех подожрали. А кого не подожрали, те разбежались.
Из одного из окон приметил большой одноэтажный магазин с вывеской «Пятерочка» написанной красными буквами. Название незнакомое, но если судить по виду, так очень похоже на наши «Трудовик» или «Звезда». А раз похож, значит, и назначение у него должно быть похожее. Обязательно нужно его посетить. Может, что из одежды найдется. Ну а не найдётся, так консервы поднабрать. Они у нас с каждым приемом пищи не прибывают и нуждаются в пополнении. Я жру за двоих прежних Николаев и Блонда себя ничуть в еде не ограничивает. Не время ей сейчас за фигуру переживать.
Помимо, приметил несколько машин для проверки. Они стояли как раз на пути к «Пятерочке» и манили меня своими аккумуляторами. Еще можно было генератор попробовать поискать, но кто сказал, что он тут есть. В милиции такой предмет быть обязан просто по определению, но я подобного здания не вижу. Впрочем, как и других подобных контор, хотя бы вроде пожарной части. В частных же домах генераторы обычно ставят, если возможны частые перебои с электричеством, а к селу подведена хорошая линия. Не думаю, что до попадания в Улей тут часто не было света. Так что если тут если и есть у кого–то генератор, то у одного или двух — трех человек на весь поселок. Пойди, найди их дома. Вперед проблем найдешь.
С третьего этажа наблюдал, как Катерина сначала собирает содержимое мешков не нами убитых тварей, а потом налаживает контакт с собакой. Сначала она привлекала ее едой. Собака, в прошлой жизни видимо дрессированная, сначала отказывалась брать еду, но потом голод все же пересилил, и банка хорошей тушенки растопила лед в отношениях между дамами. Похоже, у Катерины был опыт в дрессуре или имелся природный талант к этому, потому что вскоре она не просто гладила собаку, а нацепила на ту найденный в вольере широкий ошейник с поводком и водила рядом со своей левой ногой. Собака исполняла ее тихие уверенные команды со счастливым взглядом, тихим поскуливанием и вилянием хвоста. Она словно обрела давно потерянную хозяйку.
Потом обратил внимание, как собака требует у Катерины живчик. Увидела, как моя спутница пьет из фляги, почуяла запах и завихлялась, заизвивалась, так что не знаю, как позвоночник не вывернула сама себе. Блонда сообразила, что нужно без каких–то дополнительных подсказок и плеснула жидкости в собачью миску, что нашлась тут же. Доберман вылакал весь живец и вылизал свою миску начисто. Значит, собака не просто не заразилась вирусом. Она оказалась иммунной, как и мы.
Стало интересно, как обходилась без живчика та иммунная собака, что убегала от зараженной свиньи. Если она, конечно, была иммунной. Был вариант, что она попала сюда совсем недавно, и ей попросту еще не стало слишком худо, но в это как–то не особо верилось. Та собачонка выглядела хорошо. Мелкая и поджарая, но без болезненной худобы. Она вообще производила впечатление довольно долго существующей здесь. От той перерожденной в тварь свиньи улепетывала, как вполне опытная.
Вот был уверен, что девочки привлекут чье–нибудь внимание и не ошибся. Их услышал или учуял, тот самый шустрый пустыш мужик бес штанов, сожравший пустыша женщину. Он заурчал и бодро поспешил к забору, но оказался не в силах его преодолеть. Зато это урчание послужило приглашением на завтрак для совсем молодого и совсем голого лотерейщика. Тварь, в прошлом бывшая женщиной и еще сохранившая половые признаки выскочила из–за соседнего дома, перемахнула забор с пиками и ринулась к забору дома, где скрывались мы.
Собака почуяла неладное еще, когда к забору поспешил пустыш и предупредила Катерину. Псина хотела убежать, но Блонда не отпустила ее и вместе дамы поспешили к пролому в стене дома. Я убедился, что кроме лотерейщика гостей к нам не намечается и выпрыгнул из окна. Спускаться по лестнице времени не было, поскольку баба лотерейщик уже оседлала высокий забор и с его высоты высматривала жертву. Пришлось рискнуть и прыгнуть с достаточно большой высоты в расчете, что новое тело и навыки, приобретенные на родине во время службы в ВДВ, не подведут. Приземлился вполне удачно и, задавив желание воспользоваться пистолетом, обнажил меч. С вакидзаси в руках направился на встречу уже спешащей ко мне лотерейщице. Как бы ни хотелось обойтись без риска, но следовало покончить с тварью как можно тише. Возможно, в округе бродит какой–нибудь рубер или кто похуже, так что, сведя к минимуму риск сейчас можно было нарваться куда сильнее.
Тварь приближалась, а я готовился уклониться от ее удара или прыжка. Катерина уже приготовилась к бою с РПК в руках, встав на колено в проломе. За ее спиной от страха сжалась собака. Лотерейка все же прыгнула. С разбегу метра на три. Я ожидал и, пригибаясь, отскочил в сторону. Лотерейщица не могла изменить направление полета, но вытянув лапу с довольно длинными уплощёнными когтями, попыталась дотянуться до меня. Не достала. Я же крутнувшись на месте едва не одновременно с ее прыжком, рубанул вдогонку мечом. Вакидзаси рассек плоть, и потекла темная кровь.
Монстр приземлился и развернулся шустро, но я успел подскочить и рубануть еще раз. Меч вошел в плечо и, прорубив тело наискосок до середины груди, прочно в нем засел. Выпустив из рук холодняк, кубарем откатился из–под удара и замер, выхватив АПС. На наше счастье стрелять ни мне, ни готовой к тому же Катерине не пришлось. Удар лотерейщици, от которого я увернулся, был последним, что она сделала в своей жизни. У монстра подкосились ноги, она опустилась на колени и тихо завалилась на бок. Эта заражённая ногами почти не дрыгала. Видимо для разнообразия.
Убрав пистолет в кобуру, перевернул даму лотерейщика на спину, и с усилием выдрав вакидзаси из груди, отправился на встречу пустышу. Походя отметил, что с пастью лотерейщицы что–то не то, но не стал забивать этим голову. Решил посмотреть позже, ведь пустыш уже отыскал пролом в заборе и довольно шустро, но не со скоростью недавнего рывка, приближался. С ним проблем я не предвидел, да и не случилось их. Он в конце ускорился, но я ждал этого и выставил меч, так что бы он сам налетел на острие. Чего еще ждать от, похоже, самого тупого вида тварей?
Вернулся к лотерейщику, раздвинул ему челюсти и понял, что меня смутило. В пасти торчала всего пара клыков, и больше не было не только ни единого зуба, но даже ни единого их обломка. Объяснить отсутствие клыков тем что дама грызла ими что–то твердое вроде лома не получалось и я пришел к выводу, что наткнулся на случай когда человеческие зубы у монстра уже выпали, а клыки прирожденного убийцы отрасти еще не успели. Кроме тех двух что наличествовали, разумеется.

Глава 8: Поворот не туда. 

Остаток вечера и ночь прошли спокойно. Спал я снова мало и даже отсутствию очередного сна воспоминания не обрадовался. Утром же мы посетили примеченный мной накануне магазин. Там пополнили запасы продовольствия но не нашли ничего подходящего на меня из одежды. Катерине повезло больше. Что–то она поменяла в магазине, что–то до этого в доме, да и до этого не забывала менять одежду во избежание накопления запахов и в поддержание гигиены.
С теми несколькими машинами, что встретились по пути, снова не повезло. Опять разряженные аккумуляторы и запертые на все запоры двери с сигнализациями. Мне уже стало казаться, что где–то какой–то нехороший человек молится, что бы у меня с этими коптерами ничего не вышло. С трудом, но все же победил в себе желание обшарить все дома и машины в поселке. Все равно за селом по предполагаемому маршруту вроде лес виднелся, а в нем коптер станет почти бесполезен. Деревья все скроют.
Для порядка проверили пару домов, так же ничего на замену одежды мне, ключей от автомобилей или генераторов не нашли. Махнули на эту беду рукой и покинули поселок. Дороги, кроме той по которой мы пришли, не было. Возвращаться мы не собирались и пошли через редколесье, примыкавшее с противоположной стороны к поселку почти вплотную. Это редколесье не было признаком близкого болота или какой–то иной местности. Просто ровное поле возможно некогда даже обрабатываемое заросло самосевными деревьями. Преобладали на захватываемой лесом территории редкие кривенькие и неказистые сосенки.
С одной стороны отсутствие дорог однозначно показывало на отсутствие поселков и снижало вероятность встретить людей. С другой стороны в отношении зараженных идти стало неожиданно проще. В редколесье так же попадались пустыши–шатуны, бегуны и даже лотерейщики, но спрятаться среди редких молодых деревьев им было сложно. К тому же их было гораздо меньше по отношению к городу. Вроде и город не так далеко и поселок в округе наверняка не один, но разница уже значительная.
Вдобавок теперь у нас был живой детектор помогавший узнать о приближении зараженных, даже не видя их. Диана, такое имя значилось на собачьем ошейнике, и на него она отзывалась, когда чуяла тварей, начинала тихо и жалобно скулить, прижималась к ноге своей новой хозяйки. Этого вполне хватало, что бы понять, что рядом появилась какая–то тварь, насторожиться и встретить ее во всеоружии. Можно сказать, что у нас появилась живая и не летающая замена коптера, и это несколько примерило меня с данной проблемой.
Только один разок она нас подвела, и нам пришлось схлестнуться с хорошо подматеревшей тварью. Но в том не было вины собаки. Монстр умудрился зайти с подветренной стороны. Сделал он это случайно, поскольку заметил нас тогда же когда и мы его. Хотя возможно нашёл он нас не совсем случайно. Его вполне мог заинтересовать запах репеллента, а не людей, и он мог идти по нему. Оттого и оказался удивлен, встретив нас.
Так или иначе, пришлось стрелять и использовать мой дар Улья, что бы прикончить монстра. Тварь была здоровой. Это был еще не топтун, но человеческого в нем оставалось не так много. Пожалуй, он уже больше походил на обезьяну. Хотя может это и была какая–нибудь горилла из зоопарка. Если мы видели монстров получившихся из собак и свиней, то почему бы не быть монстру из обезьяны? Или из слона?
Представил монстра из слона и ужаснулся. Хотя еще неизвестно из кого получились самые крупные динозавры этой местности, произведшие на нас особое впечатление. Возможно, дело тут вообще не в размере и Годзилла может получиться даже не из человека, а из хомячка или бурундучка. Читал в кокой–то книге, названия не помню, как ученые откармливали крыс зомби обычными крысами и те мутировали в серьезных монстров. Если не ошибаюсь, там те крысы зомби–мутанты потом клетку сломали и кого–то из ученых сожрали. Может тут так же?
Протопали весь день. Одолели километров 55, а может 60. Пройденное расстояние меня слегка поразило. Это серьезный переход, но мы с нашим грузом шли точно налегке и благодаря собаке не крались, а шли достаточно бодро. Делали километров по 7 – 8 в час и топали порядка 8 часов.
Ожидаемого мной полноценного леса так и не случилось. Видели границу одного куска земли с другим, но редколесье сменилось таким же редколесьем. Ночевать пришлось прямо на природе, поскольку жилья в округе не было никакого. Костра не разводили из боязни привлечь дымом и огнем кого–то лишнего. Ели тушенку, подогретую на сухом спирте, и спирт зажигали в выкопанной ямке. Диану накормили тушенкой холодной.
— Коль, мне один вопрос покоя не дает, — начала разговор Катя, жуя мятную жвачку, прихваченную в Пятерочке.
— Какой? — спросил буднично.
Думал, разговор будет о чем–то местном.
— Ты же служил в серьезных войсках. Имел отношение к КГБ, — она смолкла.
— И? — вот теперь я насторожился.
— Такие люди обычно в войсках остаются или в другие места в КГБ идут, а ты почему–то простым клерком у нас стал. Ты тихий и спокойный был. Хотя, — она пожала плечами, — я тебя там даже не знала толком.
— Так что ты хочешь знать? Почему я был спокойным? Или почему стал клерком, а не остался в войсках?
— Да. Почему не остался в войсках или хотя бы в охрану не пошел работать? Там где служба военизированная. С оружием, — она чтобы успокоить себя погладила собаку.
Я вздохнул.
— Военные психологи свое дело знают хорошо. Они запретили мне продолжать службу в войсках и не рекомендовали вообще иметь дело с оружием, — кивнул на собственный автомат.
— Почему? — теперь насторожилась она.
— Я служил в штурмовом взводе. Сначала бегал с АК‑15, но потом наш взвод перевооружили МАШ‑12, — вздохнул, прикрыл глаза.
— Это такой больший автомат? — уточнила она осторожно.
— Да. Это штурмовой автомат калибра 12 целых и 7/10 миллиметра. Страшная вещь в умелых руках, а у меня руки были умелыми, — не желая рассказывать об Африке и всем, что было связано с тем временем, в том числе об истинных причинах срыва, снова смолк.
— Тебе тяжело об этом говорить? — наконец поняла она.
— Да, — кивнул, — но я объясню. От того что я сделал этим автоматом своими руками у меня случился нервный срыв, — не соврал, но и истинной причины не озвучил. — Срыв случился не в бою, и я никаких дел не натворил. Меня просто одним утром нашли воющим в постели и грызущим подушку. Сам я тот момент не помню, — без причины утер ладонью лицо. — В госпиталь меня отправили. Там мозгоправы поработали и вернули в строй. Вот только вернули уже в другую часть, дослуживал я на складах, где оружие хоть и видел, но ни когда не применял. После этого даже на стрельбах на полигоне из простого автомата не стрелял.
— Это случилось на Сахалине? — задала она вопрос, которого я не хотел.
— Да, — врать не хотелось, но и про Африку говорить не хотелось, так что это была вынужденная ложь.
На этом наш диалог стих. Стали устраиваться на ночлег. Не полагаясь полностью на Диану, спали по очереди. Один забирался в спальный мешок и проваливался в сон с оружием готовым к бою. Второй, тот, кто не спал, караулил округу. Караулил, конечно, не зря, но ночь прошла на редкость спокойно и, позавтракав, мы снова тронулись в путь.
Редколесье кончилось километров через десять от ночной стоянки. Его словно обрезали, и за ним начался луг с высокой травой. На лугу пришлось убить нескольких нарезающих большие круги в попытке поднять дичь быстрых относительно похожих на людей тварей. Твари слабые, но не одна и не две, а пяток. Рисковать после едва не порвавшего меня в рукопашной матерого лотерейщика не очень хотелось, так что пришлось стрелять. После этого даже не проверив затылочные наросты, поспешили убраться, пока не подоспела новая компания. Звуки выстрелов разносились далеко по округе.
Луг протянулся километров на 15 и тоже оказался, словно обрублен. За ним снова последовало редколесье. Оно оказалось совершенно пустым в плане заражённых. Даже самого чахлого пустыша мы тут не встретили. Пройдя по редколесью еще столько же, сколько по лугу решили, что пусто тут из–за удаленности от города. Все же километров 120 примерно отмахали, а это большое расстояние.
Уже подумывали, что и сегодня не встретим человеческого жилья, однако получилось иначе.
— Коля там впереди деревня, — тихим шёпотом отвлекла меня от мыслей Катерина и указала на что–то за деревьями.
Пригляделся и вправду заметил какие–то строения, но перед ними была граница леса. Не такая как та, через которую мы попали из куска родного Тихомлинска в квартал с домами из красного кирпича и не такая как были после. Здесь граница была естественной. Деревья спилили и выкорчевали. После большая часть пошла на постройку деревянных зданий. Начиналось недопаханное поле со стоящим на нем трактором ДТ 75. Я почти такие же, только посовременнее, видел, когда от ВУЗа ездил на картошку в колхоз. Трактор был явно переоборудован и теперь скорее напоминал создание безумцев из западного фильма Безумный макс, чем сельскохозяйственную технику. Но пушек и другого оружия на нем не имелось совсем, а сзади за гусеничный трактор был зацеплен самый обычный плуг.
— Снимай все барахло, — велел я Катерине, сам сбрасывая рюкзак. — Собаку оставляй тут и ползи вон туда, — указал направление. — Заляжешь за деревом и наблюдай за деревней. Я зайду с другой стороны и тоже посмотрю. Потом встретимся здесь.
— Тебе не кажется, что разделяться не самая лучшая идея? — девушка не спешила выполнять мою команду.
Я секунду подумал и согласился на завуалированное предложение.
— Хорошо, поползем вместе, а что с собакой? — кивнул на Диану.
— С нами поползет, — девушка пожала плечами. — Диана лежать, — тихо, но твердо скомандовала она и собака легла. Катя сгрузила с себя рюкзаки и плюхнулась живот. — Поползли что ли? — она вопросительно глянула на меня снизу вверх.
— Поползли, — ответил ей и тоже опустился вниз, что бы ползти на пузе по–пластунски.
Поползли по траве. Катя положила руку на холку Диане и та поползла с ней рядом, вытянув голову вперед и не поднимая тела. Пробравшись к окраине, мы залегли по разные стороны от одного дерева, из–за которого неплохо была видна деревенька или скорее даже хутор из пяти — шести дворов. Приметил несколько окопов и укрепления сложенные из мешков набитых песком или чем–то еще. Отметил пару караульных в окопах. У одного был пулемет, а у второго автомат. Ни планок пикатини, ни калиматорных прицелов, ни чего–то подобного. Оружие словно с каких–то складов мобрезерва. Уже ни сколько не удивительное и привычное дело.
Посередине хутора стояла небольшая вышка или скорее башня, собранная из бревен. Она несколько возвышалась над одноэтажными срубовыми домами и имела бойницы. В бойницах мелькал еще один наблюдатель. С противоположной стороны селения поселенцы начали строить частокол, но толи начали совсем недавно, то ли не рассчитали сил и бросили. Частокола было построено совсем немного.
Помимо часовых все остальные на этом хуторе занимались обычными деревенскими делами. Пара мужиков колола дрова. Баба шла поводу к колодцу. Третий мужик, задрав капот УАЗику, копался у него в моторе. Четвертый зачем–то залез в кузов тентованого ЗИЛа. Нормальный такой хутор, но совершенно без животных. Даже собак и кошек видно не было. И детей. Детей не было видно вообще ни одного, но сначала я не обратил на это внимания. Даже не отметил как факт.
— Да я тот рот наоборот, — сдержал просившуюся наружу громкую и не цензурную брань. — Почти нормальное поселение.
— Это же хорошо, — повернула ко мне свою белокурую головку в грязноватой песочного цвета кепи Катерина.
— Хорошо, то хорошо. Да вот только как они от монстров отбиваются? Тут до города полного всякой твари если на машине, то часа полтора — два. Всего километров 120, а то и меньше. Придет какой–нибудь Годзилла со сворой тварей поменьше. Их на тракторе не перепашешь и парой пулеметов не удержишь. Они что в погребе от них прячутся? — совсем тихо, но очень эмоционально высказался я.
— Значит, знают способ, — подруга пожала плечиками.
— Может, и знают, — сказал с сомнением. — Посмотрим еще или пойдем к ним поговорим? — сомневался и решил узнать мнение Блонды.
— Пойдем, наверное. Думаю, нового, помимо этих хуторян, мы долго ничего не увидим, — ответила она.
Отползли назад. Перепрятали рюкзаки понадежнее, обошли село, выйдя к неплохо наезженной грунтовой дороге и налегке отправились по ней к хутору. Мы не прятались и заметили нас издали. Кто–то из наблюдателей метнулся за старшим в коммуне, и встречала нас уже разномастно одетая и вооруженная толпа мужиков. Баб среди них не было. Всех от греха подальше попрятали в домах. Это точно, поскольку я видел, как одну неторопливую подбодрили крепким пинком, вызвавшим у Кати судорожный спазм на лице. Похоже, Блонде уже перехотелось идти в это место, что пару минут назад казалось почти раем.
Чуть вперед вышел сунувший за ремень большие пальцы рук седой мужик с коротко стриженой бородой. Одет мужик был в зеленый западный камуфляж, а обут в коричневые армейские ботинки с высоким берцем. На плечах он носил генеральские погоны. На голове у него имелась бандана, а за спиной висел АКС 74 со сложенным прикладом. Я бы с удовольствием поменял свое весло на такой же, но возможности пока не было.
— Кто это у нас?! — спросил он нарочито громко, и точно не у своих, стоящих за его спиной, а у нас.
— Прохожие тут у вас. Шли мимо, смотрим место интересное и дай, думаем, зайдем, — ответил я.
— Как звать тебя кваз? Откуда пришли? — задал он вопросы.
— Ты давай не обзывайся, — я решил не обижаться на кваза, а выяснить что это такое.
— А как же мне тебя называть, если ты самый настоящий кваз, а имени я твоего не знаю? — усмехнулся он.
— Я не знаю, кто такие квазы, — покачал головой. — Может, ты и про меня говоришь, но тогда объясни, что это значит.
— Не знаешь? — седой с АКС 74 несколько удивился, но впрочем, не растерялся. — Сначала имена и место, откуда пришли, а после, если я сочту возможным, стол и разговор. Еще может банька, если мне разговор понравится.
— Катерина и Николай. Мы из Тихомлинска, — ответил я.
— Из какого такого Тихомлинска? Не знаю такого стаба, — сощурился генерал.
— Из города мы. Оттуда, — указал рукой направление.
— О как! Из Чертова города, стало быть, — сказал, кивая чему–то своему. — И что даже не крещеные?
— Я крещеный, — достал крестик из–под рубахи, не понимая к чему он. — А ты Кать? — девушка прямо о том, что она атеистка ни разу мне не говорила, хотя это можно было предположить по ее партийным взглядам.
— Да не так крещеные, — усмехнулся мужик, не дав Катерине ответить, и тут я сообразил, что Пух называл себя нашим крестным.
— И так крещеные. Я Самурай, а она Блонда, — сказал ему.
— Ну, тогда что вы Катькаете и Колькаете? — посуровел он. — Катька да Колька в том мире остались, а здесь есть Блонда да Самурай, а Катьки с Колькой нет. Вам разве не говорили, что старые имена можно забыть?
— Не успели, — слукавил я, ведь Пух нечто подобное говорил.
— Не успели, значит, — человек сощурился. — И что же стало с вашими крестными?
— С крестным, — поправил я. — Его звали Пух и его убила тварь похожая на обожравшегося стероидов качка мутанта. Если ничего не путаю, ее лотерейщиком зовут.
— Лотерейщик, значит — с пониманием кивнул генерал. — С миром пришли к нам или худое задумали? — спросил, как будто ждал честного ответа даже в том случае если мы и вправду затеяли злое.
— Если нас никто не тронет, то и мы хорошо себя вести будем. Мы хотим кое–что узнать об этом мире и спросить дорогу к безопасному месту. На большее не претендуем, — ответил я.
— Давно здесь?
— Дней десять примерно. Мы не считали, — пожал плечами.
— Ну, хорошо, — он обернулся, обращаясь к одному из своих. — Ну что Ватрушка не звиздят они?
— Только один раз соврали, — ответил неказистый мужичонка хлипкого телосложения и низкого роста.
На нас и без того было нацелено оружие, но теперь его стало больше. Люди напряглись, и стало чертовски опасно.
— Когда же это? — приподнял бровь седобородый в бандане, а Катя в этот момент закусила губу от напряжения.
— Когда говорили, будто им не успели объяснить про имена, — пояснил и высказал свое мнение Ватрушка.
— Это так? — главный на хуторе едва не просверлил во мне сквозную дырку взглядом.
— Так. Объяснили нам, но я значения не придал, — согласился и тут же высказал напросившуюся догадку. — Он что чует, когда врут?
— Чует, — кивнул седобородый. — Я Генерал и это имя, а не звание. Пойдемте в дом, там сейчас накроют на стол. Поедите с дороги. Отдохнете. Поговорим. Как понял, вам этот разговор нужен больше чем мне, — Генерал развернулся, и как ни в чем не бывало, направился к одному из домов хутора.
Мы переглянулись и пошли за ним. Диана хотела войти с нами, но местный начальник отрицательно покачал головой, и Катя велела собаке ждать снаружи. Четвероногая подруга плюхнулась на обрубок хвоста и принялась ждать, высунув язык и вертя головой по сторонам.
Оказавшись в срубовом пятистенке, таком, каких сейчас в нашем мире и в деревнях не часто встретишь, по приглашению хозяина умылись в наливном умывальнике и устроились за пока пустым столом, но шум производимый женщиной на кухне давал надежду на питание нормальной пищей, а не консервами. Оружие сдать нам не предложили, да и не согласился бы я на это. Чувствовал себя без старенького АК точно без штанов. Хотя нет. Без штанов я бы чувствовал себя однозначно лучше, чем без оружия.
Садясь за стол, отметил наличие в доме проводов и простой лампочки в обычном пластмассовом патроне без люстры или даже плафона. Это давало серьезную надежду на наличие электричества. Возможно, у них есть генератор или что–то другое с помощью чего можно будет подзарядить аккумуляторы наших коптеров. Без телефона как–нибудь обойдусь, а вот коптерам, наверное, уже хватит лежать мертвым грузом в рюкзаке. Диана, как живой детектор уже показал свою полезность, но железная птица, следящая за всем с неба, все равно не помешает. Особенно если пойдем не по настоящему лесу, а по такому же, по какому шли редколесью.
— Я знахарь, — тут же, как сели за стол, взял быка за рога Генерал, но увидел непонимание на наших лицах. — Не знаете, что значит знахарь? — он уточнил.
— Знаем, — я позволил себе улыбку, — но сдается мне, что тут это имеет несколько иное значение.
— Правильно, — он степенно и важно кивнул. — Я могу лечить, но не только. Например, я вижу токи энергий в ваших телах и вижу, что оба вы приняли по жемчужине. По тебе–то это понятно невооруженным глазом. Ты кваз. А вот по девочке это можно не понять, не увидев тока ее внутренней энергии и всего остального. Правда еще несколько дней и в ней этого не смогу увидеть даже я. Следы затрутся, — Генерал положил руки на стол и по очереди смерил нас взглядом.
— Так что значит кваз? — воспользовался моментом, что бы задать заинтересовавший вопрос.
— Кваз это тот, кто изменился внешне, но сохранил разум. Мутант. Такой как ты. Квазы частенько похожи на развитых, или не очень, заражённых. Многие обрастают дурным мясом и сохраняют в облике куда меньше человеческого, но видимо тебе повезло. Или не повезло. Тут, с какой стороны смотреть. Многим квазам очень нравится быть квазами и чувствовать огромную силу недоступную большинству людей. Ты тоже стал посильнее и похож на пустыша, хоть и отличаешься. Глаз, клыки, наверняка что–то еще. Будь осторожен, а то кто–нибудь перепутает и подстрелит. Тут такое бывает. Люди, особенно вне безопасных мест, сначала за стволы хватаются, а уже потом думают, — он пояснял с довольной улыбкой.
— Твои же люди не стреляли, — пожал плечами я с деланным равнодушием, хотя забеспокоился.
— Мои люди ко всякому привычные, — отмахнулся он. — Бывают, что и пострашнее тебя выходят, но ничего. Всех радушно принимаем.
— Можно ли стать обратно нормальным?
Улыбка пропала с его лица, и он смерил меня взглядом сверху донизу, словно видел сквозь стол. А может и не словно, а просто видел.
— Ты уверен, что хочешь этого? — серьезно спросил он.
— Не уверен. Вроде уже привык и возможно, потом не захочу, — признался я.
— Нужна сама возможность, — с пониманием кивнул Генерал. — Возможность есть. Тебе всего–то нужно где–то достать и съесть белую жемчужину.
— Я уже одну съел, — с недоверием покачал головой.
— То была не белая, — отмахнулся он. — Да и не достанешь ты ее. Белая жемчужина, конечно реальность, но она почти миф. Ей приписывают огромные возможности. Если дать такую свежаку, то он обязательно станет иммунным. Если дать ее квазу, он обретет человеческий вид. Если ее съесть, то могут открыться новые и всегда полезные способности. Белой жемчужине многое приписывают, но не уверен, что все это правда. Возможно, ее способности преувеличивают. Сам я никогда ее не видел. Ее почти невозможно добыть в одиночку и малым отрядом, а вот потерять очень просто. Причем потерять вместе с жизнью, — за столом повисла неловкая тишина, нарушаемая только шумом с кухни.
— Вы не объясните нам, что это такое и для чего оно нужно? — тишину нарушила Блонда, доставшая несколько виноградин и горошин.
Красная жемчужина была у меня вместе с большей частью остальных запасов такого плана. Поэтому моя самодеятельная спутница достать и показать явно не частую и возможно весьма ценную вещь не могла.
— Это спораны или виноград из них делают нектар, его еще живчиком зовут, — палец хозяина хутора указал на виноградину. — Вы что не знаете, для чего он нужен? Как вы живы тогда?
— Знаем и живчик сами делать научились, — похвалилась Катя и тут же призналась, — просто у этих не знали названия, а про эти вообще представления не имеем, — ее пальчик показал сначала на спораны, а потом на горошины.
— Молодцы, — улыбнулся девушке мужик. — А это горох и нужен он для того что бы усиливать дары Улья. Знаете, что с ним делать?
— Глотать? — спросила Катерина.
— Ни в коем случае, — замахал руками Генерал. — Горох нужно разводить вроде как спораны, да не совсем так. Горох разводят в уксусной кислоте, а потом гасят содой. После его нужно развести и процедить. Еще говорят, что можно его разводить в очень крепком алкоголе, но это вроде долго и сам я никогда не пробовал. Поэтому советую первый способ с уксусом и содой. Сразу скажу, как пить горох вам. Ты будешь пить неделю через день, потом неделю перерыв, а потом снова неделю через день, — его палец при этом указывал на меня. — А ты пей горох по два в день на протяжении двух недель, а потом делай недельный перерыв и снова пей, — тут его палец указал на мою подругу. — Все ясно?
— Почему такая разница? — удивилась Катерина.
— Потому что твоя жемчужина легла лучше не бывает, а его неправильно. Ты же видишь сама. У него все на лицо, — хозяин даже позволил улыбнуться собственному остроумию, а после добавил. — Но позже и ему можно будет пить горох чаще. Обратится к знахарю и тот ему подберет график.
— С этим вроде все, — покивал я. — Что за дары? Наш крестный Пух моргал, становился бесплотным, и в это время пропустил через себя тварь. Он говорил, что это и есть дар Улья. Все верно?
— Верно. Это был его дар. Я знахарь и это мой дар. Ватрушка чует ложь и это его дар. Даров великое множество и подчас они неповторимы, хотя часто могут быть похожи. Про свои дары что–то сами можете сказать? У вас они уже сформировались и активировались. Вижу, что сформировались уже после приема жемчуга, а это не частый случай, имеющий свои последствия.
— Какие последствия? Не только вот это? — я, несколько забеспокоившись, указал на свою щеку.
— Нет, — он махнул рукой. — Квазом можно стать и съев жемчуг после открытия дара. Еще можно если слишком много живчика пить или если долго не пить, но это редкие случаи. Я о таких только слышал, а вот квазов из–за жемчуга видел не раз и не два. Так что у вас за дары?
— Я сильнее стал, — решил попробовать умолчать о молниях и незаметно ткнул Катю под столом, что бы ни болтнула лишнего.
— Сдается мне твоя сила от того что ты стал квазом, а не от дара. Есть что–то еще. Я вижу в тебе нечто мощное и интересное. Не таись. Перед знахарем тайн нет. Тут как на исповеди в церкви.
— Хорошо, — кивнул, хотя решил говорить не всю правду. — Был случай. Меня прижал лотерейщик. Но он будто играл как кошка с придушенной мышью. Выбил из рук сначала меч и следом пистолет и нож, свалил на землю, но, считай, не ранил даже. Я уже прощался с жизнью, но из руки ударила синяя молния и убила лотерейщика, — решил не говорить, что достаточно хорошо могу этим управлять.
Ватрушки вроде рядом нет, что бы почуять ложь. Да и не вру я, а умалчиваю детали. Такое он может и не почувствовать. Тут вопрос в том, как работает его дар. Мысли он, судя по всему, читать не умеет. Если просто чует ложь, то точно не почует подвоха.
— Молния говоришь, — Генерал задрал глаза на лампочку. — Убил лотерейщика наповал? — скосил взгляд на меня, не опуская лица.
— Нужна была тишина, и он даже не пискнул. Сразу сдох, только легкий дымок пошел, — согласился я.
— Полезный боевой дар. После свалился, наверное?
— Свалился? — не понял я.
— Лишился сил и упал, — постарался объяснить он.
— Нет, но слабость была сильная и живца захотелось. Как попил, вроде немного отпустило, но слабость еще долго чувствовал, — рассказал я.
— Силен дар и еще сильнее станет, — он снова уставился на меня. — Видишь, как жемчуг лег? Изменил тебя внешне, но компенсировал это мощным даром. Тебе нужно учиться управлять этим и развивать дар. Пей разведённый горох, как я тебе сказал, тренируйся, когда получится и все будет хорошо.
— Еще уродливее от этого не стану?
— Нет, если чаще чем велел пить не будешь. Еще жемчуг не ешь дня два — три, если он есть. Если съешь, то гарантированно изменишься еще. А вот если съешь после то, скорее всего, получишь серьезное усиление дара, но облик твой с большой вероятностью останется прежним. Возможно, даже какая–то его новая грань дара откроется. Правда лучше повременить подольше, что бы шанс нехороших изменений сделать еще меньше, — он дождался моего кивка и молча перевел взгляд на девушку.
— И что же у меня за дар? — встрепенулась она. — Я его не чувствую.
— Как же не чувствуешь? Неужели вообще ничего? Я вижу, что дар есть, — мужик улыбнулся, показав все зубы.
— Она тяжести может таскать еще большие, чем я, но вы сказали, что она не кваз. Это может быть даром? — вставил я.
— Тяжести таскать легче? — спросил он у нее.
— Легче, — подтвердила Катерина.
— Твой дар выносливость. Ты можешь таскать без вреда для себя и излишней усталости грузы другим недоступные, — Генерал и вгляделся в Блонду пристальнее. — Для хигтера довольно странноватый дар. Как ты его получила?
— Для кого? — положив ладонь на руку девушки, не дал ей заговорить.
— Хикгеры это тот, кто приняли жемчужину до активации дара. Есть небезосновательное мнение, будто после этого Улей обычно дает человеку что–то нужное для выживания. Ты остался без оружия и умер бы, но Улей дал тебе молнию. Вот мне и интересно как Блонда получила выносливость.
— Я не говорила, — она глянула на меня с некоторой виной. — Когда ты стал становиться таким, я вытащила тебя из бункера. Думала бросить, но потом увидела зараженных. Они были далеко и не видели меня, но в любой момент могли заметить. А во мне проснулась совесть. Я решила не бросать тебя. Нужно было быстро перенести тебя в бункер. Я напрягалась, как могла, и ты вдруг стал легче, хотя веса в тебе килограмм 100, на самом деле.
— Может даже больше. Раньше я весил 85 кило, — постарался сказать ровным и спокойным голосом.
— Интересные дела, но надеюсь, вы не будете выяснять отношения прямо в моем доме? — Генерал с любопытством склонил голову на бок.
— Не будем, — коротко ответил я, снова положив свою руку поверх руки Катерины. — Все в порядке, — сказал я ей.
— Прости меня за это, — шёпотом сказала она.
— Все в порядке, — повторил я.
Повисла тишина. Хозяин дома по очереди смерил нас взглядом.
— Еще в тебе, — он заговорил о Кате и смотрел на нее, — есть новый зреющий дар. Пока непонятно какой, но он совсем скоро откроется. Возможно, денька через два или три, а возможно даже сегодня. Такое скорое появление второго дара необычно, но уж как есть, — перевел взгляд на меня. — А вот в тебе второго дара не вижу. Все в один ушло. Жемчужина хорошо подняла твой дар в развитии, но не дала возможности открытия нового. Без приема жемчуга новый дар если и откроется, то через много лет. Может пять на то лет уйдет, а может и все десять. Такое я разглядеть хоть как–то точно не могу. Если захочешь ускорить появление второго дара, то придется принять немало жемчуга и под присмотром хорошего знахаря. Вроде меня.
Тут с кухни с уставленным тарелками и плошками большим подносом вошла молодая девушка с большим кровоподтеком под левым глазом. Свежий синяк был виден издалека и превращал глаз в узенькую едва заметную щелочку. Увидев такую картину, Блонда прикрыла рот ладошкой и тихо охнула. Девушка с фингалом, ни на что не обращая внимания, поспешила молча накрыть на стол и также молча скрыться в другой половине дома пятистенка.
— Что с ней случилось? — спросила моя спутница у хозяина дома.
— Ничего страшного, — невинно улыбнулся тот. — Капризная баба не хотела слушаться, и пришлось поучить ее уму разуму, — он обвел рукой накрытый стол. — Давайте кушать.
— Я не стану здесь есть, — во всеуслышание и с явной язвительностью тут же заявила Катерина.
— Чего так? — брови Генерала взлетели вверх.
— Я не стану есть в доме, где бьют женщин, — заявила она, доставая из–под стола готовый к бою Кедр.
Правильно расценила место действия. С длинным РПК тут быстро не развернешься. Пока будешь его хватать, приводить в боевую готовность да занимать позицию случится, может всякое. А Кедр мал, поворотист и достаточно тих для стрельбы в закрытом пространстве. Вот только с чего она начала это? Я понимаю, что женщин бить плохо, но зачем обострять ситуацию сейчас? Все это может плохо кончится.
— Катюша притормози мы тут чужие и не вправе учить хозяев, — попробовал сгладить ситуацию.
— Не хочу я тормозить. Мы уходим, — она посмотрела на меня. — Или я ухожу одна. Немедленно.
Я даже дар речи на секунду потерял и сидел, раскрыв рот.
— Парни! — гаркнул во все горло Генерал и вытащил из–под стола ПМ. — Дернитесь, стреляю, — сказал он, направляя ствол пистолета на меня.
В это же время, работая слаженно и вполне грамотно, в дом вбежали мужики. Двое встали по бокам от двери в комнату, направив на нас оружие, а третий, поднырнув под стволами их автоматов, пробежал в другой конец комнаты и занял позицию там.
— Это что такое? — спросил я, в принципе уже понимая, что ничего хорошего для нас не происходит.
— Ну не получилось по–тихому, так не получилось, — главный поднялся, нависая над столом. При этом его рука с оружием по–прежнему была направлена на меня. — Не хотите кушать, так не кушайте. Стволы на стол, вместе с руками иначе мы с парнями вас мигом нашпигуем свинцом, — он недобро ухмылялся.
Получилось это так, точно какой–то злобный зверь скалился, а не человек улыбался. Даже если я начну улыбаться со своими клыками, подобного эффекта не получится. Ну, по крайней мере, я так думаю.
Теперь стало совсем неважно, что двигало Катериной. Главное она помогла нам избежать тихого пленения. В еде наверняка что–то было и это что–то должно было нас усыпить. В голове сразу возникло соображение, что сдаваться, точно не стоит. Это однозначная смерть или может быть рабство что, наверное, хуже. Для советского человека воспитанного в духе свободы, равенства и братства, рабство однозначно еще худший вариант. Хотя из рабства можно попробовать сбежать. Но будет ли такая возможность? Улей это даже не Африка с ее полудикими племенами. Возможно, тут встречаются нравы и похуже тех, что доводилось видеть там, так что неизвестно для чего им мы в качестве пленников.
— Что с нами будет? — спросил медленно ложа на стол автомат.
— Блонда останется у нас. Нам в хозяйстве нужны бабы. Посидит в погребе и присмиреет. Ну, может, пару раз по роже получит, если этого мало будет, да станет жить как все. У тебя же оружие заберем с патронами и выкинем. Шмотки тоже все заберем вместе с мотоциклетной черепахой, — он усмехнулся, а я достал и медленно положил на стол свой пистолет Стечкина.
— А у вас тут генератор есть? — поинтересовался с серьезным лицом.
— Генератор? — не понял он. — Ты что издеваешься? Тебе он точно не пригодится. Давай разоружайся, — седобородый дернул пистолетом. — А ты чего оружие не достаешь? Доставай пулемет и все остальное! — Генерал прикрикнул и перевел ствол ПМа на девушку, смотревшую на меня с некоторым недоумением и не спешившую расставаться хоть с чем–то.
— Все хорошо? — на шум в дверях появился еще один мужик с автоматом наперевес.
— Ксенос, ты чего приперся! — местный глава прикрикнул уже на него.
— Ну, так мало ли. Вдруг помощь нужна, — едва не обиделся он.
— Сиди на кухне, дебил! Сколько тебе говорить, ты в свары не лезешь! — велел генерал и Ксенос исчез из дверного проема.
Я медленно потянул из ножен вакидзаси, вроде как для удобства привстал и вдруг бросил меч. Тот упал обратно в ножны, а я, имитируя плохое самочувствие, уперся руками на стол.
— Сейчас пристрелю, — угрожающе сказал хозяин хутора.
— Погоди, что–то дурно мне, — я поднял пустую руку с растопыренными пальцами.
— Ты … — Генерал не договорил.
Из пальцев руки и ладони ударило сразу четыре молнии. По одной на каждого видимого противника. Они задергались в электрическом танце. Грянули выстрелы, но они стреляли не прицельно. Один задрал ствол автомата вверх, стреляя в потолок, другой поразил окно, третий стену. Сам Генерал выстрелил между нами. Риск, конечно, был велик, но в обычной перестрелке он гарантированно был еще больше.
Как только я начал действовать Катерина нырнула за стол и без стеснения и угрызений совести перечеркнула короткой очередью из Кедра мужика стоявшего у окон. Я, не прекращая испускать молнии, выхватил вакидзаси и перерубил руку Генерала, сжимавшую ПМ. Катя перенесла огонь на дверной проем и поразила еще одного врага. Я понял, что с молниями все и, перестав их испускать, опрокинул на бок стол с деревянной, но очень толстой столешницей. Хоть какая–то будет защита. Почти без сил опустился на пол.
— Ты как! — крикнула Катя, пытаясь зацепить четвертого бандита.
— Никак. Плыву. Дальше сама, — ответил, и это была чистая правда.
Мое сознание мутнело. Слабость была такой, что едва мог поднять руку. Тянулся к поясу с фляжкой и никак не мог ее снять. Это увидела Блонда и потянулась помогать.
— Сейчас. Сейчас, — она суетливо сняла фляжку со своего пояса и приложила к моим губам.
Прогрохотала очередь патронов на пять. Автоматные пули прошили столешницу и прошли у нас над головами. Полетели щепки. Одна зацепила и довольно глубоко вспорола щеку Катерины. Девушка взвизгнула, как может только их род. Фляжка ткнулась в зубы, так что едва их не выбила. Живец потек не только в рот, но и по подбородку.
Стало вроде немного полегче. Сумел поднять руку и взялся за фляжку сам. Блонда дотронулась до щеки и, высунув автомат, не глядя дала очередь в сторону двери. Однако попала, раздался стон и звук падения тела.
— Еще один, — зло прошипела Катерина.
— За окнами смотри, — я протянул ей флягу.
Нужно было шевелиться, и я смог это сделать, хотя далось нелегко. Перевернулся так, что бы иметь возможность дотянуться до края стола. Там за ним придавленный лавкой лежал еще живой Генерал, но новая очередь врага не давшая подняться Катюше добила раненого местного начальника. Моя спутница, пригнув голову, сжалась за столом.
Все мое оружие лежало по ту сторону стола, как и автомат с пистолетом Генерала. У меня же остался только меч. Как–то не подумал я об этом, когда опрокидывал стол. Непозволительный просчет. Ну да теперь поздно сожалеть о совершенной ошибке. Нужно работать с тем, что есть.
— Катя дай пистолет, — требовательно протянул руку и получил ее ПМ. — Прикрой, — велел ей.
Девушка снова высунула Кедр и полоснула по дверному проему не глядя. Вместе с ней полоснул и последний стрелок, но он спрятался и перестал стрелять, а Блонда полоснула снова. Высунувшись, засадил пару пуль из ПМ прицельно в дверной косяк. Стрелял бы в бандита, да его видно не было. Протянув руку за стол, схватил свой Кедр и пополз к двери на карачках. При этом страшно боялся, что сейчас кто–нибудь даст очередью через окно и перечеркнет наше бытие. Катерина контролировать окна не могла. Она высунулась и смотрела в прицел на дверь. Благо худшего не случилось. Подполз и привалился спиной к стене готовый подловить противника.
Попытался выглянуть. В дверной проем всадили короткую очередь из автомата, заставившую меня вжаться в стену, а Катерину нырнуть за стол. Стреляли не из–за косяка, а из–за кухонной плиты. Стрелок решил спрятаться за кирпичной кладкой. От столешницы полетели в стороны щепки. Пули еще раз поразили тело уже мертвого Генерала.
Я ответил короткой очередью из Кедра, но не попал. Неудивительно поскольку стрелял не целясь и почти не выглядывая. В дверной проем снова выстрелили. Что–то мелькнуло за окном, и я послал короткую очередь туда. Подумал метнуть на кухню феньку лежащую в кармане горки с самого полицейского участка, но решил пока повременить. Как бы после такого фортеля нам самим худо не стало.
— Не стреляйте! Я его убила! — донесся женский крик с кухни.
Я осторожно выглянул и увидел девушку с фингалом под глазом, что накрывала на стол. Она стояла возле плиты над распластанным на полу телом. С трудом поднялся на ноги и, придерживаясь за стену, вышел на кухню. Входная дверь распахнулась, но я успел выстрелить первым в забегающего мужчину. Он вывалился в сени. Вытолкнул его ноги, и едва не свалившись на мертвеца сверху, захлопнул толстую обитую для сохранения тепла ватным одеялом дверь. Зацепил за петлю крючок едва не в палец толщиной. Надолго он никого не удержит, но все же хоть какой–то запор.
Донеслась стрельба из РПК из передней комнаты. Убедился, что это Блонда мечется от окна к окну и не дает поднять головы осаждающим нас хуторянам. Шатаясь точно пьяный, прошел к девушке так и стоящей над бандитом. Согнулся над телом сам и убедился, что этот жив и просто оглушен ударом тяжёлой сковороды по голове.
— Как зовут? — взял, было, пленного за воротник, что бы отволочь к стене, но сил на это не хватало, так что оставил все как есть.
— Заноза, — ответила она.
— Держи Заноза, — протянул ей автомат оглушенного бандита.
— Я не умею стрелять, — девушка взяла оружие в руки, но держала его все равно, что палку.
— Пусть будет на всякий случай, — сказал я, кривясь от собственных слов как от ереси, и подскочил к окну на кухне.
За окном как раз от поленницы к стене дома, пригибаясь, бежал мужчина. Вскинув Кедр, срезал человека и тот упал, вскинув руки и выронив какое–то ружье. Судя по неестественной позе и отсутствию движения, срезал наповал.
— Катя как там?! — крикнул тоже в кого–то палившей подруге.
— Хорошо! Может, отобьёмся! — отозвалась она.
— Мы все умрем, — Заноза с автоматом прислонилась спиной к плите и сползла по ней.
— Что такое? — поинтересовался я у девушки, имевшей самый обреченный вид, но вроде не собиравшейся впадать в истерику.
— Это Ксенос, — Заноза двинула головой так, что указала подбородком на бесчувственное тело.
— И что? — не понял ничего я.
— Он управлял Тимошкой. Я его убила, так что Тимошка сейчас придет нас всех убивать. От него не спасешься. Хотя может в погребе? — в ее глазах и голосе появилась надежда.
— Кто такой Тимошка? — почуяв неладное, я нешуточно насторожился.
— Тимошка это элитник, — девушка бросилась к коврику лежавшем на полу посреди кухни.
Заноза отбросила коврик в сторону и обнажила крышку люка, выкрашенную в тот же цвет что и пол. — Помогай, — потребовала она.
— Этот Ксен или как его там живой, — оповестил ее я.
Заноза на секунду задумалась.
— Пока без сознания все равно контролировать тварь не сможет, — решила она и стала сама вытаскивать видимо не легкую крышку.
С улицы донеслись разноголосые панические крики.
— Там тварь! Она здоровая! Она рвет всех подряд! — в кухню вбежала испуганная Катерина.
— Вот и зарядили аккумуляторы. Давай в погреб. Этого с собой, — мотнул головой, указывая подруге на лишившегося сознания пленника.
Заноза отправилась в подполье первой. После Катя сбросила туда бесчувственного бандита и слезла сама. Доплёлся к окну в зале и убедился, что элитник Тимошка весело проводит время, гоняясь за хуторскими без разбора. Мужики пытались отстреливаться. Безоружные бабы визжали и бежали, пытались прятаться, но от шустрой и ловкой, как обезьяна твари размером с небольшой грузовик спастись было тяжело.
Убедившись, что ничего хорошего вне дома нас не ждет, собрал все оружие, что только нашел и поплелся к люку в подполье. Слез в низ. Катерина влезла на железную лестницу и закрыла за мной лаз. Все вокруг погрузилось в темноту, но горевшего где–то в глубине подпола–погреба света мне вполне хватило, что бы осмотреться.
Можно сказать, что под домом оказался еще один дом пятистенок. Рубленые стены такой высоты, что пригибаться приходится только немного. Вдоль стен стоят прочные заставленные разными продуктами стеллажи. Харчей тут было столько, что жить в таком погребе можно было очень долго. Причем наличествовали не только домашние заготовки, но было много и заводских консервов. Хватало и круп. Потолок тоже был не простым. Его сделали из достаточно толстых бревен и уже, потом сверху накрыли доской сороковкой. Еще чуть массивнее и прочнее и получилось бы бомбоубежище.
— Катя, мне совсем плохо, — сказал, видя, как хороводом закружились стеллажи с банками и стены подполья.

Глава 9: Наперегонки со смертью. 

Пришел в себя сидя прислонённый спиной к стене. В голове все еще плыло, но самочувствие было гораздо лучше, чем до потери сознания. Девушки сидели на мешках с картошкой и смотрели на все еще не пришедшего в себя бандита и на меня. До этого момента видимо молчали.
— Очнулся? — шепнула Катя, вопросительно, увидев, что я открыл глаза.
— Вроде, — снял с пояса фляжку и ополовинил находившийся в ней живчик. — Как я долго провалялся?
— Минут десять, — пожала плечами подруга. — Может грохнуть его? — спросила она у меня, кивая на пленника.
— Если грохнем, то кто тварь сверху уберет? На нее наших калибров маловато будет, — покачал я головой.
— Он и вправду может управлять тварью? — поразилась Блонда.
— Это вот у нее надо спросить, — указал на Занозу.
— Только одной. Он защищал этого проклятого Генерала. Ходил за ним как собачонка. В рот заглядывал, — зло прошептав, девушка сплюнула на бесчувственное тело. — Муры хуже тварей.
— Муры, — зацепился я за уже слышанное слово.
— Эти может и хуже муров, — отмахнулась Заноза. — Они бы тебя не на органы пустили для внешников, а живьем Тимошке скормили. Вы у них не первые. Я так же сюда попала, только мы в отличие от вас поели и вырубились. А потом они Краба с Просом этой твари живых скормили. Убила бы, — накрутившая себя девчонка скрежетнула зубами.
— Так чего же ты нас не предупредила? — с вызовом посмотрела на девушку с фонарем Блонда.
— Ты знаешь, что бы они со мной сделали? — с всхлипом спросила наша помощница и тут же сама ответила. — Сначала трахнули бы все да не по разу, а после Тимохе скормили. Они так сделали с одной. Та сбежать хотела, а они поймали. Я же не знала что вы такие крутые. Думала обычные свежаки пусть и при оружии. Сюда бывает, свежаки доходят, а сталков тут почти нет. Только совсем уж редкие отморозки, да заплутал, если кто, как мы с Крабом и Просом. Эти говорили, — кивок на пленного, — брать в этих краях из добра особо нечего, а сильных зараженных хватает. Все что можно тут добыть, легче взять в местах, где куда безопаснее. Особенно страшно возле Чертова города и в городе. Там даже не элитники, а сверх литники бегают. Там кластеры, те из которых город, часто и по очереди грузятся, так что корма хватает…
— Корма? — возмутилась Блонда.
— Катя, спокойно, — произнес я и указал на пленника. — Он вроде еще не очухался, но ты держи его на прицеле. Если тварь ворвется сюда, ты его должна прикончить в любом случае. Не будем надеяться на то, что его сожрут вместе с нами.
— Хорошо. Я бы его и сейчас со всей душой, — буркнула Катерина.
Прислушался. Вроде тихо, но и звукоизоляция тут хорошая, лучше стен в иной квартире, так что не факт что наверху все закончилось. Просто больше никто не стреляет и в доме над нами точно никто не вопит.
— Я не думала, что ты такое умеешь. Что бы молниями вот так сразу кучу народа пусть и не насмерть. Думала, уж все, в самом деле, этим уродам сдаваться собрался, — сказала Катя мне глядя на лежащего бандита.
— А я и не умел, — ответил глядя на потолок–пол. — Просто очень было нужно вот и пришлось суметь.
— А если бы не получилось? — спросила Заноза.
— Не могло не получиться. В первый раз молний даже больше было, но в одну цель. Главным было суметь поразить несколько целей одновременно, но и этим я представляю, как управлять, — сказал я как можно увереннее, но полной уверенности не было, потому что о своем даре действительно только имел представление, а не владел им в полной мере.
— А ты самоуверенный, — моя подруга покачала головой.
— В этом мы похожи, — не стал отрицать я.
Пленный парень застонал и потянулся к голове. Я с трудом заставил свое тело слушаться и встал, опираясь на столб, поддерживающий половую лагу точно по ее середине.
— Не двигаться, — спокойно сказал я.
— Где я? — простонал он.
— На звезде, — ответил я по–прежнему спокойно и в противоречие этому спокойствие пнул его в бок. Из–за слабости это получилось не так сильно как хотелось, но все равно удар вышел крепким. — Сиди тихо и отправь свою тварь подальше или я тебя шлепну, — направил на него пистолет. — Могу в доказательство серьезности намерений прострелить ногу или руку.
— Тимошка вас сожрет, если вы меня убьете, — сказал он.
— Ну как знаешь, — подобрал пистолет лежавший рядом. — Катя нельзя так бросать оружие, — попенял подруге, стряхивая с АПСа землю.
— Больше не буду, — буркнула она без оправданий.
— Будь добра, — поднял оружие и направил его на пленного.
— Не надо… — взмолился, было, он, но раздался хлопок выстрела из пистолета.
Выстрел показался слишком громким в замкнутом пространстве, но главное бандит получил обещанную пулю. Я прострелил ему плечо. Мольбы сменились громким криком, и пришлось заткнуть пленного пинком в лицо. Грубо, но нельзя не признать, что эффективно.
— Я пристрелю тебя, даже если это будет последнее, что я сделаю. У тебя всего один шанс выжить. Если мы уйдем, то и ты будешь жить. Убирай тварь подальше или пущу тебе пулю в лоб, — грубо и довольно сильно ткнул стволом АПСа в названное место.
— Убираю. Убираю, — простонал Ксенос, зажимая рану.
— Может не стоит? — спросила Блонда.
— Чего не стоит? — уточнил я.
— Отсылать тварь. Пусть он заставит ее самоубиться, — пояснила она.
— Не смогу, — просипел он.
— А ты попробуй? — зло оскалился я и засунул ему в ноздрю ствол пистолета.
— Вы отморозки, — с непонятной интонацией сказала Заноза.
— Он отморозок, — поправила ее Катерина.
— Ну что? — спросил я, щурясь на лицо пленного и усиливая нажим.
— Он сорвется с контроля, и тогда я его обратно не возьму. Я и так едва восстановил контроль. У меня жесткий откат держусь из последних сил, — простонал в ответ раненый.
— Заноза. Это так? — решил поискать подтверждения я.
— Я не знаю. Они при мне, о своих дарах не распространялись. Но в принципе похоже на правду. После интенсивного применения дара или какого–нибудь его срыва может быть жёсткий откат… — она хотела сказать что–то еще.
— Понял. Хватит, — оборвал я ее, вспоминая собственные откаты, выбивавшие меня из колеи. — Герой ты наш. Из последних сил он держится, — злясь не только по настоящему, но и на показ, процедил сквозь зубы. — Убирай монстра подальше, — уже прикинул, что если оставить подконтрольного монстра поблизости, а у этого вожатого тварей и в правду кончатся силы, то нас ничего не спасет. — Как эту тварь Диана–то не почуяла? — спросил у Блонды, не оборачиваясь.
— Да шут ее знает, может далеко была, — предположила она.
— Они ему логово оборудовали и держат в километре отсюда. Тимошка в село не заходил совсем, только вокруг тропу топтал. Слабые твари через эту тропу переходить боялись, а сильных Тимошка чуял и убивал, — пояснила Заноза и я вспомнил момент, когда собака проявила беспокойство, но зараженных мы не увидели.
— Сами побаивались монстра? — предположил я.
— Нет, не из–за этого. Я слышала, что некоторые рейдеры чуют запах зараженных, у кого нюх острый, а у кого и дары, позволяющие нечто подобное. А как–то к ним приходил рейдер с собакой. Догадался, что что–то тут неладно еще на подходе и его долго ловили. Он тогда даже кого–то из этих отмарозей убил. С тех пор Тимошку в село не заводили… — она снова собиралась продолжать, но я ее оборвал.
— Ну что? Тварь быстрая. Убежала далеко? — убрал пистолет от ноздри и приставил к глазу.
— Далеко, — он закрыл глаза.
— Отлично, — недобро оскалился. — Блонда посмотри вокруг. Я буду считать до двухсот. Если ты к этому времени не вернешься, то прострелю ему голову прямо через глаз, так что не задерживайся специально, он нам еще нужен, — говорил, не отвлекаясь от Ксеноса.
— Я пошла, — Катя встала и направилась к лестнице. Послышался шум. Она выталкивала и сдвигала крышку. — Я открыла люк. Выхожу. Можешь начинать считать, — после этого она, не видимая мной, выбралась из нашего не слишком надежного убежища.
— Один. Два. Три. Четыре… — начал я считать.
— Он точно уходит. Он уже далеко, — попытался меня успокоить пленник.
— … Семь. Восемь. Девять… — продолжал считать я.
Время шло.
— Где она? Ну, где она? — забеспокоился под конец Ксенос.
— … Сто восемьдесят пять. Сто восемьдесят шесть… — не останавливал я счета.
Катерина появилась, когда я досчитал до ста девяноста шести. Скорее всего, девушка тоже считала и постаралась использовать все отведенное время, но при этом поспешила, что бы точно не опоздать.
— Твари вроде невидно. Выживших тоже не видать. И Диана пропала, — в люк свесилась голова.
— Диана, — вспомнил про оставленную на улице и в принципе очень полезную псину. — Может, убежала? — предположил ради успокоения подруги.
— Диана это собака? — уточнила Заноза.
— Да, — отозвалась Катя.
— Твари животных первых съедают, — печально вздохнула она.
— Ты Дианку не знаешь. Она одна тут выживать умудрялась, — не отводил взгляда и ствола от замершего Ксеноса. — Катя раз твари нет, значит, он хочет жить. Ты смотри там за округой. Живого никого точно не видно?
— Одни растерзанные трупы, — вздохнула Катя.
— Как далеко тварь? — спросил у пленного.
— Я не могу определить расстояние. Он все время бежал прочь, не останавливаясь, — Ксенос испуганно вращал глазами.
— У вас есть машины на ходу? — спросил у Занозы, вспомнив про УАЗ, стоявший с поднятым капотом.
— В гараже стоит какой–то УАЗ. Он точно должен быть на ходу. Это любимая машина Генерала, — ответила она.
— Где ключи? — почуял я удачу.
— Здесь в доме. Я знаю где, — почти радостно отозвалась девушка.
— Иди за ключами и оставайся наверху. Будьте готовы принимать этого, — движением головы указал в сторону сжавшегося человека.
Девушка быстро ушла, почти убежала, оставив нас наедине.
— Ты же не убьёшь меня? — с надеждой спросил он.
— Давай на выход, — сказал я вместо ответа и отступил в сторону.
Бандит поднялся, по–прежнему зажимая плечо, и двинулся к лестнице. Я пошёл следом, выдерживая дистанцию.
— Катя, ты готова?! — громко спросил, когда раненый был у лестницы.
— Да! — донеслось сверху.
— Поднимайся, — скомандовал я.
На верху нас ждали две девушки и разруха. Дом, в котором сидели мы относительно уцелел, но вот постройкам вокруг повезло не всем. За тот короткий период времени, что мы провели в погребе под домом, Тимошка успел сорвать крышу одного из домов, а из другого выдрал несколько бревен. Во всех домах окна были выбиты вместе с рамами. Все это он сделал, что бы выковырять прятавшихся в помещениях людей, и видимо преуспел. Можно было увидеть кровь, ошметки тел и искореженное оружие. Живые так ни откуда и не появились, хотя спрятавшиеся подобно нам могли уцелеть.
— Может все же кто–то выжил? — словно прочитала мои мысли Заноза.
— Если кто–то выжил, им лучше вылезти пока мы не убрались отсюда. Ждать и искать никого не будем, — покачал головой. — Заноза смотри по окнам. Катя страхуй. А ты лицом к стене и руки на стену.
Как мог хорошо, обыскал Ксеноса. Нашел у пленного складной нож и зажигалку. После обыска постарался понадежнее связать его и уже со связанным направились к сараю с машиной. Вела Ксеноса Катерина. По моему совету делала она это, задрав его связанные руки вверх, отчего он согнулся пополам и смотрел в землю. Мы с Блондой шли позади — я страховал подругу. Заноза шла чуть впереди, указывая куда идти. На середине дороги из–за очередного дома вырулила Диана. Самка добермана была не просто жива, но и полностью цела.
— Вот что значит, умение вовремя смыться, — сказал одобрительно глядя на умную собаку.
— Вот поводок, — Катя достала это предмет и хотела бросить мне.
— Пусть так бежит, — отмахнулся я.
— Вон сарай, — заноза указала на искомое строение.
Оно стояло ближе всех к начатому частоколу. Теперь–то было понятно, что бросили строить его именно за ненадобностью, а не просто не успели доделать. Зачем людям строить такое довольно хлипкое пассивное защитное сооружение как частокол при столь мощной активной защите как элитник, пусть и не самый крупный. Правда как выяснилось, у такой защиты тоже есть свои недостатки и они смертельно опасны.
Как подошли, Заноза тут же бросилась открывать ворота. Я старался следить сразу за пленным и всей округой. При этом несвоевременно захотелось задать вопрос.
— Катюша? — начал я.
— Что? — спросила девушка, не отводя злых глаз от Ксеноса.
— Я все понимаю. Девушек у нас бить не принято и бытовое насилие запрещено законом, но что на тебя нашло? Не найди на тебя и нас бы уже спеленали, но ты же вроде девушка достаточно сдержанная? Вести себя так было, мягко говоря, не осмотрительно, — постарался не обидеть ее я.
— Ты тоже на психа с нервными срывами не похож, — довольно неожиданно огрызнулась она.
— Зато ты становишься похожа, — буркнул я в ответ, поглядывая как Заноза, возится с большим навесным замком.
— Извини, не подумала, — сказала она с ворчанием, но мягче. — Нашло что–то на меня. Тошно стало, аж ужас. Как еду она принесла, и сбежать захотелось и стол опрокинуть и в рожу этому Генералу плюнуть, — она чуть помедлила, и я не стал ничего вставлять. — И дело тут было не в синяке. Хотя может все же и в нем тоже, но только отчасти.
— Похоже на дар, — вставила Заноза, справившаяся с замком и открывая створку ворот.
— Еж твою медь, — не сдержал эмоций, увидев, что было в гараже.
Перед нами был не обычный УАЗ, не Патриот или что–то подобное и даже не устаревший милицейский козлик, а вполне современный для моего мира армейский Гусар с крупнокалиберным пулеметом Корд на крыше. Видел такие автомобили в армии. Прекрасно знал, что это достаточно интересная хотя и далеко не лучшая в своем классе машина, но никогда на ней не ездил. У нас были машины помощнее. А вот Корды на вооружении стояли и у нас. Как пулеметы, так и винтовки, только и ими я не пользовался. Ни пулеметами, ни винтовками.
— Едем на ней? — спросила Катерина.
— На нем, — поправил ее я и тут же спросил. — Вести сможешь?
Сам за руль садиться не собирался, хотя умел водить технику и посложнее. Просто я был самым опытным стрелком среди нас троих. Если что мои руки могли понадобиться в другом месте.
— Не знаю, — ее голос был полон неуверенности.
— Я смогу, — тут же предложила свои услуги Заноза.
— Тогда за руль. Проверь, что бы был бензин. Запас есть? — продолжал руководить бабами я.
— Есть бочка с бензином и всегда есть канистры. Бак всегда держат полным. Канистры в машине. Бочка в сарае, — ответила новая помощница, и озадачила вопросом. — Куда поедем?
— Да, а куда мы поедем? — поддержала ее Блонда.
— Туда где есть люди, — глянул на Ксеноса и поправился. — Туда где есть нормальные люди.
— Я не знаю, как туда добраться. Я не знаю где ближайший стаб, — она замерла с открытой водительской дверцей.
— Стаб? — не понял я.
— Стабильный кластер. Как этот хутор, — попыталась объяснить она.
— Дорогой расскажешь. Этот Тимошка догонит машину?
— Скорее всего, — ответила не задумываясь.
— Как нам от него избавиться. Кордом завалим?
— Можем не завалить, но есть способ уйти, — она полезла в машину.
— Какой? — поинтересовалась Катерина.
— Река. Твари не лезут в воду. Я сама видела и Краб говорил.
— Тогда поехали, — велел, уже соображая, что будет нужна лодка.
Заноза уверенно выгнала машину. Катерина открыла заднюю дверь и без видимых усилий грубо забросила на пол в общий салон Ксеноса. Дала команду запрыгивать Диане. Я глянул на творчески переработанное местными нутро и в целом остался доволен. Возможно, оставил бы себе такую машину, но возможности не было. Гусар по воде плавал примерно как его прародитель УАЗ, то есть как топор обыкновенный. Поэтому наверняка придется сменить машину на лодку, как только доберемся до реки.
Забрались сами и уселись в нестандартные для конструкции автомобиля кресла. Таковых набралось четыре сзади, плюс водительское и переднее пассажирское, ну или командирское. Похоже, раньше мест для пассажиров/десанта предполагалось больше, поэтому имелось достаточно для такой машины свободного места, которое можно было забить тем или иным добром.
— Поехали, — уподобился я Гагарину и махнул рукой.
Заноза кивнула. Тронулись. Девушка с фингалом специально ехала через хутор совсем медленно. Она надеялась, что к нам все же кто–то выйдет, но за это не столь продолжительное время никто так и не появился. За хутором же девчонка с синяком уверенно вдавила педаль акселератора. Пришлось ее одергивать, что бы забрать припрятанное перед посещением этого нехорошего места имущество. Забирала добро блонда, а я целился из пистолета в нашего пленника. Он должен был видеть, что его жизнь все время на волоске и даже хитрости не помогут ему спастись в случае чего.
Катерина забросила наши баулы в салон, запрыгнула сама и Заноза повела машину дальше как заправский джипер на соревнованиях. Оставалось только подивиться ее сноровке в этом деле. Не уверен, что сумел бы так же, поскольку профессиональным водителем все же не был.
— Коль там у… — начала, было, Блонда.
— Не зови его по имени! — Заноза ударила по тормозам, и машина резко остановилась, отчего мы едва не попадали.
Девчонка на водительском месте повернулась к нам всем корпусом.
— Ты чего?! — всплеснула руками Катерина.
— Не зови его по имени, — пальчик девочки с фингалом уперся в мою подругу.
— Чего это? — зло сощурилась Катя.
— Беду накличешь. Я слышала, его Самураем окрестили, вот Самураем и зови. Это теперь его имя. А Коля в той жизни остался. В этом мире его нет. Улей даже нам, девушкам не особо разрешает старые имена оставлять, но нам можно самим выбрать имена. Поблажка такая…
— Все! — остановил ее я. — Мы тебя поняли. Блонда, — сказал с нажимом на ее местное имя, — Зови меня Самураем.
— Хорошо, — она кивнула.
— Так что ты хотела? — напомнил я подруге и обратился к Занозе. — Поехали родная. Вези к реке. Не верю я этому гаду.
— Поехали, — Заноза успокоилась и взялась за баранку руля.
— Так что? — я сел поудобнее и поставил ногу на лежащего на полу тихо, как мышь, Ксеноса.
— Извини, что у сарая про твой нервный срыв вспомнила. Я не должна была этого делать, — сказала она, опуская глаза.
— Ты уже извинялась. Все хорошо, только больше об этом, пожалуйста, не вспоминай. Не стоит, — секунду помолчал. — И не забивай голову. Я не сорвусь. Сомневаюсь, что мне тут придется делать то же самое, из–за чего произошел тот срыв.
— Я и не думала об этом! — Катюша вскинулась так, что тут же стало понятно, что думала и не один раз.
— Вот и хорошо, — улыбнулся я.
А Гусар уже разогнался до своей оптимальной скорости и весело прыгал по кочкам. Мы держались за сиденья, а вот наш связанный пленник вовсю бился то головой, то телом. Как он не старался, не стучаться об пол на ухабах грунтовки у него никак не получалось. Нам его было не жалко, а Заноза похоже, получала от этого удовольствие.
Ехали относительно спокойно минут 15 – 20. Пересекли границу состыкованных участков местности, но грунтовка сменилась такой же грунтовкой и для нас особо ничего не изменилось. Даже кочки были почти точными копиями тех, на которых мы прыгали чуть ранее.
— Лотерейщик слева! — крикнула Заноза, не сбавляя скорости.
Блонда прильнули к окну, а я просто бросил взгляд и мы оба увидели, как нам наперерез несется быстрая серьезно отожравшаяся, но ещё достаточно сильно похожая на человека тварь. С таким бы монстром я в рукопашную стесняться постеснялся, особенно если учитывать, что этот заражённый походил на того, что «помог» мне активировать дар. Скорость его тоже была на высоте. Он несся нам наперерез и мог вполне успеть к раздаче обеда аж из четырех блюд. То есть из нас.
— Какой здоровый, — отметил я уже глядя на пленного.
— Я попробую его притормозить! Как тут открыть люк?! — Катерина влезла на самопальную конструкцию для пулеметчика, попробовала открыть люк в крыше, но, несмотря на всю простоту конструкции, ей это удалось только после моей подсказки.
Подспудно ожидал, что она сейчас схватится за Корд и попытается садить из него, но Блонда порадовала и высунулась наружу со знакомым ей РПК. Она дала очередь, но не попала даже близко. Еще очередь, но машина прыгнула, и Катя едва не потеряла оружие и не вылетела сама. Еще и от мотнувшегося незакрепленного пулемета едва увернуться успела. Собрался уже сменить подругу, но с третьего раза ей удалось поразить лотерейщика, и тот полетел кубарем. Монстр поднялся, но разогнаться до прежней скорости больше не смог. Или пуля повредила ногу, или он сам повредил ее при падении. Да и время им было упущено. Даже сумей он развить прежнюю скорость, не сумел бы нас перехватить ни в коем случае.
— Молодец подруга! — радостно взвизгнула Заноза.
Дальше ехали молча, смотрели по окнам и за пленным. Вроде было пустынно, но расслабляться, точно не следовало. Движок Гусара работал совсем не беззвучно, особенно при столь агрессивной манере езды, какую демонстрировала девушка–водитель.
— Свежаки?! — снисходительно вопросительно прикрикнула девчонка с бланшем, поглядывая в зеркало заднего вида на нас.
— Что?! — отозвался, пока Катерина ей не нагрубила.
— Вы хоть об Улье много знаете?! Обтерлись?!
— Да ни звезды мы не знаем! — это прикрикнула Катя.
— Тогда слушайте лекцию! Люблю я поболтать и Краб говорил, что свежаков нужно просвещать! Говорил что так правильно! Улей это любит! Он меня просвещал! Теперь я буду вас! Может Улей поможет мне за это, а заодно и вам! — обрадованно заявила Заноза. — Нам всем не повезло попасть в этот мир! Его называют Стикс или Улей! Откуда первое название не знаю! Знаю про второе! Ульем его зовут, потому что на пчелиный улей он и похож! Он весь состоит из кусков, вырванных из наших миров! Эти куски похожи на пчелиные соты! Поэтому и Улей! Куски Улья зовутся кластерами! Кластеры бывают стабильными, и нет! Стабильные или стабы никогда не перезагружаются! Обычные, то есть не стабильные, перезагружаются! Какие–то быстрее! Какие–то дольше! На кластерах всегда есть люди или животные! Большинство из них, то есть нас, заражаются не то вирусом, не то паразитом! Краб говорил, что это вообще какой–то гриб! Не заражаются только те, кто весит меньше 14 – 15 килограмм! Ребенок совсем маленький или кошка не заразится! Еще не заражаются травоядные! Только такие, какие совсем мяса не едят! Свиньи заражаются на раз! Есть иммунные это такие как мы и ваша собака! Иммунные встречаются редко, а выживают еще реже…
— Вертолет! — оборвал я ее затянувшийся и не своевременный монолог.
Понятное дело оборвал я ее не просто так, а по настоящему увидев в небе летящий по своим делам вертолет. Это был ужа знакомая мне модель похожая на американский Апач из моего мира, только усовершенствованный до фантастической футуристичности.
— Внешники, мать их так! — Заноза умудрилась хлопнуть ладонью по баранке руля.
— Обстреляют?! — завертелась на месте Катя.
— Да кто же этих ушлепков знает?! Вполне могут, но вроде далеко! Если заняты, то, скорее всего, прост мимо пролетят! А если делать нечего, то могут и расчихвостить нас! Следите за ним во все глаза! — Заноза продолжила крутить баранку.
Вертолёт пролетел мимо, несмотря на все наши страхи. Похоже, у него и вправду были дела поважнее, чем тратить боезапас на одиночную и не самую мощную боевую машину.
— Заноза, а что знаешь про время?! — спросил зыркая по окнам, но и не забывая о пленном Муре.
— Не поняла вопроса! Давай яснее!
— Мы из 2018 года, но видели кластеры, в которых вроде и все как у нас, но оружие старенькое! Говорили с мужиком, и у него год был не наш, а девяносто какой–то! Может, есть разбег по времени? Или в чем–то другом причина? — пояснил я.
— Бывает в кластерах разбег в несколько лет! Но оружие в основном везде одинаковое! Или похожее! Может разница у вас такая! Оружейники у вас что–то пораньше придумали или промышленность под это заточена! — попробовала объяснить она.
— А СССР во многих мирах распался?! — решил проверить свою догадку.
— Во многих, но далеко не везде! Где развалился, была разруха в России! В моем мире тоже развалился! Сама не помню, маленькая была, но говорили, целые заводы украсть умудрялись!
Этих ее слов мне хватило, что бы сделать выводы. Развалили Союз. Если воровали целыми заводами, то значит, развитие в оружейной промышленности на какое–то время застопорилось. Потом наверняка стали наверстывать и возможно где–то наверстали, но точно далеко не везде.
— Корд из моего мира! И Гусар похож! Тут таких много?! — задал еще один волнующий вопрос.
— Ты про пулемет на крыше и эту тачку?!
— Да!
— Их не то что бы уж очень много, но есть! Они во многих мирах встречаются! В моем вроде тоже были, но точно не знаю! До Улья оружием не очень интересовалась! — своим ответом она подарила мне надежду, что и ручное оружие лучше подходящее для защиты от монстров, например тот же МАШ‑12 из моего мира, найду.
Проскочили границу очередного кластера и выскочили на побитый, но по сравнению с грунтовкой вполне сносный асфальт. В общей сложности в бешеном темпе промчались километров 50 и оказались на месте. Нас ждал небольшой и пустой поселок, в котором Заноза когда–то прежде бывала. Он перезагружался достаточно редко и представлял слабый интерес как для зараженных, так и для добытчиков ресурсов. Здесь вообще мало кто бывал кроме Генерала. На текущий момент все в нем были уже давно сожраны или сбежали. Оружия в нем практически не было, а единственный продуктовый магазин мог порадовать только разве что водкой на живчик, да дешевыми консервами на еду.
Зато поселок стоял прямо на берегу, и в нем было полным полно лодочных сарайчиков и причалов, от которых до крайних домов было всего метров 70, а где и 40. Заноза направила машину прямиком к одному из них. Многие лодочные сараи были вскрыты, и брать в них было нечего, но у выбранного причала на берегу лежала лодка. Обычная казанка без мотора и весел. Остановились прямо возле нее. Осмотрелись.
Я вроде окончательно отошел от применения дара. Выбрался из машины, оставив девушек следить за округой и пленным. Доверия к Ксеносу не было никакого. Думаю, он не без оснований подозревает меня в худших намерениях и сделает все, что бы спастись. Он слышал, куда мы направляемся, и мог позвать этого Тимошку с собой. Монстр мог наблюдать за нами из укрытия и ждать удобного момента или же подкрадываться к месту подходящему для решительного броска. Посему Блонда сейчас не отводила ствола от Ксеноса. При появлении монстра его ждет неминуемая смерть, так что ему лучше надеяться на наше милосердие.
При мыслях о том, что на меня сейчас может смотреть смертоносный матерый элитник, меня не слабо передернуло. Захотелось вернуться в машину или спрятаться где–то еще, но позволить себе бездействие я не мог. В таком случае можно было сразу попросту развязать Ксеноса и сдаться ему в надежде на милость, которой не будет.
Осмотрел лодку и, убедившись, что с виду она вполне пригодна к плаванию, отправился искать мотор или хотя бы весла. Мотора не нашел, но весла нашлись и вернулся с ними к Гусару. Вытащили Ксеноса, свое добро и то немногое что прихватили с хутора и что было в УАЗе. Достал АПС и увидел, как задрожал смотрящий на это пленник. Он пытался что–то сказать, но у него не получалось. Я окинул взглядом прилегающие улицы, прислушался и ударил Ксеноса рукояткой пистолета, гарантированно лишив сознания. Снова осмотрелся и прислушался. Все было тихо. Никто не рычал и не бросался нас разрывать. Диана вроде вела себя спокойно. Значит, с высокой долей вероятности этого Тимошки не было поблизости.
Проверил пульс у пленного и убедился, что он жив.
— Я думала, ты его кончишь, — с сочувствием сказала Блонда.
— Он нам пока нужен, — я прислонил бесчувственного мужика к колесу и оставил так сидеть и добавил. — Кончим этого урода позже. Хочу допросить его. Следи за округой и держи этого на прицеле. Если что кричи и кончай этого. Беги к лодке. Я тебя прикрою.
— Поняла, — она встала так, что бы держать в поле зрения округу и мура.
Столкнули лодку и с Занозой стали таскать в лодку все имущество для вывоза по воде. Медленных зараженных не было видно, как и развитых и это настораживало еще сильнее, хотя и радовало. Встречать их у нас было нечем несмотря на наличие страшной машинки на крыше УАЗа. Увы, за тяжелый пулемет Корд у нас встать было некому. Это только со стороны кажется, что все просто. Вроде заряжай да стреляй. На самом же деле что бы управлять такой машиной, нужен навык, и я сам бы встал за него без предварительной подготовки только в отчаянном случае. Так что радовало, что была надежда в случае чего прыгнуть в лодку и спокойно уйти по воде без стрельбы.
Ничего не происходило. Погрузка подходила к концу, а Ксенос полулежал у колеса без чувств. Диана вела себя спокойно, сидела и усиленно вычесывала блох. Немного, но далеко не до конца расслабились. Катерина залезла на крышу Гусара, оставив пленника на земле. Она, не забывая поглядывать на поселок, осматривала крепления тяжёлого пулемета, видимо намереваясь и его забрать с собой. Я сгрузил то, что нес в лодку, а Заноза стала раскладывать груз равномерно. С пустыми руками утер пот и посмотрел на девушку — хомяка.
— Ты за пленником смотришь? — спросил я с раздражением.
— Да ты его надежно вырубил, но я все равно смотрю. Если что спрыгну и сразу его кончу, — отмахнулась она.
— А успеешь? — усомнился я.
— Успею. Тут до ближайших домов вон сколько, — она махнула рукой в сторону домов. — Близко не подкрадешься, — в отношении внушительного расстояния до домов она была совершенно права, что немного примирило меня со сложившейся ситуацией.
— Хочешь с этой дурой бегать? — спросил ее, кивая на пулемет.
— Может, и хочу, — весело ответила она. — А что? Мне пойдет, — она встала на крыше машины в полный рост.
— Корд пойдет, — покивал я. — Корд вещь вообще хорошая. Я думал тут если и найдем, то Утес или вообще ДТ.
— Что за ДТ? Тоже пулемет? — девушка с улыбкой смотрела на меня.
Я улыбался ей в ответ, когда увидел, что Диана, что–то почуяв, молчком кинулась прочь вдоль берега. Заметил движение меж домов и вскинул АК‑74. Это было самое мощное мое оружие.
— Катя! Сзади! — прокричал я, но было поздно.
Матерая элита, похожая на лысую, покрытую костяной броней гориллу, забыв о законах физики, распласталась в немыслимом прыжке и точно стрела преодолела метров 40, а то и 50. Тварь грудью сбила только начавшую реагировать Катерину, пролетела над машиной, едва не зацепив пулемет, и приземлилась точно между мной и Ксеносом. Я никак не успевал хоть что–то предпринять. Слишком быстро все произошло. Моя верная подруга, немало выручавшая меня, даже жизнь мне спасавшая, пролетела от такого удара несколько метров и упала перед причалом изломанной куклой. Ее согнуло в теле под неестественным углом. Позвоночник сломало и возможно не единожды. Голова повернута почти в обратную сторону, так ее не повернуть даже очень тренированному человеку. Остальное что успел рассмотреть по сравнению с этим мелочи. Сразу было понятно, что она совершенно точно мертва. Да ее словно грузовик на полном ходу сбил.
Краем глаза успел заметить, что пленник полулежит с приоткрытыми глазами. Мы были полностью уверены, что вырубил его, но он или быстро пришел в себя или вообще сознания не терял. Нет. Точно терял. Это гарантированно. Значит быстро пришел в себя. А тварь его была где–то поблизости. Получалось он или смог дать ей такую команду, которую элита слушалась, пока бандит был в отключке, или успел перехватить ее, придя в себя. Лучше бы уж не успел. Возможно, тогда бы она не была столь осторожна и мы бы ее заметили. Хотя если она разом прыгает на полсотни метров, то, скорее всего, использовала бы это и без контроля.
— Давай в лодку! — закричала Заноза, тут же бросая погрузку и пытаясь отвязаться от причала.
Хотелось броситься на тварь и порвать голыми руками, а потом убить прикрытого ее тушей Ксеноса. Воскресить и снова убить подонка. Но Заноза была права. Матерому элитнику мне было противопоставить нечего. Автоматом ее точно не убить. Единственная граната, поможет, если только он ее проглотит. Тут не факт что и Корд бы справился. Дара хватит если только на искру как от свечи зажигания, но даже сработай он на всю мощь, не уверен, что потянул бы такою тварь. Может КПВ, а лучше сразу «Зушку» или что–то посовременнее и помощнее.
Шагнул вперед, надеясь забрать тело своей подруги, но и тварь шагнула вперед, не собираясь уступать мне добычу. Едва не рыча от бессильной злости, вскинул автомат и дал очередь патронов на семь — восемь прямо по твари. Тимошка, а кем еще монстр мог быть, недовольно заурчал, но с места не двинулся. Гарантированно прикрывал хозяина от моих возможных выстрелов. Хотел швырнуть гранату, но не в элитника, а его хозяина. Понял, что через монстра не перекину, а если и получится, то умрет только монстр в человеческом обличье. Второе же чудище прикончит меня, и пискнуть не успею. А следом за мной быстро кончится и Заноза. Отгрести от берега далеко она не успеет, а глубина где человеку по пояс и даже по грудь такому монстру не глубина. Собой, в тот момент, на бурных эмоциях, замешанных на гневе и адреналине, я был готов пожертвовать, ради такой мести, но не девчонкой оказавшейся неожиданной союзницей.
Я зло сплюнул на причал и, выхватив вакидзаси, перерубил веревку удерживающую лодку. Заноза до сих пор так и не сумела ее отвязать. Сам вскочил в новое транспортное средство и встал в нем в полный рост. Девушка оттолкнулась от причала веслом и казанку понесло вниз по течению с достаточно приличной скорость.
— Ксенос, ты слышишь меня?! — прокричал я глядя на повернувшуюся к нам задом тварь.
— Я слышу тебя урод! — крикнул он в ответ.
— Запомни мое имя! В этом меня зовут Самурай! И я приду за тобой! — не стал опускаться до обзывательств как он, хотя хотелось поносить его самыми последними словами.
— Радуйся, что у меня плечо прострелено и не могу стрелять одной рукой! Я бы тебя сейчас из Корда нашинковал! При следующей нашей встрече ты умрешь, падаль! — прокричал он в ответ.
— Посмотрим, — вскинул автомат и, заняв позицию поустойчивее, дал очередь на половину автоматного рожка.
Эффект был прежним. Тварь немного зло поурчала, но продолжила служить непробиваемым для меня живым щитом. Опомнился, вспомнив, что со мной Заноза. Что бы я сейчас стал делать, потеряй она контроль и бросься в воду? Мы были слишком близко к берегу. Чуть в гневе не бросил автомат за борт. Постарался взять эмоции под контроль и мыслить трезво. Сел в лодке и забрал у девушки весла. Развернул лодку и стал отгребать подальше сидя спиной к носу лодки и глядя на заворочавшуюся, на месте тварь. Расстояние увеличивалось. Тимошка уже освободил своего хозяина от пут и тот спрятался за Гусаром, но монстр по–прежнему перекрывал линию огня. Если бы у этого мура было хоть как–то подходящее оружие, то он бы уже наверняка стрелял по нам, а так с простреленной рукой он был ни на что не годен. Тварь отпустить от себя он тоже не мог, поскольку тут уже бы начал стрелять я.
Наконец мы отплыли уже достаточно, что бы монстр нас не достал. Ну, я на это надеялся. Стрелять смысл тоже пропал. Было слишком далеко для эффективной стрельбы из АК. Ну разве что если только попалить в белый свет как в копеечку ради того что бы выпустить злость.
— Ты как? — участливо поинтересовалась положившая мне руку на плечо Заноза.
— Паршиво, — буркнул я.
— Ты ее любил? — задала вопрос неизвестно зачем.
— Может быть, — вздохнул и замолчал.
— Если тяжело ты не говори. Только в себе не замыкайся. Это опасно, — точно какой–то психолог заговорила Заноза.
— Мы с ней с первого дня здесь. Через многое прошли вместе, и она много сделала для меня. Без нее я бы, скорее всего, не выжил, — прикрыл глаза не забывая грести веслами.
Вспомнил как и куда ей пришлось меня тащить после того как я с мечом бросился на довольно слабенького лотерейщика. Вспомнил, как выхаживала после съеденной жемчужины. Может эту жемчужину я бы без нее и не съел, а может и съел бы и подох в том нелепом бункере непонятного назначения. К тому же эта девушка давала мне дополнительный смысл к борьбе. Я боролся не только ради собственного спасения, но и ради существования одной хорошей девушки. И то, что мы с ней спали, было делом третьим. Не будь между нами секса я бы переживал ничуть не меньше.
— Ты не отчаивайся. Нужно продолжать жить. Тут часто умирают, — продолжила лезть под кожу неугомонная девка, и я понял, за что ее прозвали, так как прозвали.
— Заноза помолчи, а то в речку выкину, — пригрозил на полном серьезе и снова уставился на уже совсем далеких Тимошку с Ксеносом.
Пара монстр и человек не двинулась за нами следом и не осталась стоять на берегу. Элитник лег. Человек, дождавшись, когда мы отплывем на километр, а может и дальше, залез на монстра, точно на ездовое животное. После того как бандит, а и мур уселся поудобнее громадная тварь поднялась на ноги и взяв что–то в пасть не слишком спеша скрылась в поселке за крайними домами. Это что–то слишком напоминало человеческое тело, что бы оказаться не Блондой, хотя было слишком далеко, что бы утверждать это точно. Заскрипел зубами, понимая, что моя спутница пойдет на корм проклятой твари, даже если случилось чудо и в ней еще теплятся остатки жизни. Бросив весла, вскочил и вскинул автомат, но уже давно было слишком далеко для хоть сколь–нибудь уверенной стрельбы. Разрядил остатки магазина в направлении врага, перезарядился, но дальше стрелять уже было не в кого.
— Ушел, — прокомментировала болтушка, не выдержав и спросила. — Ты и вправду за ним вернешься?
— Обязательно вернусь, — счел нужным ответить я.
— Возьми меня с собой. Я тоже хочу с ним рассчитаться. Генерал иногда давал ему меня попользоваться, точно вещь какую–то, так я немало натерпелась. Они все там были как на подбор. Ни одного не жалко. Девчонок только жалко, да и то не всех. Была пара шкур, что им добровольно прислуживала. Ластились и сами щели раздвигали…
— Возьму, — оборвал ее твердым обещанием.
— Вот уж мы его! — она потрясла кулачком. — Причиндалы ему отрежу. Хотя нет, не причиндалы. Отрежу ему уши…
— Помолчи, пожалуйста, — почти с мольбой попросил я и девушка замолкла.
Повисла гнетущая тишина, нарушаемая только тихим скрипом уключин и плеском волн. Через несколько минут стало не по себе, и я понял, что долгого сидения в тишине не выдержу. Да и Заноза, по всей видимости, не привыкла молчать. От нее так и исходило желание выплеснуть на меня какую–нибудь информацию.
— Поболтай чего–нибудь, — не логично своей прежней просьбе попросил я и добавил. — Ты же любишь говорить. Но о Ксеносе пока говорить не надо. Потом об этой падали.
— Хорошо, — согласилась Заноза. — Что рассказывать?
— Все, — мой ответ был короток.
— Вроде про кластеры крайний раз говорили. Я про время объясняла. Так вот все эти кластеры периодически перезагружаются. Какие–то один раз в месяц, какие–то раз в год, а какие–то по несколько раз в день. Все это сопровождается вонючим туманом. Говорят, но мне не хочется в это верить, что туман снимает копии всего, что под него попало и переносит в Улей. Получается что мы всего лишь копии самих себя, а настоящие мы остаемся в своих мирах. Миры откуда происходят все копии разные. В них частенько есть небольшая разница. Я слышала о мире, где на месте Чернобыльской аварии какая–то Зона с мутантами, о мире, где в России не было революции, и осталась империя. Ты сам откуда?
— В моем мире революция была, но в моем мире СССР не развалился. А в одном другом я точно знаю что развалился, — попробовал пояснить я.
— А Чернобыльская авария была?
— Была, — старался не быть многословным.
— А мутанты там есть?
— В Чернобыле? — спросил, пытаясь, сосредоточится на текущем разговоре, и отвлечься от случившейся беды.
— Да.
— Что–то слышал о двухголовых телятах.
— Это не то. Ну да ладно суть не в этом и даже что мы из разных миров не слишком важно ведь все мы тут. Про грибок говорила, — Заноза секунду помолчала. — Так вот мы с тобой оказались иммунными и не превратились в пустышей, но нам нужен живец, спораны для которого приходится добывать из споровых мешков с затылков зараженных. Получается, что мы жрем их, а они жрут нас…
— Мир большой охоты, — вспомнил я запомнившиеся слова Пуха.
— Что? — толи не расслышала, толи не поняла Заноза.
— Тот, кто окрестил меня, говорил, что это мир большой охоты, — пояснил я.
— А. Ну, — она замолчала видимо, не зная продолжать или нет.
— Ты продолжай, — подбодрил я ее.
— Так вот, — она вспомнила, на чем остановилась. Они жрут нас, но они жрут не только нас. Мы для них даже не самое вкусное. Всякие твари любят мелких не заражающихся животных и травоядных, — она чуть помолчала, соображая, о чем говорить дальше. — Так вот, — она продолжила. — Независимо от того из какого существа произошли зараженные они делятся на пустышей, споровиков, лотерейщиков или жрачей, горошников и жемчужников или элиту. Пустыши это свежие зараженные и в них нет ничего интересного. Там есть всякие медляки, ползуны и прочее, но все они пустыши. В споровиках, которые получаются из отожравшихся пустышей уже почти всегда есть спораны. Бегун это первый из споровиков, но спораны в нем есть нечасто. Самые страшные из споровиков лотерейщик и топтун. В них помимо споранов иногда, но только иногда есть горох. В горошниках помимо споранов и гороха изредка можно встретить жемчужину и попадается янтарь, но только в самых сильных. В элите жемчуг есть уже почти всегда. Горох и жемчуг нужны, что бы развивать дары Улья. Про дары вроде знаешь, раз пользуешься? — она дождалась подтверждающего кивка и снова спросила. — А о янтаре?
— Нет, — я снова был краток.
— Из него как–то делают спек, но как я не знаю и Краб говорил, что это большой секрет. Спек это одновременно хорошо и плохо. Это наркотик. Много таких кто им травится как героином или чем–то подобным. Поэтому спек в некоторых местах строго запрещен. За него могут оштрафовать, сослать в штрафники и даже казнить. При этом спеком можно обколоть и стабилизировать тяжелораненого. Если рассчитать дозу и правильно использовать хороший спек, то раненый одиночка и сам сможет добраться до помощи. Сидят же на спеке в основном муры, а если садится на спек не мур, то в муры ему прямая дорога. Муры это бандиты, но не простые. Бандитов тут всяких много, но муры, возможно, худшие из всех. Они водят шашни с внешниками, ловят простых иммунных и продают их внешникам. Краб говорил, что иногда не просто продают, а перед этим разделывают как каких–нибудь свиней. Внешникам мы и нужны только что на опыты и органы. Говорят, они из нас какие–то лекарства для своих миров делают. И ведь могут их туда отправлять. Есть у них какие–то лазейки, что бы в Улей шастать и обратно. Еще они не зараженные, как мы, и защищаются от местного воздуха. Носят противогазы всякие и респираторы, что бы ни заболеть. Их поэтому легко узнать. А так внешники всякие бывают. Нолды с высокими технологиями. Обычные с техникой такой же как у нас. Есть нечто среднее. Говорят ближайшие внешники покруче многих. Но я в этом не понимаю. Тот вертолет, что мы видели, был круче тех, что в твоем мире?
— Может быть, — пожал бы плечами, если бы руки не были заняты.
— Не разбираешься?
— Уж точно не эксперт, — сказал с фырканьем.
— Ну, тогда слушай дальше… — начала новую порцию словесного потока моя болтливая спутница.
Молча отметил, что стоит завести какую–нибудь записную книжку, что бы структурировать полученную информацию и не упустить ничего нужного. Иногда оборачивался, что бы посмотреть, что твориться впереди. Она болтала и болтала, пока вдруг неожиданно не смолкла. Я снова обернулся и увидел девушку прислонившую руку козырьком ко лбу и высматривающую что–то далеко в небе.
— Что такое? — спросил я.
— Не пойму, — сказала она, не отрывая взгляда от неба. — Летит что–то.
Встал в лодке и тоже присмотрелся.
— Беспилотник вроде, — сказал я.
— Точно беспилотник, — согласилась она несколько обеспокоенно.
— Ракета! — крикнул я, увидев отделившийся от все еще достаточно далёкого, но быстро приближающегося беспилотного летательного аппарата шлейф и прыгнул из лодки зацепляя с собой Занозу.

Глава 10: Хижина в лесу. 

Мы ушли под воду, и я, не выпуская, потащил свою новую спутницу на дно, стараясь уйти поглубже. Через несколько мгновений ракета малой мощности поразила свою цель. Раздался и без того не тихий взрыв звук, который для нас еще и жидкая среда усилила. Над головой, в нашей посудине, полыхнуло. В днище лодки появилась огромная дыра, и она тут же пошла на дно. Все добро, что не было при нас пошло ко дну вместе с нашим неказистым, но служившим верой и правдой плав. средством.
Несмотря на сопротивление Занозы, выждал несколько секунд и только потом потащил девушку, почти лишившуюся чувств, наверх. Мы вынырнули и Заноза, успевшая нахлебаться воды, закашлялась. Я смотрел в небо, выискивая взглядом беспилотник и нашел. Боевая железная птица не заходила на второй круг и не собиралась проконтролировать нас. Она уже удалилась достаточно далеко в ту сторону, откуда мы приплыли, что вполне позволяло облегченно выдохнуть.
Можно было посчитать, что оператор летучей машины, стрелял по нам из хулиганских побуждений, но в это как–то слабо верилось. Скорей уж имело место патрулирование реки и планомерное уничтожение чужих плав. средств. Такое было вполне возможно. Хотя кто их знает этих внешников?
— Они стреляли в нас ракетой! — откашлявшаяся Заноза ударила рукой по воде. — Чертовы твари!
— Не кричи, — сказал я ей.
— А чего они? — несколько успокоилась девушка.
— Скажи спасибо, что не добили.
— Спасибо, — буркнула Заноза и фыркнула, выплевывая попавшую в рот воду.
— Ладно. Гребем к берегу, — сказал и уверенно поплыл к земле.
Направились мы не к тому берегу, на котором стоял хутор, и тот поселок, где погибла Катя. Мне не хотелось выяснять, пошел ли Ксенос со своей тварью вдоль берега за нами и от греха я выбрал другую сторону реки. Там виднелся песчаный берег и подступавший к нему березовый лес.
— Внешники контролируют эту реку? — спросил, выгребая к берегу.
— Сомневаюсь. Я слышала, с нее охотятся на монстров, — проворчала она.
— Тогда что он тут делал? — имел в виду беспилотник.
— Да я откуда знаю?! Их сам дьявол не поймет. Что делают? Зачем?
— Похоже, я уже от всего сердца ненавижу внешников, — буркнул довольно тихо, но Заноза услышала.
— Ну, тогда тебе прямая дорога в стронги, — вывела она.
— Это кто? — спросил я.
— Те, кто не любит внешников. Они охотятся в основном на них и муров. Я сама таких не видела, но слышала крутые парни.
— Значит, есть стронги, трейсеры, а еще кто? — нащупал ногами дно реки и дальше пошел, а не поплыл.
— Еще есть сталкеры. Они собирают добро по кластерам. Есть барыги. Эти занимаются торговлей между поселениями. Гоняют целые караваны с ценным добром. А вообще все вместе и стронги и трейсеры и остальные зовутся рейдерами. Все кто выходят за стаб рейдеры, поскольку ходят в рейды, — отвечала девушка, бредя по грудь воде.
Выбравшись на берег, Заноза плюхнулась на песок в платье, на которое он тут же налип. Я себе такой роскоши позволить не мог и присел на колено, поводя стволом Кедра. Увы, кроме него, АПСа, короткого самурайского меча и ножа у меня ничего при себе не осталось. У Занозы вообще никакого оружия не было. И рюкзаки со всем содержимым пошли ко дну. При себе осталось совсем бедно. Разряженный телефон, фляжка с живчиком, коробочка с потрохами монстров остались при мне. У Катерины были свои запасы поменьше потрохов объемами. У нее они и остались. Хорошо, что не положили все яйца в одну корзину. В принципе с этим расчетом и не сложили. Нужно было быть готовым ко всякому.
Убедившись, что вот прямо сейчас на нас точно никто не кинется, посмотрел на реку и внутренне попрощался со всем добром, что утонуло с лодкой. Слишком далеко от берега и наверняка слишком глубоко. Мы были на самой середине, а тут это метров 100, а то и больше. Вдобавок место, где затонула лодка теперь точно не определить, нас сносило течением. Можно конечно попытаться, но без водолаза это заведомо проигрышная затея. У меня боец как–то в реке, где было всего по горло глубины и ширины два десятка метров, автомат утопил, так все отделение большую часть дня до самой темноты ныряло, но так и не нашли. На следующий день в обед все же нашли, но искал уже весь взвод. У нас нет ни взвода, ни двух дней. В любой момент может нагрянуть, кто–то не хороший, а мы тут на бережке.
Печально вздохнув по потерянному добру, тронул за плечо все еще лежащую на песке девушку.
— Что? — спросила она.
— Не время валяться. Пошли, нужно укрыться. Не дай бог появятся зараженные или внешники, — ткнул стволом Кедра в сторону леса.
— Пойдем, — Заноза вздохнула и уточнила. — Через лес пойдем?
— Выбора все равно нет. Или вдоль реки или через лес, — пожал плечами.
— Тогда лучше через лес. Заражённые уткнувшись в реку, тянутся вдоль нее. Правда на реке больше шансов встретить людей, но что это будут за люди большой вопрос. В общем, через лес, — говоря это, девушка поднялась с песка и как могла, отряхнула платье. — Пошли что ли? — спросила она закончив.
— Сейчас пойдем, — сказал и остался стоять на месте, вслушиваясь в округу.
— Кластер, похоже, старый, — отметила Заноза.
— С чего взяла? — решил поинтересоваться.
— Листья желтеют. Будь кластер новым, то все было бы зелено и сочно как поздним летом или ранней осенью, — охотно ответила она.
— Осенний кластер быть не может? — удивился я.
— Вполне может, но говорят в этой местности таких нет. Вот и получается более–менее полноценная жизнь у деревьев только в стабах и долго грузящихся кластерах. Тут снега нет, но в долгих кластерах, тянучках, деревья лисья сбрасывают. А так поговаривают в некоторых местах, даже антарктические кластеры есть со снегом и льдом.
— Может это стаб? — спросил с надеждой.
— Может и стаб. Да только что толку? Не во всяком стабе есть поселения. Тут может тоже есть, но пойди, найди его. А может это просто тройник…
— Все давай потише. Лес не любит болтливых, — остановил я ее словоизлияние. — Давай вон за те кусты, что бы с реки видно не было, — указал вполне подходящее место.
Отошли туда. Я снова замер слушая лес и реку.
— Может, высушимся? Я вся мокрая, — заканючила заноза.
— Сушиться некогда. Выжимай одежду. Скоро тронемся в дорогу, — ответил без раздумий.
— Отвернись, — сощурила глаза девушка.
— Если тебя жрать начнут тоже не поворачиваться, — съязвил я и сделал несколько шагов от нее в сторону леса.
Девушка, что–то едва слышно ворча за моей спиной зашебуршала мокрой одеждой. Я же оставив пистолет–пулемёт висеть на ремне, быстренько частично разобрал Стечкина и удалил где смог влагу. Собрав пистолет, то же самое проделал с Кедром. Понимая, что это все мелочи и нужно в ближайшее время заняться оружием плотнее, посмотрел свой теперь совсем невеликий боезапас. Полная обойма на 30 патронов в ПП и три обоймы по 20 патронов каждая к АПС. Всего 90 патронов 9 мм. ПМ. Остальные патроны осталось в лодке. Много с этой мелочью не навоюешь, но деваться некуда.
— Я все, — донеслось из–за спины.
— Хорошо. Вот пистолет. Держи пока. Смотри вот сюда вот так и попадешь, — показал, как следует целиться, но только примерно без тонкостей совмещения. — Если нажмешь сюда, выстрелит сразу же. Он не на предохранителе. Стреляй, только если кто–то выскочит неожиданно и других вариантов не будет. Если заметишь тварь заранее, то лучше просто мне скажи и ничего не делай, — вручил девушке АПС и, смотря одним глазом за округой, по быстрому выжал свою одежду.
Девушка старательно смотрела в сторону деревьев и держала оружие в корне неправильно. Говорить ничего пока не стал. Решил, что научу эту девчонку пользоваться оружием немного позже. Покачав головой, одел насквозь мокрые кроссовки. Оделся в свои немногочисленные вещи. Черепаху вернуть, обратно тоже не забыл. Сунул в мокрый карман свой не убиваемый телефон и мокрый паспорт в обложке с красной головой медведя. Помечтал о сухой одежде и о каком–нибудь плаще или пальто. Сейчас бы не помешало, что–то подобное, что бы согреться.
— Смотрю, оружие проверил, одежду выжал, даже телефон какой–то посмотрел, а спораны? — посмотрела на меня взглядом учительницы младших классов Заноза.
— Что спораны? — я глянул на раздувшуюся сумку.
— Они у тебя герметично закрыты?
— Не все, — часть добра хранилась, как придется.
— Надо перебрать, спораны влагу впитывают.
Не забывая смотреть за округой, посмотрели и перебрали спораны. Контейнер, доставшийся от Пуха, оказался влагонепроницаем, как и банка с контейнером от Таракана. Подмокли только добытые лично мной и брошенные, как придется трофеи. Их пришлось переложить в контейнер Пуха в отдельный отсек и переложить ватой взятой из другого. Контейнер с жемчугом Занозе не показал. Мне хватило ее восторгов количеством гороха и споранов. Она охала над почти полутысячей споранов и зажимала рот ладошкой, что бы ни завизжать от вида полутора сотен горошин.
Двинулись по лесу по слою пожухлой прошлогодней и свежей опавшей листвы, по полусухому травяному ковру с желтыми проплешинами на полянах. Вертел головой, как только мог, но ничего крупнее белки не видел. Донимали лесные насекомые. Пара хвостатых плутовок искала что–то на земле, но как только заметила нас, взбежала по стволам стоящих рядом деревьев и замерла где–то в кронах. Если животные для зараженных и вправду интереснее людей, то рано или поздно бедняжкам придет конец. Хотя о чем я? Рано или поздно нам всем придет конец. Ведь все же смертны. А так у белок есть шанс протянуть подольше многих.
Заноза всю дорогу намеревалась что–то мне поведать, и я устал на нее шикать. Все ждал встречи с каким–нибудь зараженным зверем. Шли долго. Уже когда одежда просохла, а отдохнуть и покушать хотелось все сильнее, вышли к поляне. На поляне зараженный и не слишком сильно изменившийся медведь, наверное, только начинающий споровик, или заматеревший пустыш, плясал на задних лапах вокруг дерева и царапал ствол когтями, но отчего–то не лез вверх. Медведь не точил когти и не развлекался. Им двигал чисто гастрономический интерес. На дерево от него спрятался мейн–кун.
Здоровенный котяра, которого я поначалу принял за рысь сидел высоко на ветке и зло шипел на заражённого. Даже для мейн–куна он имел крупные габариты. Длинна без учета хвоста сантиметров девяносто, высота в холке не меньше сорока сантиметров и вес килограмм восемь, а то и больше. Пушистая рыжая с вкраплениями белого цвета шерсть придавали кошачьему великану дополнительного объема. Да еще вдобавок шерсть стояла дыбом, делая его похожим на пушистый, но далеко не безобидный шар. Выглядел кошара так, что я бы точно не стал с ним связываться.
Медведь хоть и был худым до безобразия, но производил сильное впечатление, и связываться с ним совершенно не хотелось. Оружие у меня не то что бы завалить его безопасно и споранов более чем достаточно, так что зачем нарываться, если можно спокойно обойти по–тихому?
— Пошли, — сказал шепотом и потянул девушку, что бы пройти мимо.
— Хороший котик. Давай поможем, — шепнула она в ответ, заставив меня скривиться.
— На кой ляд он тебе? Зараженных привлекать? — прошипел я.
— Мы их и без него привлечем. Давай просто спасем.
Я молча вздохнул, ничего не отвечая.
— Ну, давай. Ну, давай, — заканючила она, схватив меня за рукав рубахи.
— Тихо ты, — выдернул руку. — Сейчас внимание привлечем и все. Потом пистолетом и железкой моей не отмашемся. Будь он даже пустыш это все же медведь. Любительницы животных блин, — вспомнил Катю с ее Дианой, прохлопавшей элитника вместе с нами идиотами.
Собака теперь снова будет одна, но она хотя бы жива в отличие от своей хозяйки. Ох, Катя. Катюша. Блонда. Не без бабских тараканов в головенке была девушка, но хорошая. Я таких, пожалуй, не встречал. С этой я быть может даже жизнь свою связать бы смог. А теперь ее нет. Труп красавицы блондинки с греческим профилем уже сожрал Тимошка. Теперь я просто обязан его кончить, хоть он и был просто оружием. Тимошку кончу, а с Ксеносом поступлю гораздо жёстче. Устрою ему жесткий полевой допрос, но спрашивать ничего не буду. Измучаю, что бы молил о смерти и убью. Не уверен, что мне от этого станет легче на душе и Екатерину это не вернет, но я должен. Так будет справедливо.
— Ну, давай, — еще раз дернула меня за рукав Заноза.
— Хорошо. Только нужно подумать, как это сделать, — принял решение способное стоить жизни.
— Выстрели ему в споровый мешок. Или меч туда воткни, — шепнула неугомонная девица.
— Почему именно туда? — с интересом уставился на девушку не забывая присматривать за зараженным медведем.
— Споровый мешок у них самое слабое место. Повредишь его и тварь сдохнет как от ранения в мозг. Краб так на моих глазах целого рубера убил, а этот мелочь, — яростно зашептала Заноза.
— Будем надеяться, ты ничего не путаешь, — на секунду прикрыл глаза.
— Не путаю, — тихо возмутилась она.
— Стой тут и не отсвечивай, — еще раз визуально проверил Кедр и крадучись двинулся к медведю.
Он перемещался вокруг мощного столетнего дуба словно большой, неуклюжий и лохматый ребенок в хороводе вокруг елочки. Мне приходилось двигаться за ним по еще большему кругу. Меня заметил мейн–кун и проявил недюжинный ум. Иначе просто невозможно объяснить, почему кот скакнул на ветку, что была пониже. Будь она еще чуть ниже и зверь–пустыш до нее бы дотянулся. Оказавшись поближе к врагу кот, стал его провоцировать. Он зашипел сильнее, премерзко закричал, как кричат кошки во время драки, замахал лапой, точно пытался достать ей медведя. Лохматый мышелов не иначе как пытался отвлечь от меня внимание. Это не поменяло мое отношение к относительно нормальному зверю, но рейтинг его полезности однозначно повысился в несколько раз.
Удалось приблизиться метров на пять. Смешное расстояние для ПП, но целился я все равно тщательно. Потом дал короткую очередь патрона на три прямо в споровый мешок. Тут же для верности выпустил несколько патронов и в затылок выше спорового мешка, но не уверен, что 9 мм. ПМ пробили медвежью кость. Но что–то из этого точно сработало. Медведь еще после первых выстрелов как–то странно всхлипнул, стал поворачиваться ко мне стоя на задних лапах, но его ноги заплелись, и он шумно рухнул набок, задевая могучей когтистой лапой ствол и оставляя на нем борозды. Задние конечности зараженного животного несколько раз дернулись и все движения прекратились. Тварь была мертва. По крайней мере, с виду.
— Ты молодец, — подскочила ко мне радостная Заноза.
— Нет не молодец, — серьезно покачал я головой.
— Почему это? — удивилась она моему серьезному даже в одночасье посуровевшему лицу.
— Был бы молодцом, если бы не пошел у тебя на поводу, — сказал ей и пошел удостовериться что медвежий труп действительно труп.
Он и в правду оказался полностью мертв, но кроме этого ничем не порадовал. В споровом мешке было пусто, точно его посетил заправский армейский прапорщик. Ни единого спорана, несмотря на то, что сам мешок выглядел достаточно многообещающе.
— Кис–кис–кис, — Заноза протянула руку к коту и пыталась сманить его с дерева, но гигант среди домашних кошек и не думал спускаться.
Как я убил медведя, он сразу же успокоился, и теперь спокойно сидел на своей ветке, с любопытством поглядывая на труп. Махнул на это все рукой и направился в выбранном ранее направлении.
— Ты чего? — спросила громче, чем следовало Заноза у моей уходящей спины.
— Ничего, — ответил я за спину.
— Не бросай меня, — плаксиво потребовала она.
— Так идем. Нам нужно уйти отсюда, пока никто не пришел на твой писк и выстрелы. И нам нужно найти чего–нибудь пожрать. Я в этом затыканном лесу даже гриба ни одного не видел, а желудок уже сводит от голода, — не только не остановился, но и шага не сбавил.
— А как же кошечка?
— Это не кошечка, а кот.
— Действительно кот, — девушка видимо посмотрела внимательнее и рассмотрела богатое хозяйство зверя.
— Захочет сам догонит. Я не собираюсь его с дерева снимать.
Кот словно поняв мои слова, а может, и действительно поняв их, сполз по стволу дерева хвостом вниз. Заноза подхватила его на руки и попыталась нести эту махину, но он слегка и, скорее всего, случайно поцарапав ее, вырвался и, отбежав от девушки, пристроился следом за мной.
— Ай! — воскликнула она, мотая рукой.
— Что случилось? — спросил я, все же остановившись и повернувшись к спутнице полубоком.
— Он меня оцарапал, — девушка обвиняющее ткнула пальцам в рыжего.
— Как ты до сих пор жива только, — вздохнул, качая головой, и зашагал дальше по лесу, не дожидаясь девушку.
Впрочем, она меня быстро догнала и пошла рядом, а кот перегнал нас обоих и шустро двигался впереди, изредка останавливаясь и дожидаясь медленных двуногих.
— Он что? Он нас куда–то ведет? — высказала догадку Заноза.
— Может и ведет, но мне кажется, он просто идет впереди, — вздохнул от необходимости отвечать в тишине леса я.
— Разве коты так умеют? В смысле показывать дорогу.
— Понятия не умею, а что умеют местные коты, — огрызнулся я. — Веди себя тише, а то накликаешь беду. Причем не как в поговорке, а в самом прямом смысле этих слов. Трещишь как сорока.
— Меня вначале так хотели окрестить, но я на Сороку не согласилась. Не понравилось мне это имя, — ничуть не обиделась девушка, но говорить стала чуть громче шёпота.
— Уже лучше, но постарайся все же помолчать, — похвалил я девушку, и мы пошли дальше.
Какое–то время шли молча, но не могу утверждать, что наслаждался тишиной. Мысли невольно возвращались к произошедшему с Блондой. На наблюдении за округой и осторожности приходилось концентрироваться. Приходилось заставлять себя быть внимательным, а это не хорошо. Так продолжалось достаточно долгий период, и я уже сам намеревался заговорить с девушкой и попросить ее что–нибудь рассказать, но не пришлось. Видимо молчание стало для Занозы совсем невыносимо, и она тихо, но быстро заговорила, наверстывая время, что провела в молчании. Вспоминала свою жизнь до Улья. Я же смирился с этим и молча следил за округой и почти не слушал ее. Полезной информации нет, а слушать ненужное в ущерб боеготовности глупо. Главное что это фоновое жужжание позволяет рассеять ненужные мысли и быть бдительным без ненужной сосредоточенности.
Кот всю дорогу так и бежал впереди вполне спокойно, и никуда не убегая. То ли мы такие везучие, то ли медведь тут был единственным зараженным на всю округу, но больше мы ни одной твари не встретили. Стало темнеть, и стал вопрос о ночевке. Выбрали для этих целей небольшую полянку.
Спичек у нас не было, линзы тоже, даже осколка бутылки в этом на редкость чистом лесу по пути нам не попалось. Да и солнце уже давало слишком мало света, что бы успеть разжечь костер нетрадиционным способом. Попробовал поджечь сухие ветки и мох с помощью удара своей молнией, но получилось только разбросать все это добро по округе. Даже дымка не пошло. Посему костра так развести и не сумели. Трением добыть огонь даже не пытались. Не чувствовал я себя героем художественного фильма про первобытный мир и понимал что скорее окончательно лишусь сил нежели добьюсь подобным образом чего–нибудь иного. Это на уроках НВП со слов учителя все просто выходило, а в армии нам с парнями как–то пришлось проверить теорию практикой. Намаялись всем отделением. Огонь все же зажгли, но промучились половину ночи. И это целым отделением здоровых парней, а не в одно уставшее пусть и необычное лицо.
Сели под деревом на краю поляны, спиной прислонившись к дереву. Кот притерся рядом. Животы слиплись от голодухи. Стало немного прохладно. Мы пока не мерзли, но под утро могло все измениться. Глотнули живчика, и кот увидев это и унюхав, что у нас за напиток, требовательно замяукал.
— Он же вроде меньше 14 – 15 килограмм. Зачем ему живец? — неслабо удивился я.
— Раз просит, значит нужен. Только не понимаю, кто его поил живцом до этого и как он не помер от спорового голодания, если подсел на него, — пожала плечами девушка. — Может он нам покажет своего хозяина? — в ее глазах тут же разгорелся интерес.
— Может и покажет, — не стал спорить с ней, а плеснул живца на ладонь и дал коту слакать. — Если хозяин жив и чем–то нам поможет это будет очень хорошо, — добавил, глядя как мейн–кун лакает.
— Если жив, — повторила за мной девушка, как–то погрустнев.
Замолчали. Мне вспомнилась собака, убегавшая от зараженной свиньи. Получалась эта мелкая собачонка, будучи неподверженная заразе из–за малого размера могла прожить в улье не один год. Могла, но прожила ли. Вспомнил и свои мысли о зараженном слоне. Получалось, что слон никогда не станет зараженным, но послужит для тварей вкусным кормом. Стал вспоминать кто самый крупный хищник. Подводных жителей решил не учитывать, поскольку не знал что в Улье с океанами и распространением заразы в воде. Из сухопутных, как подсказывала память, самым крупным пожирателем плоти был белый мишка. Страшный зверь сам по себе, а уж что с ним будет, развейся он до высшего зараженного. Да получи дар наподобие того какой был у Годзиллы. Это финиш. Решил не развивать это тему.
— Заноза, а какой дар у тебя? — спросил, вспомнив о даре Годзиллы.
Девушка смутилась и даже гладить кота бросила.
— Я ксер, — сказала она, чуть помявшись.
— Это что такое? — поднял я в удивлении брови.
— Ну, это как ксерокс. Если есть ингредиенты я смогу копировать предметы. Например, патроны. Меня за это Генерал и держал возле себя. Следил и дар развивал. Ему нужен был ксер, — разъяснила она.
— Редкий дар? — уточнил я.
— Да уж нечастый, — фыркнула ни с того ни с сего Заноза, — и очень полезный. Вокруг сильных ксеров целые поселения образуются.
— Ты сейчас серьезно?
— Про поселения?
— Да.
— Ну, может и не совсем так, но каждое уважающее себя поселение содержит и развивает собственного ксера, а по возможности не одного. Меня Краб с Просом вели в поселение. Говорили, что как сыр в масле кататься буду и надеялись, что им за меня немало перепадет, но вон как вышло, — раздался вздох. — Их Тимошке скормили, а я в рабство к Генералу с его шайкой попала. Так и не поняла кто они такие. Вроде не сектанты и не муры, но твари еще те были.
— Получается, тебя продать хотели? — подметил я.
— Они говорили, что им дадут вознаграждение за ценный кадр. Вроде, как и мне хорошо и им. Никакого рабства, если ты об этом.
— Ну, раз ксеры такие полезные, то тогда наверняка будет, куда тебя пристроить, — сказал с некоторым облегчением.
— Ты обещал взять меня с собой, когда пойдешь за Ксеносом, — не на шутку возмутилась Заноза.
— Обещать жениться и жениться это разные вещи, — парировал я.
— Что? — она прекрасно поняла о чем я, просто продолжала возмущаться.
— Если мы доберемся до поселения. До нормального человеческого поселения, то я оставлю тебя там. Иначе рано или поздно тебя сожрут и меня, скорее всего, вместе с тобой. Тебе не место среди всего этого. Тебя нужно посадить в безопасное место. Так понятно?
— Понятно, но это не честно, — девушка обиделась.
— Может и не честно, но взять тебя с собой это убийство. Ты не можешь вести себя тихо, не умеешь стрелять и у тебя прихоти, — перечислил я причины.
— Какие прихоти? — вздернула Заноза подбородок.
— Убей медведя. Спаси котика, — попробовал спародировать ее голос я.
— Это я так говорю? — она выпучила глаза.
— Может и не так, но манера речи смысла слов не изменит.
— Все. Считай, я на тебя обиделась, — девушка сначала отвернулась, а потом опустила голову на грудь и задремала.
Я тоже вроде проваливался в дрему, но был готов вскочить на любой шорох и нормально не спал. Пребывал в состоянии между сном и явью, но не более того. Разумеется, в такой полудреме ничего не снилось, а если и мелькали какие–то сновидения, то это не были сны–воспоминания и я не мог их вспомнить, когда проснулся.
А потом стало холодно, что бы спать в лесу. Заноза проснулась, клацая зубами. Я не отставал. Попытались согреться, прижавшись, друг к другу. Попрыгали, поприседали под недоумевающим взглядом кота и просто были вынуждены тронуться в путь. Благо забрезжили первые солнечные лучи, стало можно следить за дорогой и не опасаться наткнуться глазом на сук или полететь кубарем через упавший ствол.
В какой–то момент мы пересекли границу кластера и оказались не в лиственном, а в одуряюще пахнущем хвойном лесу. Шли по нему так же прямо пока не выбрались к ручью. Мучимые жаждой напились до рвотных позывов и только потом обратили внимание на призывно мяучащего и зовущего нас куда–то кота.
— Давай проверим, куда зовет, — предложила заноза.
— Думаешь, все же зовет? — засомневался я.
— А вдруг? — поджала губу и пожала плечиками девушка.
— А почему бы не проверить. Все равно не знаем куда идти, — решил я, мы пошли за хвостатым.
Кот не подвел и вскоре вывел к вольготно расположившемуся посреди широкой поляны квадрату искусственного происхождения. Состоял этот квадрат из частокола, надворных построек и двухэтажного бревенчатого дома. В частоколе имелась широкая калитка, но она была заперта изнутри. Рыжего это не остановило и он, моментально взлетев на ограждение, исчез за ним, оставив нас перед калиткой. Мы подождали, пока появится хозяин мейн–куна, но тот не появился. Зато на частоколе появилось само животное, и призывно помяукав, вновь исчезло во дворе.
— Держи, — достал из кобуры и вручил барышне АПС. — Как пользоваться помнишь? — спросил, понимая, что даже если помнит, что я показывал, то пользоваться не умеет.
К своему стыду я так и не провел с ней ни единого урока. А ведь нужно было хотя бы на ходу.
— Помню, — с гордостью ответила Заноза и взялась за пистолет неправильно.
— Я постараюсь быстро, — скривился как от зубной боли, но вот прямо в тот момент исправлять ничего не стал.
Подпрыгнул и зацепился за верх частокола, что был на высоте метра под два с половиной. Несмотря на большой собственный вес, достаточно легко подтянулся и, осмотрев пустой двор со ждущим меня котом, перевалился через ограду. Тут же отодвинул засов калитки и впустил Занозу.
— Тут никого? — шёпотом спросила она.
— Думаю что да, но ты все равно смотри по сторонам, а то мало ли. Пистолетом не маши и меня, если что, не подстрели.
— Хорошо, смотрю, — девушка усиленно закрутила головой, а я крадучись пошел к дому.
Сам предельно внимательно осмотрел пустой двор с колодцем по самой его середине. Входы во все постройки кроме самого дома закрыты на навесные замки. Вход в сени дома отрыт настежь. Кот уже шмыгнул в дверной проем и призывно мяукает сидя за порогом. С ПП наготове последовал за ним и еще на подходе почувствовал запах крайне далеко зашедшего разложения. Насторожился еще сильнее, но в вполне понимал, что если есть несъёденный труп, то перерожденных тварей тут нет. Даже в Городе при всем обилии мертвецов и на каждый труп находился урчащий желающий.
Готовый к худшему, вошел. В сенях стояли отлично сделанные самодельные деревянные лавки, стол, оцинкованные ведра, пара алюминиевых сорокалитровых фляг, пластиковая бочка литров на 200 и еще кое–что по мелочи. На перекладинах и натянутых веревках висели целые веники из разнообразных, скорее всего, лекарственных трав. У дальней стены была аккуратно сложена поленница сухих колотых дров. Дверь в дом нараспашку. Кот уже снова за порогом, несмотря на запах и зовет, как умеет.
Вошел в дом и стал стараться дышать пореже. Если в сенях пахло сильно, то здесь невыносимо воняло. Даже трупная вонь, царившая в городе казалась не такой сильной. Хотя там разложением несло всюду и мы с Катюшкой попросту пообвыклись, а тут после свежего лесного воздуха запах довольно давней смерти казался особенно сильным.
Осмотрелся в полумраке, рассеиваемом несколькими окнами бойницами. На первом этаже дома стояла пара лавок, большой накрытый пыльной скатертью стол с вазой с засохшими цветами и массивным ежедневником в кожаном переплете, имелись шкафы и настенные шкафчики. И шкафчики, и шкафы, тоже не заводского производства и тоже сделанные со всем тщанием. Наличествовала сложенная из красного кирпича и глины кухонная плита с выходящей в стену асбестовой трубой. Отметил наличие лампочки в простеньком плафоне и розетку на стене, значит где–то тут и генератор притаился. Вот только проку мне от него сейчас не много. Подзаряжать после налета беспилотника кроме телефона нечего. Коптер то остался на дне реки. Почти смешно — пока таскал, не смог его зарядить, как ни старался, а теперь, почти наверняка, могу зарядить безопасно, но нечего. Да и телефон не заряжу, если в доме случайно не найдется подходящее зарядное.
Дальний угол отгораживала занавеска, и запах гниения исходил точно оттуда. Подойдя к занавеске и отодвинув ее, увидел постель в коей и находился источник запаха. Труп мужчины в очень плохом состоянии. Мало того что он распух и сильно разложился, так еще при жизни его очень сильно кто–то порвал. Скорее всего, это был достаточно сильный заражённый. Рядом с человеком лежало его оружие. Это был самозарядный карабин Симонова в охотничьем исполнении с простеньким оптическим прицелом.
Задернув занавеску на время оставил труп в покое. Под ногами без стеснения громко мяукнул кот.
— Хозяин твой? — спросил, кивая в сторону занавески.
Разумеется, кот не ответил, и я направился к лестнице на второй этаж. Лестница была приставная и при желании имелась возможность вынуть ее из пазов и поднять наверх, отрезав себя от первого этажа. Прочный люк на высоте больше двух метров мог обеспечить приличную безопасность, но сейчас был открыт настежь.
Поднявшись наверх, обнаружил спальню, смешанную с мастерской и гардеробом. Крепкие шкафы и вешалки с одеждой, грубо сработанная, но прочная и явно удобная постель. Рядом с постелью большой сундук. Вдоль двух стен стояли верстаки и столы со стамесками и прочим инструментом для работы с деревом. У дальней стены под верстаками и на столах кучами свалены всякие резные дощечки и планки.
Следом за мной на второй этаж забрался кот. Я посмотрел на усевшегося под моими ногами рыжего великана. Глянул на одинокую резную планку лежащую рядом. Планка была довольно хороша. Заглянул в шкафы и сундук. В сундуке обнаружился полотняный мешок с патронами к СКС. Рядом с ним нашелся еще и увесистый железный ящик полный таких же патронов.
— Твой хозяин был отменным резчиком по дереву, — погладив следовавшего по пятам кота, спустился вниз и вышел к так и стоящей во дворе девушке.
— Ну что там? — спросила она.
— Труп, — коротко ответил я.
— И все? — уточнила она.
— Там есть много чего. Подберешь себе шмотки. Останемся сегодня тут и переночуем тоже тут. Кластер не перезагрузиться пока мы спим?
— Да кто же его знает, — она развела руками не убрав пистолет из правой.
— А как узнать?
— Кисляк почуешь, значит, перезагрузка рядом, а раньше ни как. Говорят, приборы какие–то для этого у внешников есть и стронги их иногда добывают, но сама таких никогда не видела. Еще говорят, есть люди с особым даром. Они способны чувствовать перезагрузку. А есть такие, кто ее и пережить без проблем способен. И слышала еще, что перезагрузка иногда очень быстро происходит. В считанные минуты. Но это не часто. Обычно кисляк не так быстро поднимается и на перезагрузку нужно какое–то время.
— Прекрасно, — покачал головой. — Запирай калитку. Будем труп хоронить, дом проветривать и посмотрим, что тут еще есть, — указал на характерное строение. — Вот это вроде баня, а баня это здорово. Я почти две недели нормально не мылся. Вдобавок отоспаться нужно, а то я скоро на ходу засыпать начну.
Сказал и практически не преувеличил. Если правильно считал, то пребывал в Улье/Стиксе уже одиннадцатые сутки. Хотя может уже и двенадцатые? Трудно быть точным в подсчетах, если несколько дней провалялся без сознания и когда был в сознании, не особо этим загружал мозг. Все это время, я нормально не мылся и спал куда меньше, чем следовало.
Первым делом вынесли труп. После вымыли все что смогли, но я был уверен, что от запаха мертвечины совсем не избавимся. Попробовали его забить, сжигая какие–то пахучие травы, что нашлись в доме, но до конца не получилось. Запах въелся в мебель и дерево стен первого и в меньшей степени второго этажа. После уборки поели найденных в доме же консервов. Ели во дворе, поскольку в доме это было трудновато из–за заметно ослабшего, но все еще сильного запаха.
— Хорошо, что консервы свежие, — сказала, закончив с едой и подкармливая кота отличной тушёнкой Заноза.
— Разумеется, — согласился я.
— Ты в курсе, что испорченные консервы и порченая еда для нас яд? — она отставила пустую жестянку, и кот полез ее вылизывать.
— Разумеется, в курсе, — покивал в подтверждение.
— Я об этом вроде не рассказывала, — она задумалась.
— Мне об этом мама с папой в детстве рассказали, — усмехнулся я.
— Да я не об этом! — воскликнула девушка. — Ты конечно прав и есть испорченное нельзя было и там, но тут для нас, иммунных, испорченная еда это гораздо большая опасность. Подцепить ботулизм здесь для нас это почти гарантированная и страшная смерть. Никогда не ешь сомнительной еды, а то загнешься в муках. Я сама не видела, но мне говорили, что это ужасно.
— Спасибо за информацию, — есть вроде до этого еще хотелось, а теперь аппетит как–то пропал. — Пойду копать могилу, — отставил еду, встал и пошел заниматься озвученным делом, а то труп, лежащий закутанный в тряпки за углом сарая это как–то совсем не по–человечески.
Пока копал яму под могилу Заноза взялась за ежедневник в кожаном переплете, что я приметил на столе. Оказалось, что этому ежедневнику больше 12 лет и его использовали наподобие дневника. Из него девушка выяснила кое–что о жителе этого дома и хозяине кота. В прошлой жизни его звали Егором. Он был нелюдимым одиночкой, и большую часть сезона проводил в тайге, добывая зверя. Потом попал сюда. Вышел в какой–то таежный поселок и попал под перезагрузку. Переждав туман, ушел и вскоре понял, что это новый мир в котором Егора перекрестили в Бирюка. Сменив имя, мужик не изменил своим привычкам и, потолкавшись среди людей, в стабе с названием Мехзавод решил уходить в леса. Поспрашивал народ, побродил, порисковал и нашел кластер с практически пустым и относительно безопасным хвойным лесом, перезагружающимся стабильно раз в восемь лет.
Бирюк поселился в новом кластере. Построил дом. Прожил в нем 4 года. Переждал перезагрузку в соседнем кластере. Снова не поленился построить полноценный дом. Потом жил спокойно еще восемь лет и пережил еще одну перезагрузку. Прожил после третьей перезагрузки пару — тройку лет, точнее понять у нас не получилось, и на этом дневник оборвался.
Все этот время он делал вылазки за споранами и добром. На одной из вылазок подобрал котенка, который стал жить с ним и вырос в крайне умного и все понимающего зверя. С людьми все время общался мало. Больших поселений избегал, но иногда встречался со сталкерами–рейдерами из Мехазавода и некоторые даже заходили к нему в гости. Кровать на первом этаже была как раз для таких гостей. Старожилы стаба его все еще помнили, хотя знавших его по жизни в стабе осталось совсем не много. Зато хватало тех, кто слышал о странном отшельнике и при встрече охотно делился с ним не очень интересными для Бирюка новостями.
Наверное, так и жил бы мужик спокойно дальше вдвоем с рыжим котом по имени Дизель, если бы не встретил какую–то порвавшую, но не убившую его тварь. В том, что убила его именно развитая тварь после прочтения последних записей в дневнике, сомнений не было. Речь шла о рубере зачем–то появившемся в пустом лесу. Отшельник упоминал, что раздобыл в Мехзаводе РПГ и собирался разобраться с посягнувшим на его лес тварью. Если бы с РПГ не получилось, то у мужика остался бы только его дар. Что конкретно за дар написано не было, но было понятно, что это мощный и смертоносный дар, работающий при прикосновении. Бирюку достаточно было коснуться рубера, что бы убить, но пойди, коснись его.
В конце отшельник сетовал, что у него всего один подобный дар. Вроде были другие, но совершенно не пригодные для боя. После этих сетований записей более не было, следовательно, после стычки с рубером мужик и умер. Видимо что–то не сработало с РПГ и пришлось применить свой дар. Убил монстра, но был порван. После этого у меня оставался вопрос только насчет того как отшельник добрался до своего жилища. Ну не кот же его дотащил, в самом–то деле? Похоже тоже на спеке приполз как Таракан. Правда спека мы в доме не нашли. Возможно, спокойно лежал в каком–нибудь тайнике или его больше не было.
Отдав последние почести Бирюку, мы занялись баней и отдыхом. Помывшись и напившись чая, приготовили живчика. После я, не смотря на опасность привлечь выстрелом порвавшего хозяина дома монстра, если он все же выжили не ушел, испытал карабин. Борясь со сном какое–то время, прождал, слушая лес. Никто не пришел, но заваливаться спать, пока, было рано. Вручил Занозе сначала Стечкина без патронов и поучил ее удержанию оружия и прицеливанию. Она, конечно, похолостила, то есть поимитировала выстрел без патронов, но это нельзя назвать тренировкой в стрельбе. Также научил ее удерживать и целиться из ПП.
Удовлетворившись тренировкой, нашел ключи и заглянул в пару сараев, но там меня ничего не заинтересовало. После занялся оружием и обиходил его как положено. Где нужно почистил, а где нужно смазал. Посмотрел не пострадала ли после купания граната. Последняя, насколько я мог судить, по–прежнему была вполне боеспособна. Устроил на просушку паспорт, который Заноза посоветовала выкинуть. Насухо вытер телефон и убедился, что влага не попала внутрь корпуса. Наконец, позволил себе и Занозе отправиться на отдых. Устроились на втором этаже. Там запах был послабее и, открыв окошечки бойницы, можно было проветривать. Легли спать в одной постели, но на разных краях большой Бирюковской кровати. На такой постели спать можно было не вдвоем, а втроем или даже вчетвером.
— А каково это? При коммунизме жить? — девушки не спалось, и она занялась расспросами.
— Не знаю, — отозвался я, отодвигая норовящего забраться на меня обнаглевшего кота Дизеля.
— Ну как же? — она в темноте села на кровати. — У вас же СССР не развалился? Или я чего–то не так поняла?
— СССР не развалился, но и коммунизма никто не построил. Партия решила, что это невозможно, да и не нужно. Мы построили развитой социализм с элементами капитализма, — попробовал разъяснить я.
— Это как? — совершенно не поняла она.
— Решение было принято в 88 году. Раздвинули Железные шторы, постарались улучшить отношения с западом, но без ущерба себе. Ввели кое–где элементы рыночной экономики. В некоторых отраслях разрешили частный бизнес, но жизненно важные элементы производства и многого другого остались под прямым или косвенным управлением государства. Там много всяких тонкостей, а я в этом слабо разбираюсь. Не моя сфера, — постарался я от нее отвязаться.
Спать хотелось ужасно.
— Железные шторы? — она усмехнулась.
— Ну да, — не понял ее веселости и постарался пояснить. — Холодная война. Гонка вооружений. Железные шторы.
— У нас говорили Железный занавес.
— У нас говорили Железные шторы, но большой разницы не вижу. Занавес. Шторы. Да хоть Стена.
— А мне знаешь, про что рассказывали? — с изрядной долей радости вспомнила Заноза.
— Боюсь, сейчас узнаю, — недовольно буркнул я.
— Точно, но ты как выходец из СССР обязательно должен это узнать. Говорят, где–то очень далеко есть стаб. Точнее даже не один стаб, а целое объединения поселений. Они зовутся Озерском. Где они я не представляю, но Краб говорил место известное даже в наших местах, хотя похвастаться, что там был, вроде как никто, не может. Встречаются те, кто говорят, что были там, но они почти наверняка врут. Известно это место больше не само по себе, а потому что им управляет Иосиф Виссарионович Сталин. Может тот самый или его двойник. Говорят, он почти безвылазно сидит в своем бункере и выходит только, что бы изредка показаться народу и для профилактики трясучки… — под эту ее сказочку и на этом самом месте я и провалился в сон.

Глава 11: Черный лес. 

Я не знал, как попал сюда, но и не задавался этим вопросом. Перед моим лицом были деревянные двухстворчатые двери с табличкой гласившей «И. В. Сталин». Рядом стоял стол с секретарем вождя народов Поскребышевым и выглядел он точно так, как я его себе представлял когда–то, а не как он выглядел в реальности. Высокий, крепкий мужчина с угрюмым лицом. В форме НКВД и кобурой с ТТ на поясе.
— Самурай проходите. Иосиф Виссарионович вас ожидает, — секретарь поднялся и, выходя из–за стола, указал рукой на двери.
Я вошел. Поскребышев притворил за мной створки дверей. Вождь ждал меня сидя за столом ровно, так как он сидел во многих фильмах моего родного мира. Видимо это, оттого что местный Озерский Джугашвили смотрел фильмы про Иосифа Сталина и для чего–то пытался соответствовать образу из кино. Я глядя на легендарную фигуру, и не зная, как с ним следует себя вести, замер, едва переступив порог кабинета, и так стоял, не зная, куда деть задрожавшие руки.
— Проходите, — Иосиф Виссарионович жестом радушного хозяина пригласил меня пройти и указал на обитое кожей регулируемое по высоте поворотным механизмом офисное кресло на колесиках.
— Благодарю, — ответил я и прошел к предложенному месту, но сесть без дополнительного приглашения не посмел.
— Присаживайтесь, — самый знаменитый грузин в истории Союза, будто прочтя мои мысли, указал ладонью на кресло.
— Спасибо, — сел на краешек точно гимназистка.
— Если ничего не путаю, вы Самурай, — говорил он без знаменитого на весь мир акцента.
То ли не было его никогда, то ли здесь за многие годы практики в русском, а может и не только русском, он пропал окончательно.
— Да Иосиф Виссарионович, я Самурай, — едва заставил себя усидеть и не вскочить при ответе.
— И откуда же такое прозвище? Владеете боевыми восточными единоборствами? Мечом?
— Что вы. Нет, конечно, — немного засмущался я. — Единоборствами, правда, владею, но не восточными, а нашим САМБО. Мечом же никогда до Улья не пользовался и можно сказать, в руках таковое оружие не держал. Получилось, что я, по началу, как попал сюда, с мечом японским ходил и сейчас с ним хожу, вот меня крестный и окрестил меня так.
— С этим разобрались, — Сталин покрутил знаменитый ус. — Слышал я, что вы потеряли товарища, что пришел с вами в новый мир и там состоял в партии. Точнее пришла и состояла, ведь товарищ была девушкой. Это так?
— Так, — виновато опустив глаза, без просьбы стал рассказывать. — Мы спешили скрыться из одного опасного места. Приехали к причалу в каком–то поселке и стали грузиться в лодку, а Блонда, так ее звали, осталась сторожить пленного и следить за округой. Уже погрузились, но она захотела снять с крыши пулемет и задержалась. Тут из укрытия выпрыгнул элитник и смял ее как тряпичную куклу. Она уже упала мертвой. Я даже не представлял до этого, что монстры могут прыгать на такое расстояние. Там было около 50 метров. Он пролетел эту дистанцию точно пуля. Блонда даже понять ничего толком не успела.
— Что элитник прямо так и сидел в засаде? Ждал, пока завершите погрузку?
— Скорее всего, именно сидел, — ответил стыдливо, не поднимая глаз. — Он был под управлением нашего пленного. Тому Улей подарил умение для этого. Пленный перехитрил нас и отправил элитника вперед или вел его следом за нами. После тот подкрался в самое удобное место и атаковал в самый подходящий момент.
— Как же вы уцелели?
— Этот элитник встал щитом между мной и пленным и не мог сойти. Иначе бы я обязательно пристрелил подонка. В тот момент я бы возможно не постеснялся даже присутствия элиты.
— Значит, тварь вас не атаковала? — Сталин поднялся из–за стола и стал его обходить.
— Нет, — я все же поднял на него глаза.
— Вы спокойно погрузились в лодку и уплыли? — он пошел вокруг стола, заложив руки за спину.
Я почувствовал что–то неладное. В сердце закралось беспокойство и стало стремительно разрастаться в страх. Я понимал, что, может, я ни в чем не виноват, но перед собой и этим откровенно допрашивающим меня легендарным человеком мне не оправдаться. Для нас двоих я виноват, что не спас Блонду и неважно, что я мог и чего не мог. Я должен был предвидеть такую ситуацию и быть готовым к любому повороту событий. Я подготовленный и имеющий боевой опыт солдат. Пусть и списанный.
— Да, — ответил далеко не сразу и сглотнув ком вставший в горле.
— И совесть вас после этого не мучает? — Иосиф Виссарионович успел обойти стол и нависнуть надо мной точно великан над лилипутом.
— Нет. А должна? — вжался в спинку кресла и захотел вместе с ним провалиться прямо сквозь землю.
— Должна и мучает. Я твоя совесть, — он схватил меня за плечо и стал отчаянно трясти.
Открыл глаза, сел и ошалело уставился на Занозу, держащую меня ровно в том месте, где схватил Джугашвили.
— Ты метался во сне, и вставать пора, вот я тебя и разбудила, — как–то виновато сказала она.
— Звиздец мне сны сняться. Не Африка так эта дребедень, — закрыл глаза и откинулся на постель.
— Что–то плохое? — поинтересовалась она.
— Хуже некуда. Зачем ты мне вчера, на ночь глядя, про Озерск и Сталина рассказала? — снова открыл глаза и повернулся на бок.
— Ну, ты же коммунист и я подумала, что тебе будет интересен один из старейших стабов, в котором еще с тех времен рулит такая личность.
— Он мне снился, — покачал я головой, недоумевая.
— И что? Такой страшный?
— Кому как, а я теперь сомневаюсь, что когда–нибудь отправлюсь в этот Озерск, как бы там хорошо ни было, — посчитал лишним объяснять ей, что этот Сталин из моего сна ничего общего с настоящим, скорее всего, не имеет и так проявляется мое самоедство.
— Прямо так?
— Прямо так. Подвинься, — подтолкнул ее с кровати. — Давай есть, собираться и выходить. Чего приготовила?
— Ничего, — невозмутимо покачала девушка головой.
— Консервами позавтракаем, — вздохнул, вставая с постели.
— А я что должна была завтрак приготовить? — запоздало сообразила моя новая и, похоже, бестолковая спутница.
Вот совсем не Катерина. Даже рядом не стояла и дело тут не во внешности. С той я был как с родной и у нее таких вопросов никогда не возникало. Если была возможность, всегда готовила. Хоть что–то, хоть из чего–то, но всегда. Эта же имея в наличие полноценную кухню со всем содержимым не сообразила, что консервы еще надоедят, и стоит позавтракать чем–то не просто горячим, а вареным.
— Это просто звезда, — проворчал недовольно и направился на выход.
Собирался пойти к колодцу и умыться ледяной колодезной водой. Нужно было сбросить с себя остатки сна и привести голову в порядок. Мне эта голова нужна свежая и думающая о деле, а не о том чего уже никак не изменить. Катерины нет, и как бы моя совесть меня не мучила этого не открутить назад, не встать вместо нее на пути у элитника и не спасти каким–то иным способом.
Умывшись, отправился завтракать. На глаза попался уксус, и Заноза застала стоящим меня с ним в раздумьях. Она постояла, посмотрела. Потом зачем–то обошла меня по кругу.
— А мне дашь? — наконец спросила она.
— Я вообще не знаю, стоит ли его пить или нет, — поставил бутылку с уксусом на стол.
— Конечно, стоит, — она всплеснула руками.
— С чего это? — взглянул на нее с интересом.
— Я слышала, как тебе Генерал говорил, для чего нужен горох, так что не прикидывайся, что не знаешь, — она подбоченилась и прищурилась, но злого выражения лица не получилось, хотя она старалась изобразить и его.
— Доверять словам человека пытавшегося меня убить? — сказал с саркастической улыбкой.
— В этом плане он обычно не врет. Тренирует свой дар и читает людей по–настоящему. Как часто он велел тебе пить горох?
— Неделю через день, потом неделю перерыв.
— Так редко точно ничего не будет, — она махнула рукой. — Краб по две в день порол, когда было чего. Дар качал. Он телекинетик был и еще зажигалка. Мог небольшой огонек на пальце или ладони зажечь.
— Значит, через день пить не страшно и от этого мой дар точно станет сильнее? — уточнил я.
— Именно! — она поучительно подняла указательный палец. — Я конечно не знахарь, но мне кажется, что через день можно пить вообще без перерывов.
— Я лучше со знахарем посоветуюсь, прежде чем пить без перерывов. Меня не вырубит после приема? Плохо не будет?
— Не слышала о таком. Если жрать горстями, то можно отравиться, а если по одной, то точно нет. Жемчугом, наверное, можно отравиться с одной, особенно черным, а горох это горох.
— Ну, тогда делай, — кивнул в сторону уксуса и сел за стол. — Я посмотрю на это дело. Поучусь.
— Хорошо, — она повела плечиком и не спеша, с видом профессионального бармена, взялась за дело.
— Ты говорила про жемчуг. Растолкуй нормально, что это такое, — оперся подбородком на ладонь.
— Есть белый жемчуг, красный и черный. Про белый знаю только что он точно есть и ему приписывают совсем чудесные свойства…
— Он из квазов людей нормальных делает, — вставил я.
— И не только, — согласилась она. — Черный жемчуг сильно прокачивает дар или дары, может помочь открыть новый дар. Красный жемчуг по сути то же самое, но от него вероятность стать квазом гораздо меньше. Он везде стоит в два раза дороже черного, вот только мало кто продает. В некоторых местах люди вообще никогда жемчуга не видели, — она разлила уксус по стаканам и протянула раскрытую ладонь. — Горох, — потребовала у меня.
Достал и вручил ей две горошины. Под моим неотрывным взглядом Заноза бросила по горошине в посудину. Горох довольно быстро растворился в уксусе. После девушка погасила раствор гороха в уксусе самой обычной содой и развела получившуюся бурду водой. Разумеется, в конце содержимое было процежено. В отличие от моих ожиданий много времени это не заняло.
— И все? — сощурил один глаз я.
— А ты чего хотел? — улыбнулась девушка.
— У меня практические работы по химии в четвертом классе сложнее были.
— А у меня химия была только с пятого класса, — зачем–то сообщила Заноза.
— Что? Прямо вот так пить? — не стал продолжать я тему школы и химии.
— Хочешь на голову встань, — решила уколоть меня она.
— Ну, тогда поехали, — я сидя поднял посуду как во время тоста.
Мы выпили жидкость с очень необычным и довольно мерзким уксуснокислым вкусом. Решил считать это лекарством, как и живчик, а у лекарства вкус не обязан быть приятным. После приема раствора стали обильно завтракать консервированными кашами. Завтрак получался далеко не легкий, но и грядущий день представлялся соответствующим. За едой не слушая болтающую девушку, думал о Кате и о том, как мы приняли черные жемчужины, хотя для одного была красная. Получалось, один из нас мог рисковать гораздо меньше, нежели рисковал, но кто же об этом тогда знал.
Покончив с завтраком стали собираться в дорогу. Собрал тяжёлый рюкзак себе и полегче спутнице. Вооружился дополнительно СКСом. Забрал вообще все имевшиеся патроны и пожалел, что есть только патроны к карабину. Прибрал к рукам хороший бинокль. Повесил на руку старые механические часы. Они лежали в доме. Похоже, не таскал их Бирюк, когда шлялся по лесу. Время выставить получилось только очень приблизительно, но все же лучше чем ничего. А то, сколько в городе пролазили, а часы найти так и не сподобился, да и не особо нужны они мне были, пока работал телефон. На вторую руку нацепил компас. Самый простой по конструкции и как надеялся безотказный. Сейчас вещь бесполезная, но как только узнаю направление куда идти, то пригодится. Еще разжился балаклавой, не армейской, а просто лыжным чулком с прорезью для глаз. Заноза посоветовала нацепить мне ее при встрече с людьми, поскольку рожа у меня уж больно похожа на морду пустыша или бегуна. Я с ней согласился и, подвернув ШПСку, так у нас балаклаву в армии многие называли, нацепил ее на голову как простую вязаную шапку. Если что разверну и помимо глаз, никто ничего не увидит.
Изменил своему вакидзаси. Отдал меч Занозе. Не уверен, что она себе им не отрежет руки, если решит пустить в дело, но за какой конец держаться знает. Себе на замену в доме отшельника отыскал тактический топор или большой тактический томагавк — не уверен как правильно называть сей предмет. Старый и потрёпанный, но вполне надежный, он показался куда уместнее короткого самурайского меча. Рифленая рукоять длинной сантиметров под семьдесят полностью из черненого металла без пластика или резины. Не слишком большая, но поболее чем у рабочего топора рубящая кромка, несколько отверстий для облегчения увесистой рабочий части. С противоположной стороны от кромки топора вместо обуха чуть изгибающийся похожий на клюв клин. Вполне удачная комбинация, что бы рубить тянущиеся лапы и одним ударом пробивать прочные черепа не очень развитых тварей.
— Теперь ты не Самурай, — прицепляя ножны меча к ремню, добытому там же где и топор, усмехнулась Заноза.
— С чего это? Из–за меча, что ли? — спросил, приспосабливая новое оружие, так что бы всегда было под рукой.
— Разумеется. Теперь буду звать тебя просто кваз, пока новое прозвище не придумаю, — она тихо рассмеялась.
— Не поспоришь, — невольно коснулся шеи в том месте, где кожа огрубела и потемнела.
— Может Топор? — предположила она, притворно раздумывая.
— Так ты мне при каждой смене оружия имя менять будешь, — покачал головой. — Зови Самураем, раз уж так окрестили.
— Я пошутила. Конечно, Самураем буду звать, Топор, — Заноза снова тихо рассмеялась.
— Не доведу я тебя до стаба, — наигранно печально вздохнул.
— Что это? — напряглась спутница.
— Прибью дорогой, — вздохнул еще печальнее и наигранней.
— Это вопиющая несправедливость. Я ксер. Я нужна людям, — со смехом ответила девушка, поправляя на поясе ремень с АПС.
Вооружил ее Стечкиным, что бы ни ходила с одним мечом. Еще раз показал, что с ним и как делать, принял небольшой экзамен, но строго настрого запретил стрелять без моего разрешения. Прострелит еще чего доброго себе ногу, или мне голову, а толком научить владеть оружием некогда. На такую науку нужно время и патроны.
— Теперь ты Самурайша, а не ксер, — попробовал поддеть ее я.
— Самурайша это прозвище, а ксер это дар. Тогда уж нужно сказать: не Заноза, а Самурайша. И не говорят так. Что за слово Самурайша?
— Да ну тебя, — махнул рукой. — Пошли отсюда.
— Пошли, — девушка пошла следом за мной.
Она переоделась в не слишком подходящие по размерам вещи Бирюка, но все же это было лучше платьица. Сапоги, штаны и куртка. Для леса самое то. Пришлось ее учить мотать портянки, что бы ни сбила ноги в кровь в великоватых сапогах. Пришлось намотать портянки потолще, но вроде ничего. Пока походит, а там глядишь, что–нибудь подберем.
Были в доме и еще сапоги, и я бы с удовольствием поменял кроссовки на них, но мне они оказались сильно малы. Тут намоткой портянок потолще не спасешься, так что пришлось на своих ногах оставлять все как есть и надеяться, что этот Мехзавод или какой другой стаб найдется, прежде чем я издеру не слишком подходящую для местных реалий обувь.
Сразу за калиткой девушка остановилась и стала звать Дизеля, а тот ни в какую не хотел идти с нами. Он подобно египетскому сфинксу у пирамиды, сидел возле могилы хозяина с самым невозмутимым видом и, похоже, не собирался оставлять своего поста.
— Сделай поводок и веди на нем, — предложил я.
— Это жестоко, — покачала она головой.
— Сам кот не пойдет. Останется здесь. Но это не беда прокормиться как–нибудь мышами, — отмахнулся от проблемы я.
— А живчик? Он пьет живчик. Вдруг он без него умрет как мы? — Заноза не на шутку забеспокоилась.
— Тогда делай поводок и волоки, но он тебя после этого любить сильней не станет, — вернулся к первому предложению я.
— Может, сделаешь ты? Пусть тебя не любит, — ей показалось, что она нашла лучший выход из ситуации.
— Ну тебя, — зашагал прочь в выбранном почти наугад направлении.
К сожалению, в доме отшельника, в том числе в дневнике не было ни одного указания, где находится не единожды упомянутый стаб Мехзавод. Я бы не отказался от подробной карты, но был согласен и на простое указание направления. Но, увы, увы. Увы.
— Подожди! — девушка метнулась в дом.
Я решил подождать и даже вернулся к калитке, что бы посмотреть на предстоящее зрелище. Заноза выбралась из дома с каким–то длинным шнуром и решительно направилась к коту. Дизель посмотрел на девушку с пониманием ситуации и обречённостью приговоренного к жестокой казни. Но кот не двинулся с места, несмотря на приближение угрозы. Он ничего не делал ровно до того самого момента, пока на его шее не попытались завязать конец шнура. Как только это произошло, кот впился когтями в тянущиеся к нему руки и очень громко со всей кошачьей злостью зашипел.
— Самурай, смотри чего он, — почти со слезами девушка издали показала мне поцарапанную руку.
— Поцарапал. Ничего страшного, — повел плечами я.
— Надо кровь смыть и рану заклеить. Краб говорил: зомби кровь точно акулы чувствуют, — в ее устах это каждый раз звучало так, словно Краб был истиной в последней инстанции.
Хотя пока подвергать сомнению озвученные Занозой слова покойного мужика у меня причин не было. Все озвученное девушкой было вполне понятно и логично. Тем более что многое уже подтвердилось на собственном, пусть пока и небогатом, опыте жизни в Улье.
— Займись рукой, а я котом, — подошел и забрал шнурок.
— Хорошо, — девушка отошла к колодцу, а я занялся делом.
Сделал затягивающуюся петлю, подошел к Дизелю, демонстрирующему решительность выгнутой спиной и вздыбленной шерстью, быстро накинул петлю на шею животного. Кот рванулся от меня прочь, но силенок у него было много только для кота, а вот для борьбы с человеком, тем более квазом, маловато, так что я без проблем удержал шнур в руках. Петля затянулась на шее кота и животное, не прекращая борьбы, быстро захрипело.
— Ты его задушишь! — слишком громко возмутилась Заноза.
— Не задушу, — Дизель сменил тактику и с отчаянностью обреченного бросился на меня, и пришлось отпихнуть кота ногой. — Если хочешь, давай его в мешок посадим и понесёшь. Может так тебе гуманнее покажется, — снова пришлось отпихнуть нападающее животное.
Второй раз кот не дал отпихнуть себя просто так и, вцепившись в штанину, повис на горке. Пришлось взять его за шиворот и поднять в воздух. Недовольный Дизель смотрел на меня зло. Словно собирался немного подождать, а потом, когда я расслаблюсь, крайне жестоко отомстить. После такого взгляда я бы не удивился его попытке загрызть меня во сне.
— Самурай! — вскрикнула Заноза.
— Ну? Чего там? — спросил, не глядя на девушку.
— Самурай, там бегун. Матерый, — помертвевшим голосом сказала она.
Я повернулся к калитке оставленной открытой и увидел голую женщину с отвисшей грудью. Поплывшее изменившееся лицо перепачкано в крови, на ногах узлы мощных мышц, а на всех пальцах зарождаются плоские когти. Даже в самой фигуре что–то изменилось и теперь это существо примешь за человека, если только в кромешной темноте. Еще чуть–чуть и из твари получится молодой лотерейщик.
Бегун моментально нацелился на кота в моей руке. Ему было наплевать на нас. Сообразив, что делать, без какой–либо притворной жалости отшвырнул Дизеля в дальний конец двора. Бегун стремительно рванулся с места и промчался мимо меня. Я подхватил висевший на ремне Кедр и тут же вскинул. Кот прыгнул метра на два вперед и настолько же вверх. Прыжок его завершился на стене и зверь тут же стал карабкаться вверх, на крышу. Бегун замер под стеной и задрал морду выискивая взглядом животное. По его лицу скользил вверх шнурок все еще висевший на шее мейн–куна.
Я двинулся вперед, наводя оружие на затылок монстра. Тот, кажется, сообразил, что до еды можно добраться только потянув за веревочку, и схватил ее. Потянуть бегун не успел. Я нажал на спусковой крючок и несколько пуль попали в голову перерожденного. Тот постоял пару секунд как будто раздумывал, умирать ему или нет, но когда я уже хотел снова открыть огонь, наконец, завалился на землю. Его ноги задрыгались в последней судороге, а рука так не выпустила шнур. Шнур натянулся и потянул упирающегося изо всех сил котейку с крыши. Дизель все же не упал, но повис на стене, хрипя из–за передавленной петлей шеи.
— Спасай своего кошака, — буркнул я и направился к калитке.
Нужно было немедленно проверить, что там снаружи. С такой беспечностью, такими спутниками и такими котами матерого элитника или целую стаю зараженных проморгать не проблема. Снаружи ничего и никого не было, но обратно внутрь частокола не пошел, а остался слушать лес и уговоры Занозы направленные на мейн–куна. Быстро справиться с Дизелем у нее не получилось, но в итоге она вышла с ним. Кот выглядел недовольным, косил злобным взглядом, зло фырчал, но шел на шнуре.
— Ты чего с бегуна спораны не взял? — напомнила она о том, на что я пусть не сознательно, но забил.
— Зачем? У меня их полно, — пожал плечами.
— Ты чего совсем?
Думал, она покрутит пальцем у виска, но нет. Просто посмотрела как на клинического идиота.
— Ты же видела. У меня их действительно полно, — вздохнул я.
— Спораны это все равно, что деньги. Тут их так используют, — она потрясла передо мной рукой сложенной в щепоть.
— Тут их используют вместо денег? — уточнил я.
— Именно, — с лицом учителя, наконец, объяснившего что–то самому тяжелому в классе ребенку Заноза кивнула.
— А горох и жемчуг? — решил уточнить я.
— Это как валюта покрупнее, — она кивнула.
— А оранжевые нити? — решил разузнать все до конца.
— Нити? — девушка сразу не поняла, но до нее быстро дошло. — Янтарь, наверное?
— Сейчас, — я показал те нити, что достались от Пуха.
— Обычный янтарь из него делают, спек. Я тебе говорила.
— Помню. А это? — показал наследство Таракана.
— Узелковый янтарь. Это вообще шикардос. Из него делают отличный спек. Такой спек берут не тупо наркоманы, а рейдеры с достатком. Если прижмет, такой спек реально может спасти жизнь, — покивала она со знанием дела.
— Ну, тогда жди, — я все убрал.
Одно дело ингредиент для полезного раствора, если этого ингредиента у тебя на пару лет и совсем другое дело эквивалент денег. Жадным до финансов я никогда не был, но и раскидываться ими как–то не привык. Они полезный инструмент в решении проблем. Можно будет купить достойное оружие, экипировку и патроны. В таком случае на пару лет споранов точно не хватит на такой срок, их понадобится гораздо больше. Деньги это вообще такой предмет, что то они есть, то их сразу нет, так что, осознав ошибку, сбегал и разобрался со споровым мешком.
Наконец можно было двигаться дальше.
— Пошли, — выйдя из калитки и закрыв ее, указал направление движения.
Какое–то время шли молча. Точнее я шел молча, а спутница уговаривала кота не противиться. Обещала, что когда они дойдут до стаба, то кот получит все самое лучшее и будет, как сыр в масле кататься. Мол, ему даже мышей ловить не придётся. Будет вкушать рыбные деликатесы и самую вкусную натуральную колбасу. Разумеется, все будет без консервантов и сои. По всей видимости, для Занозы их отсутствие было важнее, чем для Дизеля.
— Тебе кто–нибудь говорил, что ты на Скота Эдкинса похож? — вдруг оставила кота и решила поговорить и со мной Заноза.
— Нет, не говорили. Я даже не знаю, кто это, — ответил я.
— Актер такой. У вас зарубежные фильмы, наверное, не показывают. Наверняка цензура? — предположила она.
— Цензура есть, но она большинство фильмов пропускает целиком. Не пускают только фильмы пропагандирующие гомосексуализм, оскорбляющие социалистический строй, советский народ и призывающие к свержению социалистического строя. По возможности такие сцены вырезают для нашего проката. Не пускают фильмы, только если после работы цензуры остается меньше 70 процентов от хронометража.
— Фильмы со злыми русскими пропускают? Там где мы бандиты и главные злодеи?
— Если они не оскорбляют советский народ и не делают всего, что я назвал. Таких фильмов я смотрел полно. В большинстве западных фильмов обязательно есть русский злодей, но этого Эдкинса я точно не знаю. Может, у нас его нет? Такое ведь возможно?
— Вполне, — она дернула кота, который вновь заупирался. — А может ты этот Скот Эдкинс и есть. Уж больно на него похож даже не смотря на изменения. А уж если убрать все изменения, то прямо копия будешь.
— У нас с тобой бесполезный разговор. Раз уж ты никак не уймешься, расскажи что–нибудь полезное, — решил менять тему.
— Что, например?
— Например, — я задумался. — Хочу знать больше о зараженных, внешниках, мурах, квазах и вообще обо всем в Улье.
— Давай про зараженных. Есть какие–то вопросы?
— Да полно. Начнем с того что хочу подробнее знать о стадиях развития. Кто за кем идет от самого начала? И не просто споровик, горошник, жемчужник. Первый пустыш. Ползун это ослабший от голода пустыш. За ним кто? Бегун?
— Погоди, — подняла руку Заноза. — Среди пустышей есть не только ползуны. Есть еще прыгуны или джамперы.
— Прыгают далеко? — приподнял бровь я.
— Нет, могут ускоряться, но совсем ненадолго. Пробежит метров пять, может десять и все. Сдувается. Это чуть–чуть начавший меняться в бегуна пустыш. Прыгнуть тоже может, но не так далеко как другие твари. Хотя, скорее всего дальше, чем человек.
— С этим ясно. Такого я видел, — кивнул.
— Из пустышей получаются бегуны. Считается что этих в улье больше всех. На бегуна наткнуться проще, чем на пустыша. Эти могут совершать довольно длинные скоростные рывки и могут бежать со скоростью не уступающей человеческой несколько километров. Матерых бегунов называют спидерами. Они очень опасны, если у тебя нечем от них отбиться. От таких на своих двоих точно не убежишь. Бегуны матереют дальше и становятся жрачами. Жрачей еще лотерейщиками зовут. Ты лотерейщика видел, когда мы с хутора улепетывали. Помнишь?
— Помню. Видел и не только их. Бегунов тоже видел и матерых и не очень. Что можно взять с бегуна? Я находил споран, но не всегда.
— А с них только спораны и можно брать. Больше в бегунах ничего нет. Когда пустые попадаются, а когда один или два спорана, но не больше. Давай дальше спрашивай.
— Что в лотерейщике?
— Тоже спораны, но изредка можно найти горошину. Его из–за этого лотерейщиком и зовут. Ведь лотерея же получается, — очередной рывок поводком кота. — Лотерейщик развивается в топтуна. Он больше, страшнее, сильнее, но узнать его легче всего по отсутствию причиндалов. Все кто до него причиндалы еще не потеряли и бегают с голыми писками. Если увидел лотерейщика без письки, значит, он вот–вот станет топтуном или его уже им можно считать. Еще его легко можно узнать по прыгающей походке и по костяным пяткам. Там происходят сильные изменения в стопе и, толи кость выпирает наружу, толи еще что. Я толком не знаю, но он ими стучит, когда ходит. Поэтому и зовется топтуном. Его еще чертом зовут, потому что кажется, словно он копытами стучит. С топтуна можно взять до 6 споранов и в половине случаев в нем есть горох. Топтун становится кусачем. У этого руки длинные и он напоминает обезьяну. Еще у него второй ряд клыков лезть начинает. В них почти всегда есть янтарь, хоть и почти мусорный. Споранов можно взять до 12. Горошин до 4. Из кусача получается рубер или иначе рапан. У них башка бывает на раковину похожа от костяных пластин. На руках шипы растут. Может больше полутоны весить и грызть толстые доски. Может разобрать машину, если на ней хорошей брони нет. Взять с него можно до нескольких десятков споранов, до 7 горошин. Еще говорят, что кто–то находил в таких жемчужину, но это редкость великая. Легче иммунным при загрузке кластера оказаться, чем найти в рапане жемчуг. Круче рубера только элита, а круче нее я никого не знаю. В таких споранов по нескольку сотен, полно гороха и практически всегда есть жемчуг. Говорят, что бывает и по семь жемчужин в твари, но это просто кайдзу какие–то, — она закончила.
— Что за кайдзу? Тоже зараженные? — совершил ошибку и узнал, что в ее мире существует фильм Океанский рубеж, в котором гигантские роботы сражаются с гигантскими монстрами. Еще узнал, что Годзилла в ее мире тоже снят и не раз и кайдзу и он это разные монстры. Ну, по крайней мере, это она так думала, а я другой информации не имел. Между разговорами о выдуманных монстрах поинтересовался, все ли элитники могут прыгать на 50 метров, как Тимошка, но точного ответа не получил. Ей говорили что–то о тварях с дарами Улья, и это мог быть один из таких даров, но это не точно.
Пока девушка, забыв о необходимости рассказать, о внешниках, мурах и квазах, усердно просвещала меня на тему фантастических фильмов ее родины мы вышли к чему–то новому и непонятному. О таком Заноза еще рассказать не успела. Нормальный лес, по которому мы шли, привычно обрезало точно ножом, но за ним начинался не новый нормальный лес, поле или что–то иное. За срезом начиналось нечто странное, чуждое и черное. Создавалось впечатление, что какой–то гигант облил черной краской большой участок леса. Антрацитово черные деревья. Точно такого же цвета трава и кусты. Рассмотрел даже птичье гнездо на ветке ближайшего дерева. Оно тоже было черным.
Я замер глядя на очередное непонятное явление.
— Мертвый кластер. Чернота, — прокомментировала спутница.
— Я так понимаю туда лучше не соваться? — уточнил я.
— Разумеется, — девушка всплеснула руками. — Если на пару минут влезешь то еще ничего, если сможешь выбраться, а если надолго, то с ума сойдешь или вообще помрешь. Потрогай. Оно на стекло похоже.
— Нет уж, — покачал головой. — Нет никакого желания. Как пойдем?
— Не знаю.
— Ты вообще разбираешься в местной географии хоть как–нибудь? — посмотрел на нее с любопытством.
— Не-а. Вообще не понимаю в этом ничего. Мне кажется, тут какой–то непонятный и постоянно меняющийся хаос.
— Кластеры загружаются одни и те же или похожие, а у тебя хаос, — немного удивился ее представлениям о мире я.
— Это не совсем так. Слышала, что появляются новые кластеры, но не знаю, появляются ли они в замен старых или как–то раздвигают их и появляются между ними.
— С раздвиганием звучит как полный бред, — сказал впрочем, без веселья и улыбки.
— Это Улей, детка, — усмехнулась она. — Тут иногда такая дичь творится, что ни один умник не разберется. Скорей уж мозги вывихнет и с ума сойдет, — тут она решила внести предложение. — Давай пойдем вдоль края. Тут, по крайней мере, внешников не встретим.
— С чего это?
— Людям становится плохо не только на черной земле, но и над ней. Вдобавок на черных кластерах электроника сбоит и дохнет. Беспилотник или вертолет может легко накрыться, вот они к таким местам без крайней нужды и не суются. Приборы попроще держаться подольше, но, как я слышала, тоже дохнут довольно быстро.
— Телефон? Часы? Компас? Оружие? — забеспокоился я.
— Наверное, тоже поломаются, но мы же туда не полезем.
На всякий случай отошел на несколько метров от черного леса. Там встал и немного подумал.
— Что–то незаметно, что бы внешники боялись этого явления. Нашу лодку утопил беспилотник. На пути к реке мы видели вертолет.
— Так, где река, а где чернота, — отмахнулась она.
— Это ножками далеко, а по воздуху, да по прямой расстояние плевое.
— Да может это маленькое пятнышко. Одно.
— Может и так, но мне так не кажется.
— Мало ли что тут кому кажется. Пройдем, увидим.
— Увидим, — согласно кивнул. — Будем идти, пока чернота не кончится или до поздней ночи.
— А если чернота кончится раньше ночи?
— Пошли, — не ответив на ее вопрос, зашагал вдоль черноты, не приближаясь к краю и прикидывая, сколько отмотали от реки.
— А знаешь, откуда берется чернота? — продолжила на ходу девчонка.
— Нет. Я же ее сегодня впервые увидел.
— Говорят, когда внешники заносят заразу в собственный мир, одним или несколькими черными кластерами может стать больше.
— То есть черные кластеры загружаются из зараженных миров? — уточнил я.
— Да.
— Может быть и такое, — на ходу пожал плечами.
— Краб не говорил что это точно так. Это легенда Улья. Тут много всяких легенд, не все из которых правда… — и речь пошла о легендах, подчас звучавших бредово даже на фоне всего происходящего со мной.
Прикинуть километраж по лесу не выходило даже примерно, и я плюнул на это дело. Шел, слушая болтовню занозы и приглядывая за левой стороной. Справа была чернота, а со слов спутницы из нее нападения ожидать не стоило. Твари не любили черноту также как и иммунные, а может даже сильнее. Ведь люди иногда совались в нее и проходили целые черные кластеры. Еще были и такие, кто знал как, и умел найти правильную дорогу через эти места. Кому–то помогал дар Улья, а кому–то опыт. Те же, кто совался сдуру и вовремя не выходил, оставались в черноте, навечно обращаясь в ее часть.
С перерывом на обед шли до самого вечера вдоль черноты. Устали как собаки. Заноза начала канючить и проситься на отдых. Пришлось огрызнуться на нее и заставить идти, но своего я добился — мы дошли до места, где кончалась чернота, и я вздохнул с облегчением. От нее исходило гнетущее ощущение, а уж когда с хрустальным звоном разбивалась отвалившаяся от дерева ветка, сердце уходило в пятки. С этим звоном у меня возникало ощущение как в детстве, точно я вернулся на похороны родителей. От этого во время пути и вызверился на Занозу, решившую ради этого звука побросать в черноту ветки и камни. Обидел девчонку сильно. Она промолчала чуть больше часа и все это время смотрела в сторону от меня, то есть на черноту.
Начало темнеть и пришло время думать о ночлеге. К этому времени как раз дошли до места, где чернота поворачивала крутым углом и граничила здесь с еще одним кластером. В углу находился небольшой тройник. Как объяснила заноза это своеобразный маленький стаб как раз в таких местах и располагающийся. Соответственно ночевать решили на тройнике. С двух сторон нормальные лесные кластеры и не известно, что может вылезти, но хоть с третьей стороны черный лес и беда оттуда не так вероятна.
— Ты вроде говорила, что патроны делать можешь, — сказал я после разогретого мной ужина из консервов.
— Да, а что? — заинтересовалась немного приободрившаяся после обильной трапезы девушка.
— У меня патронов к АПСу и Кедру мало совсем. В доме Бирюка такого добра не было, — расстроенно сказал я.
— Ну, могу и сделать несколько штук, — решила она сделать одолжение.
— Ну, так делай, — подбодрил ее жестом.
— Нет. Это так не работает, — она улыбнулась, — по крайней мере, у меня.
— Так как же это работает? — мой интерес был не подделен.
— Дай патрон, какой нужно сделать и ненужный патрон, — девушка протянула обе руки.
— Скажешь тоже. Ненужный патрон, — осуждающе покачал головой.
— Сейчас я могу только так, — развела руки в стороны, вроде как она не виновата.
— Давай тогда так, — дал ей патрон ПМ и патрон 7,62.
Вторых патронов было гораздо больше и какой–то частью патронов к СКС можно было пожертвовать в пользу пистолета и пистолета пулемета, которые мне были нужны не меньше.
Заноза посмотрела на них оценивающим взглядом. Взяла в одну ладонь патрон 9 на 18 ПМ, а в другую патрон 7,62. Прикрыла глаза и открыла вместе с ладонями. В обеих ладонях были патроны ПМ, но в той, где до этого лежал патрон к СКС, наличествовала некая мелкозернистая субстанция.
— Знаешь что это? — она кивнула на ладонь с зернистым веществом.
— Понятия не имею, — честно сказал я.
— Это полуфабрикат. Из него я могу делать патроны. Я вообще очень талантлива.
— Еще патронов сделаешь? — спросил я.
— Могу еще, — с энтузиазмом сказала ксер, и теперь я не мог не признать огромную полезность ее дара.
— Твой дар воистину чудесен, — сказал с восхищенным придыханием.
— Конечно, чудесен. Говорят, что далеко не все так могут. Кому–то для работы отдельно порох, гильзы и капсюли нужны. Я же могу переделывать все вот в такую массу, — подняла ладонь с остатками от патрона повыше, — а потом из нее клепать патроны нужного калибра. Лишь бы образец был.
— Чудно. Сколько сможешь сделать без напряга?
— Переделываю из других патронов, а это проще чем из хлама делать, так что думаю, штук сто осилю.
— Из хлама? Это как? Можешь из чего угодно сделать патроны?
— Не совсем так, но близко. Нужно что бы в хламе были подходящие химические элементы. Подходящий металл на гильзу и подходящий на пулю. Химия на порох и капсюль. Из хлама сделаю массу, а из нее наделаю патронов по образцу. Все как с переделкой одних патронов в другие, но значительно затратнее по силам. И еще кое–что могу, — она закинула в рот патрон ПМ и положила на ладонь с порошком пару патронов СКС, накрыла ладонь сверху второй ладонью. Когда она убрала вторую руку, то на раскрытой ладони лежало четыре патрона ПМ. — Так возможно вообще никто не может, а я могу и патронов так в раз больше делать и могу делать патроны большего калибра. Все могут только так, что бы длинна патрона была не больше ширины ладони, а я могу, так что бы патрон был в длину ладони.
— Все ты уникальна, — поднял руки, словно сдавался.
— Это ты просто слушать не хочешь, — закатила глаза девушка.
— Почему же? Слушать хочу. Не хочу тебя отвлекать, — заулыбался я.
— Так я могу говорить, делая патроны…
— Тогда рассказывай о внешниках, — не дал ей договорить, что бы ни задала собственную тему разговора.
— Ну, внешники это наше величайшее зло, они имеют связь с собственными мирами и режут нас на органы. Все они разные, но добрых внешников нет. Это ты уже знаешь.
— Знаю, давай что–нибудь новенькое, — покивал, следя за руками, производившими по одному новому патрону примерно раз в 30 секунд.
— Я видела издали только их вертолеты, а Краб больше ничего, кроме того что я рассказала не рассказывал. Про квазов тоже ничего сказать не могу. Могу про муров! — она аж подскочила на месте.
— Слушаю, — не стал многословить.
— Генерал как–то обмолвился, что у них тут относительно рядом, где–то за Чертовым городом, есть ферма, — сказала Заноза заговорщицким шёпотом.
— Коров они там разводят что ли? — не сообразил в чем дело и усмехнулся я.
— Коров тут, наверное, никто не разводит. Я же говорила что травоядные и мелкие животные это самое вкусное лакомство для тварей. Ты представляешь, кем надо быть, что бы начать разводить буренок? Или идиотом, или силу иметь такую, какую я не знаю. Тем белее не в духе муров разводить скотину. Они другим промышляют, и ферма их напрямую связана с этим. Они отлавливают иммунных и не просто потрошат, а потрошат многократно, — под конец Заноза снова перешла на заговорщицкий шёпот.
— Как это? — насторожился я.
— Ты что не знаешь, что у нас регенерация лучше, чем была? — она искренне поразилась.
— Знаю. Синяки быстрей заживают. Укус серьезный быстро зажил. Пара шрамов исчезла, — секунду помедлил. — Вроде. Но я думал это от того что я кваз. Хотя… — сообразил, что у Катерины тоже быстро пропал укус и вспомнил случай с зубным имплантатом.
— У всех иммунных прекрасная регенерация. Говорят, даже целые конечности отрастают. У Ватрушки палец отрос. Не быстро, но отрос. Краб говорил, что глаз терял и у него вырос. Так вот муры на своих фермах органы у людей вырезают, после отпаивают живцом, а после снова из этих же людей органы режут, — просветила меня спутница.
— Это… — хотел выругаться, но сдержался. — Таких тварей кончать надо, где встретишь.
— Так все нормальные так и делают. Муров ненавидят, возможно, даже больше чем внешников.
Покачал головой.
— Ты с патронами все? — обратил внимание, что она прекратила производство.
— Выдохлась, — призналась она.
— Тогда отдыхай, а я покараулю. Ночью разбужу тебя, и покараулишь ты. Хорошо?
— Хорошо, — согласилась Заноза и стала устраиваться для сна, притянув к себе кота поближе. — Ты если что гильзы собирай с ними многим ксерам работать легче. Мне тоже попроще. И еще они во многих местах вместо мелочи. Где десяток гильз споран, а где и двадцать, — посоветовала она, уже засыпая.
Я бережно собрал дефицитные сейчас для меня патроны. Доснарядил магазины оружия под этот калибр, и отойдя в темноту, стал прислушиваться к округе. Подчас слух в ночной темноте способен послужить лучше, нежели не вооруженный специальными приборами глаз.

Глава 12: Горбун из Нотр–Дама. 

Наутро выяснилось, что ночью от нас сбежал Дизель. Втихаря перегрыз импровизированный поводок, которым был привязан и растворился в ночи. Случилось это во время дежурства Занозы. Кот как опытный диверсант воспользовался тем, что она клевала носом перед рассветом и ушел. Девушка подняла суету и разбудила меня, когда обнаружила пропажу, но было уже поздно. Расстройству Занозы не было предела, и она требовала, что бы мы вернулись обратно, но я не поддался ни на требования, ни на уговоры и даже на слезы не поддался. Когда тронулись в путь, обиженная на меня и на весь белый свет спутница не разговаривала со мной целых полчаса. Блаженное, но не вечное время, снова сменившееся неугомонным треском девушки–сороки.
Шли, шли и наткнулись на лесную дорогу. Пошли по ней в надежде, что она куда–то выведет. Дорога сначала вывела из леса, а после привела к мосту через заболоченную, но широкую реку. Возможно, это была та же река, по которой мы плыли ранее, а возможно и совсем другая. Вот так сходу было не определить, и не интересовал меня этот момент. Меня интересовал сам мост. Граница кластера прошла здесь вдоль по реке и Улей пристыковал нормальный железобетонный мост на опорах к мосту засыпному с вложенными для тока воды толстыми трубами. Грунтовка с нашей стороны забегала на засыпной мост, а от моста железобетонного бежал в нужном нам направлении уже нормальный асфальт. Довольно старенький и битый, но вполне рабочий. Таких дорог и в моем мире достаточно. Не все успевают ремонтировать вовремя и держать в идеальном состоянии. Хотя к этому стремятся и ежегодно тратят деньги сравнимые с бюджетом небольших европейских стран. Советские дороги это стратегически важные объекты при расстояниях Союза.
В паре километров от моста начинался пригород небольшого городка. С виду он казался целостным, но отнюдь не был целым. То есть он казался одним большим кластером и этот кластер достаточно сильно пострадал. Кое–где виднелись дымы, являвшиеся следствием серьезных и не слишком давних пожаров. Между мостом и пригородом, примерно на середине дороги, можно было различить целый завал из различных машин. Точно ребенку надоело играть со своими машинками, и он их сгреб в одну кучу. Хорошо хоть машины не горели и не дымились. Пешком там вполне можно пройти, не обходя по бездорожью.
Коротко посовещавшись, решили идти через мост и понаблюдать за городом. Потом решили бы идти через город или обходить его. Ну а что? Варианты были только такие. Не возвращаться же в лес, в самом деле? Мы, люди, существа социальные. В одиночку выживать долгий срок не обучены. Если не сожрут, то кукушка улетит.
Когда подошли к куче машин услышали звуки боя. Сначала слышались звуки выстрелов из ружья. Кто–то бухал из охотничьего гладкоствола с периодичностью метронома. На бой как таковой это не походило. Казалось, что кто–то просто балуется стрельбой по мишеням. Причем умудряется стрелять совершенно не перезаряжаясь.
— Стреляли, — констатировала факт Заноза после первого выстрела из ружья.
— Саид в юбке, — покачал я головой. — Слушай.
Когда стал вслушиваться, услышал помимо звуков ружейной пальбы громкие человеческие крики. Но они тоже были странными. Чуть послушав, я начал узнавать всего три разных крика повторявшихся друг за другом. И это не три человека кричали по очереди. Было именно три разных крика точно принадлежащих одному человеку и повторяющихся раз за разом точно на зацикленной записи.
Потом звуки изменились и стали походить на нормальный бой. Короткими очередями лупил мощный крупнокалиберный пулемет. Это был даже не Корд, а скорее всего что–то под калибр 14,5 мм. Может КПВ. Ему подпевала пара Кордов или Утесов. Выстрелы автоматов были, и их можно было вычленить, но они терялись на фоне звуков настоящего крупняка. Стреляли где–то совсем рядом, не больше чем в километре — полутора от дороги. И стрельба не была панической. Хотя когда в действие включилось боевое оружие, это перестало походить на стрельбу ради развлечения и запись. Однако же завершилось все быстро. От первого выстрела крупняка до последнего прошло не более трех — четырех минут. Автоматы стреляли лишь чуть–чуть дольше.
Как только стих последний настоящий выстрел снова включилась запись.
— Давай за мной, — двинул в ту сторону, откуда слышались выстрелы и прочее.
— Ты куда? — спросила не поспевающая за мной девушка.
— Посмотреть нужно кто там, а то мы так будем до морковкиного заговенья шарахаться по лесам да кустам, — ответил ей.
— А если муры? — попыталась одернуть она меня.
— Может и муры, а может внешники и твари на выстрелы точно собираться начнут. Рисков полно, — не стал отрицать я.
Девушка замолчала и через несколько минут мы из кустов через бинокль, тоже прихваченный из дома Бирюка, наблюдали за местом побоища. Стрелки настреляли много зараженных и теперь несколько человек в коже и камуфляже под прикрытием двух БТРов и какой–то незнакомой мне машины сноровисто потрошили споровые мешки.
БТРы были самыми обычными старенькими 80. Машины, проверенные временем и вроде в хорошем состоянии. На одном восьмидесятом было стандартное вооружение, а вот на втором оно стандартным не было. Вместо привычной башенки там стоял боевой модуль с 30 мм. пушкой, ПТРК и каким–то пулеметом 7,62. Вроде еще был автоматический гранатомет, но в том, что это был именно он, а не что–то похожее, не уверен.
Третья же машина была совсем необычной. Внешне она походила на старый БТР — 152 в варианте с бронированной крышей над десантным отделением. Сходство было благодаря почти идентичными обводами, аналогичным количеством колес и похожим образом расположенными дверьми и люками, но перепутать их мог разве что слепой или не видевший никогда настоящий 152. Этот агрегат был значительно выше из–за размера колес и имел корпус метра на два длиннее.
Верхний люк гиганта 152 находился в открытом состоянии и из него торчал боец. Он торчал не просто так, а управлял закрепленным на станине крупнокалиберным пулеметом. Издали точно было не определить, но вроде старичок Утес. Сейчас пулемет направлен по курсу, но при желании боец мог легко выбраться из люка на броню, и направить его в какую угодно сторону. В задней части бронемашины из люка поменьше торчал еще один боец, но у него пулемет был полегче и без станины. Вроде у этого бойца в руках находился Печенег, но может быть что–то похожее.
Двое бойцов с пулеметами не были единственной защитой машины. В корпусе наличествовали бойницы, сквозь которые виднелись стволы оружия экипажа и пассажиров. Помимо бойниц с оружием имелась и еще защита. Все боковые поверхности и часть крыши были утыканы острыми трехгранными шипами. Даже колеса прикрывали шторки с такими же шипами. Имелись шипы и на мощном переднем бампере способном без потерь пережить столкновение с каким–нибудь кусачом и возможно даже рубером из тех, что посильнее. Вот насчет элиты я сомневался. Тут зависело от того что будет за элита. Если как та, что гоняла меня по офису в мой первый день в Улье, то да, а если нечто вроде Годзиллы, или хотя бы нечто среднее, то о таком таране и думать нечего — гарантированная смерть экипажа и всех пассажиров.
Заднего пулеметчика на 152 подвинул какой–то мужик без оружия, но в камуфляже. Он выбрался на крышу броневика и встал, широко расставив ноги и раскинув руки крестом. Сделать ему это было не так–то просто, поскольку его спину скрючивал горб, и одно плечо было заметно выше другого. В целом внешностью горбун проходил на матерого лотерейщика. Морда, ну или лицо, соответствовало, узлы несимметричных мышц под одеждой угадывались. Все это наверняка было следствием неудачного приема жемчуга, как и у меня. Вот только, похоже, этому квазу с изменениями повезло куда меньше чем мне.
Мужика что–то насторожило и он, бросив свое картинное стояние, почти кубарем скатился в нутро броневика. Оба пулемета 152 повернулись точнехонько на нас. БТР с боевым модулем направил свое оружие в противоположную сторону, то есть на город. БТР с обычной башенкой с характерным урчанием мощного двигателя тронулся и устремился прямиком в нашу сторону.
— Они нас заметили. Это наверняка был сенс, — сообразила Заноза.
— Сенс? — спросил я, уже отползая назад.
— Сенсор. Они разные, но многие из них могут чувствовать живых и даже различать людей, животных и зараженных, — девушка поднялась на колени, развернулась и поползла следом за мной.
Позади нас находился в небольшой овражек с каменистыми осыпавшимися склонами. Я его приметил, когда мы выбирали НП и теперь хотел использовать его как более–менее безопасный путь для отступления.
— Лезь туда и не высовывайся. Будет стрельба, уходи, — велел Занозе, а сам, раскатав чулок балаклавы и спрятав ей лицо, собрался возвращаться.
Была надежда, что если не стали стрелять сразу, как заметили, то люди адекватные и она подтвердилась. Шум двигателя БТРа нарастал и я полусогнутый с СКСом наготове затаился готовый, если что, нырнуть в овражек. Заноза уже успела отойти по нему, но не слишком далеко. Она зачем–то затаилась вместо того что бы уходить на безопасное расстояние.
БТР остановился и из него высунулся мужик с кустистыми бровями точно у Брежнева. Он был в кожаной куртке, камуфляжных штанах и кроссовках, с тюнингованным автоматом Калашникова в руках.
— Выходи, а то стрелять будем, — сказал он громко, но это нельзя было назвать криком.
— А если выйду, не будете? — с такой же громкостью ответил я.
— Зависит от того кто ты по жизни. Всякую шушеру вроде сектантов, муров и внешников мы не любим, — ответил мужчина с автоматом.
— А квазов? — поднял я животрепещущий вопрос.
Спросил не потому что боялся, что эти люди относятся как–то особенно именно к квазам, просто нужно было дать им понять что я кваз и не просто так прячу свое лицо.
— Кваз это нормально, — правильно меня понял мужик с бровями. — Покажись, давай, а то нам некогда с тобой возится, — мужик на секунду скрылся внутри и снова высунулся.
— Выхожу, — поднял руку с СКС и, помедлив, готовый пугливой ланью сигануть в спасительный овраг, выпрямился сам.
— Где второй? — спросил мужик, хмурясь кустистыми бровями.
— Спрятал я его. Опознайтесь сначала, — сказал с таким видом, будто знал всех в ближайшей округе.
— Мы рейдеры с Мехзавода. Я Угрюмый. Старший здесь. Ты кто и что здесь делаешь?
— Я Самурай. Ищу людей. Хочу попасть в стаб. Мехзавод, наверное, бы подошел, — я помнил, что в дневнике Бирюка было это название и Пух звал себя честным трейсером с Мехзавода, получалось, что вроде как там жили относительно нормальные люди.
— Подошел. Не подошел, — отмахнулся он. — Еще раз говорю тебе, мне некогда с тобой возится. — Угрюмый нахмурился еще сильнее. — Мы выманиваем из города зараженных. Скоро здесь будет жарко. Или к нам, или валите отсюда поскорее и подальше, — мужик снова отвлекся на происходящее внутри. — Пять минут у тебя.
— Заноза! Давай сюда! — крикнул я, направляясь к БТРу.
Девушка выбралась из оврага. Нас ожидаемо разоружили, отвезли к 152 и запихнули в его нутро. На наше счастье 152 поставили во второй линии и основной напор зараженных должны были встречать БТРы 80. Рядом с нами оказался похожий на горбатого лотерейщика здоровенный кваз, что вылезал на крышу и несколько вооруженных людей. Повисла неловкая тишина, нарушаемая только непривычно тихим для такой машины урчанием двигателя и переговорами по рации.
— Квазимодо, — протянул мне когтистую лапу толще моей ноги кваз.
— Самурай, — моя ладошка утонула в его лапе. — А это Заноза, — кивнул на притихшую девушку и закатал балаклаву, так что бы получилась шапка.
На фоне такого «красавца» я смотрелся нормальным человеком.
— Что вы тут делаете? — спросил Квазимодо.
— Выражайся яснее. Мы понятия не имеем где это тут. Я почти что новичок. У нее, — кивнул на Занозу, — с географией проблемы.
— Не проблемы. Я просто не знаю где мы, — не громко проворчала девушка в свое оправдание.
— Не знаете где? Хорошо, объясню. Сейчас вы у кластера Квартал, но это наше название и оно вам ничего не скажет. Вы сюда случайно попали? Заблудились?
— Нет, не заблудились. Мы вообще не представляли, где находимся и куда идти. Переправились через реку, шли через лес, вышли к мосту и оказались здесь, — разъяснил я.
— Это что? Вы пришли со стороны Чертова города?
— Не знаю что это, но вроде слышал название, — пожал плечами.
— Генерал, так город, откуда ты пришел, называл, — подсказала Заноза.
— Так ты из Чертова города?
— Судя по названию это не хорошее место, — сделал вывод я.
— Нехорошее не то слово. У нас его еще Микропеклом зовут. Пекло это место где перезагружаются мегаполисы. В том числе Москва, — он смолк, давая мне домыслить.
— Много зараженных, много корма и много страшных тварей, а Микропекло то же самое только микро, — сообразил я.
— Совершенно так, — кваз кивнул.
— Там где мы появились, мегаполисов не было. Может мы не оттуда? — усомнился я.
— Оттуда, — вставила Заноза.
— Тут все, что отрезано рекой к Микропеклу относят. Там охота хорошая, заражённых развитых куда больше чем с этой стороны, даже если от реки далеко не уходить. А выйти можно только в нашу сторону. К реке. Все вокруг Микропекла мертвыми кластерами утыкано. Только обычно двигаются по другой ее стороне. Там дороги есть и кластеры поинтереснее. По дорогам выбираются к охраняемым нашими мостам. Есть, конечно, и другие дороги, но они ведут к Мурам или внешникам. Мегаполисов же там действительно нет, но есть часто грузящиеся куски различных городов. В основном Сибирских. Этого хватает, что бы откармливать самых жирных и сильных тварей на всю округу.
— Я как раз из такого города. Там много таких осколков было собрано в большой город, — сглотнул.
— Получается из самого Чертово города, а не из округи. Жёстко было?
Пожал плечами.
— Не с чем сравнивать.
— Жёстко, — утвердил он. — Элитников больше чем во всей остальной округе, внешники нет–нет да рейды устраивают, хоть и чернота достаточно близко. Жилых стабов не сыскать, потому что внешники близко и тварей развитых лишнего. Если появляются нормальные люди из вне, то это по большей части конченые отморозки или дураки, решившие что смогут по быстрому много жемчуга поднять. Да только поднимает один, может два, на десяток, а остальные на корм уходят или под внешников попадают.
— Может и так, — равнодушно пожал плечами.
— Везунчики вы походу.
— Я бы так не сказал, — горько усмехнулся.
— Если жив после такого, значит везучий. Оттуда мало кто выходит.
— Я бы не сказал что там мало людей. Встречал.
— Так что не с ними вышел?
— Две группу уничтожили практически на моих глазах, а про судьбу третьей не знаю. Они, наверное, вышли, но без нас. Еще был хутор некоего Генерала, но его больше нет.
— Генерала? Случайно не знахарь? — уточнил Квазимодо.
— Знахарь, — насторожился я.
— Мутный тип, — покачал головой человек в шкуре монстра. — Он живой?
— Нет, — помня о том, что тут есть дары помогающие распознать ложь, не стал врать в открытую.
— Квази, на связь, — донеслось из рации Квазимодо.
— На связи, — ответил мой собеседник, подняв рацию к зубастой совершенно не человеческой пасти.
— Где твари? Ты обещал что вот–вот, — теперь я узнал искаженный голос Угрюмого.
— Нужно смотреть, — сказал кваз.
— Полезай, — велел Угрюмый.
— Я сейчас, — сказал мне Квазимодо, и полез на крышу 152, снова потеснив пулеметчика в люке.
Получалось у здорового, горбатого кваза на редкость ловко. Такой ловкостью и не каждый нормальный обладает. Во время отсутствия Квазимодо Заноза и я успели переброситься парой слов под неодобрительными взглядами молчаливых охранников.
— Мне кажется, меня на Мехзавод вели. Мы просто, похоже, по реке лишнего спустились и высадились не на том берегу, — сказала мне девушка.
— Твой Краб? — уточнил я.
У самого меня в голове не укладывалось, как можно случайно по реке спуститься лишнего, зная ориентиры, и после этого высадится не на том берегу. Может эти ее друзья не такими хорошими были и вели ее не в Мехзавод? Вполне может статься, что Краб и Просо вели занозу именно к этому Генералу и надеялись на награду пощедрее, чем от Мехзаводских, но вместо этого пошли на корм Тимошке.
Но это были только мои домыслы.
— Краб был хорошим мужиком, но он такой же мой, как и твой, — она немного недовольно нахмурилась.
— Вы знаете Краба? — спросил один из охранников.
— Он мой крестный, — ответила Заноза.
— Может это другой краб, — сказал второй охранник.
— Как он выглядел? — спросил первый.
— Высокий, худой и походка, такая как у краба, полубоком. Его за эту походку Крабом и окрестили, — охотно рассказала девушка.
— Точно он. И где мой знакомец? Очень давно не виделись, — первый охранник заинтересовался.
Ну, вот точно. Краба знали в Мехзаводе, и он даже имел там хороших знакомых, а значит, бывал там не раз и дорогу знал. Это косвенное подтверждение моих предположений. А глупышке Занозе может даже особо и не врали, просто не говорили некоторых нюансов ее будущего существования. Хотя может всех особенностей жизни хуторян не знали и Краб с Просом. Про то, что заблудились эти парни, могли специально для нее придумать, а могли и вовсе не говорить. Заноза могла сама додумать этот момент, поскольку по ее мнению эти два хороших парня не могли привести ее к таким подонкам. И говорить ей о своих мыслях не стоит, а то может воспринять в штыки и разругаемся, чего бы ни хотелось.
— Его Генерал элитнику ручному скормил, — без сомнения оповестила всех девушка.
— Генерал? Элитнику? Краба? — охранник выпучил глаза.
— Он и его скормить хотел, — Заноза кивнула на меня. — А я у его банды в плену больше трех месяцев прожила.
— Банды? Генерал же честный рейдер, — охранник явно не понимал, о чем ему говорят.
— Ты на его хуторе был? Что там творилось, видел? — с прищуром спросила Заноза.
— Нет, — смутился боец.
— И хорошо, что нет, а то тоже бы стал обедом для Тимошки, — с некоторым упреком сказала девушка.
С крыши спустился Квазимодо. Он тут же взялся за рацию.
— Угрюмый, на связь. Угрюмый, на связь, — пробормотал кваз в устройство.
— Что там? — донеслось в ответ.
— Твари на что–то отвлеклись. Нужно пошуметь. Нужно пошуметь. Как принял?
— Принял отлично, — донеслось из рации, и почти сразу же от одного из БТРов 80 раздался грохот пары охотничьих ружей и крики человека, что стихли, когда Угрюмый отправился разбираться с нами.
Никто не стрелял в воздух из ружей, и никто не кричал. Мое предположение о записи было верным. На корпусе БТРа разместили мощную колонку и именно из нее все эти звуки и доносились.
— Для чего вы тварей привлекаете?! — спросил, уже жалея, что вышел к этим людям.
— Выманиваем на себя! Нужно что бы в Квартале их как можно меньше осталось!
— Парни внимание! — заговорила рация голосом Угрюмого. — Наблюдатели видят десятка три бегунов и одного рубера! Возможно, затесался еще кто–то посерьезнее бегуна! К бою!
Ружейная пальба стихла, и стало как–то чересчур тихо.
— Что–то мало зараженных, — в слух подумал я.
— Это только одна волна. Сейчас на стрельбу еще сбегутся. Мы настреляем, сколько сможем, а потом отойдем, уводя зараженных за собой. В это время сталкеры с прикрытием возьмут в городе что нужно, а наши сборщики по–тихому соберут потроха с убитых тварей. Не зря же мы их крошить будем? — разъяснил не особо хитрый план кваз.
— А не боитесь что та тварь что машины в кучу сгребла придет? — спросила Заноза.
— Для нее у нас тоже заготовки есть, — Квазимодо оскалился в улыбке и этот его оскал не сулил ничего доброго для монстра, сгрудившего в кучу столько машин. — Да и не придет он. Та тварь из–за реки переправилась, возможно, от самого Чертова города пришла, и завалили мы ее, а подобных больше тут точно нет. Не на чем им тут так раскармливаться, да и мы прореживаем, как можем. К тому же мы перестраховались и облетели все беспилотником. В городе нет даже близко похожих тварей. Хотя расслабляться нельзя. Мог кто–то и спрятаться, — добавил он как перестал улыбаться.
— Прикинь, они говорят Генерал мур, — сказал сенсу охранник, говоривший с девушкой на эту тему.
— Я такого не говорила, — покачала она головой.
— Как не говорила? — удивился охранник. — Ты же сказала, он Краба элитнику скормил.
— Скормил, но с внешниками он не сотрудничал и с мурами контактов не имел.
— Это того Краба? — уточнил сенс у всех сразу, смерив Занозу каким–то новым и непонятным мне взглядом.
— Того, — сказал охранник.
— Как же он Краба скормил? Бросил? Или как? — заинтересовался кваз.
— К столбу привязал веревкой, а его помощник Ксенос позвал элитника, — разъяснила ксер.
— Как позвал? — всплеснул руками охранник, едва не зацепив своего молчаливого напарника.
— Огонь! — оборвала разговор команда по рации.
Снаружи застрекотали пулеметы и автоматы. Многие били одиночными. Крупнокалиберное оружие не задействовали. Автоматическая пушка вообще не стреляла, только пару раз коротко стрекотнул КПВ и больше целей для него не нашлось. Впрочем, и автоматы стреляли недолго.
— Квази, на связь, — подала голос рация, как все стихло.
— На связи, — ответил Квазимодо.
— Проверь.
— Лезу, — кваз снова стал выбираться на крышу 152.
— Так как Генерал элиту позвал? — поинтересовался наш, по–моему, чрезмерно болтливый и любопытный охранник.
— Не сам Генерал, а прихвостень его Ксенос. У Ксеноса этого способность особая. Он тварь может контролировать. Говорили, сначала пустышом простым управлял, но его Генерал жемчугом откормил и в итоге Ксенос смог держать под постоянным контролем элиту, причем не самую молодую.
— Вот дела ты говоришь, — охранник прицокнул языком. — Если все так, как говоришь то туда ему и дорога муру проклятому.
— Почему муру–то? Он же с внешниками не якшался? — не унималась Заноза.
— Якшался, не якшался, однако же, подонок и мур. У нас всех таких мурами зовут. Не разделяя.
— Кого, не разделяя? — в 152 вернулся Квазимодо.
— Муров не делим. Генерал–то оказывается мур, — сказал ему охранник.
— Может и так, но мне до него нет дела, раз он уже дохлый мур. Краба только жалко, — кваз устроился на своем месте. — Нормальный мужик был. Приготовьтесь. Скоро будет жарко.
Не успел он нас предупредить, как короткими очередями забили автоматы и пулеметы. В этот раз самый крупный ствол подключился по серьезному. Он бил короткими очередями, видимо, по уже намеченным целям. Руки сами зашарили по привычным местам в поисках оружия, но разумеется не нашли его. Сказали, что вернут стволы после проверки у ментата. А проверка эта, похоже, будет, когда попадем в Мехзавод.
Эту волну заводчане сдержали, и даже было время собрать добычу с убитых, или облутать, как говорили сами заводчане. От следующей волны пришлось отступать. Бойцы запрыгнули в БТРы и на броню. К нам в 152 тоже набилось немало народу. Бортовое вооружение и стрелки с брони поливали огнем преследующих нас монстров. Самых крутых зараженных там не было, их завалили в первую очередь, но хватало не слишком развитых кусачей, топтунов и всякой мелочи.
В какой–то момент кто–то из тварей добрался до одного из БТРов, но эту тварь сбили умелым огнем с нашего 152. Потом твари стали отставать. Видеть этого я, конечно, не мог, но все было понятно по переговорам, звучавшим из рации и выкрикам бойцов занявших места у бойниц. Наконец прозвучала и команда об остановке. Остановились на пересечении обводной дороги с прямой дорогой в город. Квазимодо в очередной раз влез на крышу и просканировал местность.
Оказалось достаточно безопасно и нам с Занозой даже позволили выбраться наружу, как и всем остальным. Далеко никто не расходился. Люди держались на стороже. Пулеметчики оставались у турелей. Были выставлены дополнительные наблюдатели с ручными пулеметами и автоматами. Командир группы и его приближенные какое–то время совещались, сбившись группкой из четырех человек. Оказалось, что в это группу входил не только кваз, но и молчаливый второй охранник. Нас же оставили всего с одним болтливым сторожем.
— Сейчас Крампус за вас все расскажет, — сказал болтун.
— Мы сами за себя можем рассказать, — ответила на это заноза.
— Крампус ментат хоть и слабенький. Он может отличить ложь от правды, — добавил охранник.
К нам как раз направился Угрюмый. Именно этот персонаж тут был главным. Судя потому что охранника ментата с ним не было, тот выполнил свою функцию и перешел к другим делам.
— Болабол, давай на тройку, — велел Угрюмый собеседнику Занозы и смерил меня взглядом. — Ну что? Как вы?
— Мы больше не пленные? — со всей непосредственностью в ответ спросила девушка, сообразившая, что проверка состоялась.
— Вы и не были пленными, — еще сильнее нахмурился главный.
— Под охраной это пленные, — продолжила гнуть свое ксер.
— Вы по–прежнему хотите остаться с нами? — махнул на нее рукой Угрюмый.
— Нам нужно в стаб. Без вас добраться будет сложнее, — пояснил я.
— Добраться можно и без нас, а нам придется сунуться в город. У наших сталкеров проблемы. Вы не в моей команде и если хотите, можете топать на Мехзавод сами, или подождать нас тут, — разъяснил он, как мог быстро.
— Оружие вернешь? — спросил я.
— Верну в любом случае. Если согласны еще и вознаграждение от стаба получите. Так что? Решение нужно прямо сейчас. Мне некогда с вами возится. Там люди в затруднительном положении.
Я глянул на Занозу и вернул взгляд на Угрюмого.
— Она не боец.
— Да или нет, — мужик постучал пальцем по циферблату наручных часов.
— Да, — коротко кивнул.
— Тогда в крокодил, — он кивнул на 152. — Командует Квазимодо. Слушаться его как родного папу, а то и еще лучше, — командир развернулся и направился к одному из БТРов.
Нам вернули оружие. Людей перераспределили. В этот раз на броне не должно было быть никого, поэтому все места внутри были заняты. Снаружи оставались только пулеметчики в люках крокодила. Тронулись в путь.
— Слушайте все! — тут же объявил кваз и сразу заговорил, поскольку все и так молча слушали. — Твари устроили настоящую засаду. Подловили наших на обратной дороге из города. Как–то обманули Мойшу, а вы все знаете, что он сенс из лучших. С ними был какой–то элитник, спрятавшийся от нашей разведки, так что, скорее всего это его лап дело. Как–то ушел от камер беспилотника, сумел отвести глаза или еще как–то обманул сенса. Твари перевернули один бардак, так что перекрыли улицу. При этом с другой стороны раскурочили фуру и пикап с пулеметом. Колона оказалась в грамотной ловушке. Элитника вальнули граниками, но сами понесли серьезные потери. Заперлись в броне и не могут вылезти. Твари хозяйничают. Один БТР всего на ходу, но и это может измениться. Нужно помочь ему расчистить дорогу, что бы вышли покемон, сейф и все остальные. Все ясно?
Большинство промолчало. Кто–то молча кивнул и все.
— Не все. Вот мне что делать? — подняла вопрос Заноза.
— Тебе сидеть и не мешать другим, — ответил вместо Квази я.
Кто–то, услышав это, нервно хохотнул. Девушка стрельнула в меня обжигающим взглядом. Убила бы им, если бы смогла. Я, отвернувшись, пристроился к бойнице, как и большинство солдат. Кваз велел Занозе делать то же самое, то есть наблюдать. Сам Квазимодо уселся, скрестив голени и скрестив руки положенные на колени. Вдобавок он еще и глаза закрыл. Было, не понятно то ли он так медитирует, то ли пытается следить за округой своим даром, но всех окружающих его поведение не напрягало, а значит все шло так как надо.
Нам повезло, что торговый центр, подвергшийся налету рейдеров из Мехзавода, оказался не так далеко от окраины города, а точнее от границ кластера. По какой–то причине Улей выдрал несколько городских кварталов с жилыми домами, магазинами и поставил его посреди полей, так что со стороны они казались небольшим целостным городом.
Грузился Квартал с завидной регулярностью и приносил с собой еду и изредка новых жителей для стаба. Рейдеры выработали тактику, приспособились к специфике Квартала, все изучили и стали собирать хабар практически без потерь. Делалось это раз за разом, но вот нашлась какая–то хитрая тварь сумевшая устроить настоящую засаду. Она не пошла туда, где ей с вероятностью в 100 процентов ничего кроме смерти не светило, а пришла сюда и заставила толпу других тварей выждать необходимое время и атаковать по плану. Не зомби, а гений тактики какой–то.
Все было так, как и описывал Квазимодо. Колону заблокировали с двух сторон. БРДМ 2 не совсем обычного вида, шедшая впереди, была опрокинута, так что встала между ранее растолканными в сторону машинами и заблокировала проезд вперед. Позади колоны стояла фура с развороченной кабиной и воткнувшийся в нее пикап. Фура была самой обыкновенной, а пикап я не узнавал. Он был сделан из модели автомобиля неизвестной в моем мире или переделан до такой степени, что модель стала неузнаваема. В кузове пикапа находилась станок с крупнокалиберным пулеметом. Пулемет был смят и едва не завязан узлом.
В получившемся мешке стоял такой же, как наш крокодил с изломанным Утесом. Там же был бронированный грузовик с кунгом. Стояло еще три фуры с пустыми кабинами. Мощный квадратный автобус с настоящей броней вместо обычной обшивки и массивными решётками на маленьких окнах или скорее даже бойницах. Крупняк что был на крыше автобуса, тоже накрылся, но пассажиры огрызались автоматами через бойницы. Еще один пикап лежал опрокинутый внутри мешка. На ходу оставался только БТР незнакомой мне модели. Нечто вроде нашего бумеранга, но с явными отличиями внесенными еще на стадии проектирования, отстреливалось автоматической скорострельной 30 мм. пушкой и спаренным с ней в один блок пулеметом 7,62. Пушка говорила достаточно редко и даже скупо. Видимо сказывался недостаток боекомплекта. Зато пулемет бил так словно у него ствол не грелся и соответственно не мог перегреться.
Вся улица была заполнена зараженными от матерого рубера до не слишком развитого бегуна. Не было видно только совсем уж никчемных пустышей. Элитная тварь, затеявшая эту бойню, как и говорили, оказалась дохлой и лежала где–то тут, но ей почти удалось задуманное. Добей она последний БТР, как до этого уничтожила все остальные источники повышенной опасности для себя, и это был бы финиш для сталкеров. Ей осталось бы только вскрыть бронированные машины. Без вооружения они для нее были не более чем вкусными и достаточно легко открываемыми элитой и даже руберами консервами.
— Парни не жалей патронов! Огонь! — раздалась команда в рации.
— Огонь! — повторил ее Квазимодо сам по прежнему сидевший без оружия и даже не открывший глаза.
Не стал раздумывать над этим, а взялся за оружие. Наш крокодил остановился. С крыши весомо заговорили пулеметы. Я стрелял из СКСа доставшегося от Бирюка, останавливаясь только на перезарядку. Бил по бегунам, лотерейщикам и топтунам. Всех кто был старше топтуна оставил ребятам с оружием посерьезнее. У меня тоже имелся шанс их завалить, но именно шанс, а не 100% гарантия. Так зачем пытаться отнять цели у крупняка, если целей для моего оружия более чем хватало?
— Самурай! — мне на плечо легла рука Занозы. — У меня кончились патроны! — заявила она.
— Что? — глянул на АПС в ее руках. — Снаряжай магазины! Патроны в рюкзаке! — вернулся к отстрелу зараженных.
Под прикрытием нашей машины и прикрытием одного БТРа второй БТР высадил десант. Бойцы быстро зацепили БРДМ тросами, и одна боевая машина стала выдирать вторую. Спешенные бойцы при этом отступили к нашей машине под прикрытие брони. БРДМ не получалось выдрать. Уж больно крепко он засел. Тогда боевая машина похожая на бумеранг набрала, какую могла, скорость. Тела мертвых и живых, зараженных набору скорости не способствовали. Он рискованно, но вполне расчетливо протаранил застрявшую машину. БРДМ после тарана и очередного рывка восьмидесятки поддался, но не пошел. Мощности БТРа все еще не хватало, что бы его выдрать.
— Давай крокодилом! — раздалась команда Угрюмого.
— Все выходят! — тут же скомандовал Квазимодо.
Открылся десантный люк, и мы выскочили. Заноза тоже выскочила, и я ее тут же засунул себе за спину, веля все время быть там. Несколько бойцов с тросами побежали вперед. Наш транспорт тоже подался вперед, а мы подались к командирской боевой машине. Стрелять никто не прекращал. Твари не просто не кончились, они постоянно прибывали. Водимо подтягивались все ранее отвлеченные группой Угрюмого. Сначала подтягивались самые быстрые, а это равно самые сильные, а следом могли подтянуться и всякие пустыши. Если мы не справимся с ловушкой быстро, то монстры завалят нас трупами, но все равно сожрут. Даже те, кто вроде бы под надежной броней в опасности, ведь выйти они не смогут, и рано или поздно появится кто–то способный эту броню вскрыть.
Два БТР, действуя вместе, смогли выдрать БРДМ, но расслабляться было рано. Твари напирали. Один кусач выскочил откуда–то сбоку и прыгнул, нацелившись на пулеметчика, стоявшего в заднем люке крокодила. Никто не успевал сбить тварь на лету, но в какой–то момент ее отшвырнуло нечто непонятное. Монстра словно ударило невидимой бейсбольной битой. Пулеметчик тут же разобрался с тварью сам. Он заметно струхнул, когда тварь прыгала, но потом смог выдохнуть и порадоваться сухим штанам.
— Квазимодо ты красавчик!!! — прокричал он, во все горло, расстреляв отброшенного невидимой силой кусача.
Фуры забрать не было никакой возможности. Слишком опасно было посылать к ним людей, и на них не было никакой защиты. Даже если бы водители смогли попасть за руль, их бы выковыряли из кабин точно из картонных коробок. В таком месиве просто невозможно было организовать их защиту. Понимал это не один я и поэтому фуры решили оставить. Мы погрузились в броню. Выпустили транспорт, попавший в засаду, и покинули город, отстреливаясь от зараженных тварей.
Впереди пошел БТР похожий на бумеранг, где–то в середине пристроился БТР с Угрюмым, мы шли предпоследними, а последним катил второй БТР из нашей группы. Так и вырвались из Квартала.
— Вроде обошлось! — обрадовался какой–то мужик, когда мы оказались за чертой города.
— Не говори гоп! Еще не перепрыгнули! — сурово посмотрел на него Квази.
— Угрюмый, нужно тормозить. У меня раненых полно. Некоторые до стаба могут не дотянуть, — донесся из рации незнакомый мне голос.
— Давай до точки, — без промедления ответил ему главный.
— Принял, — сказал незнакомец.
Через несколько минут мы скорым маршем добрались до места, на котором останавливались ранее. Боевые машины встали так, что бы обеспечить охранение со всех сторон. Внутрь загнали небоеспособные машины. Бойцов выставили в охранение, остальные сидели по машинам, что бы ни мешать и не мельтешить. Между машин сновали только медики, знахари и их добровольные помощники. Они перемещали раненых в бронированный автобус сейф, оказывали помощь и перераспределяли из автобуса лишних людей. Вооруженным здоровым мужикам в лазарете на колесах место только у бойниц в качестве охраны, а бойниц на всех не хватило.
Кто сидел в нашем крокодиле не теряя времени, снаряжал опустевшие магазины. Я смотрел на них с завистью. У меня все, что можно было снарядить, быстро кончилось, но не от того что я такой быстрый. Просто запасных магазинов было слишком мало.
— Ну что как вы? — спросил Квазимодо у меня и Занозы.
Сам он был без оружия, если не считать нечто массивное на бедре. Там был какой–то переделанный под его огромную лапу пистолет. Модель и оружия я вот так сразу определить не смог. Из кобуры была видна только переделанная рукоятка с бобровым хвостом.
— Вроде ничего, — отозвался я, не особо понимая к чему вопрос.
— Это хорошо, что ничего. Значит ты Самурай? Я верно запомнил?
— Все верно, — кивнул я.
— Я, как ты слышал, Квазимодо. Можно просто Квази. Можно буду звать тебя просто Сам?
— Почему бы нет. Сам нормальное сокращение, — ответил я, чуть подумав.
— Тогда Сам как будет время забегай в заведение Шутка Улья. В этом заведении есть место только для квазов и для приглашенных гостей. Новичкам там всегда особенно рады.
— В Мехзаводе много квазов?
— Сразу ясно, что ты не местный. Заводчане говорят «в», а «на». На Мехзаводе. Не из Мехзавода, а с Мехзавода. Отчего–то так с самого начала повелось, — он улыбнулся, так что невольно нагнал страху. — Квазов не так много, но заведение для нас есть.
— Твое?
— Нет. Девочки одной. Она тоже кваз…
— Все двигаем. Занять места. Доложить о готовности, — рация заговорила голосом бровастого лидера отряда и оборвала наш разговор.
— Ну, ты меня услышал, — кивнул Квазимодо.
— Услышал, — кивнул я.
Кваз встал и, высунувшись в люк, велел пулеметчику позвать дозорных, выставленных из нашего Крокодила.
— Уже связями обрастаешь, — шепнула мне в этот момент Заноза.
— Да брось ты, — отмахнулся я. — Какие связи?
— Да я наоборот хвалю. Связи всегда нужны, — говоря это, она по–отечески положила мне руку на плечо.
Я посмотрел на это, покачал молча головой и пересел на пока свободное место, заняв позицию у бойницы. Хотя бы посмотрю дорогу до стаба.

Глава 13: Город сказка. 

Катерина открыто улыбалась мне стоя в полный рост на крыше Гусара. Я улыбался ей в ответ, стоя на помосте сельского лодочного причала. Вокруг был смутно знакомый поселок с лодочными сарайчиками на берегу. Закралось какое–то сомнение тут же подтвержденное сорвавшейся с места и рванувшей вдоль берега Дианой. Тут я сообразил, что знаю, где я и знаю, что должно вот прямо сейчас случиться.
— На землю! — заорал Катерине, вскидывая МАШ‑12, что оказался на мне вместо Калашникова.
Вот уверен, что это тот самый автомат, что был закреплен за мной во время службы. Сейчас не до этого, но наверняка если посмотреть, то на пистолетной рукоятке найдется знакомая царапина, оставленная каким–то неосторожным олухом достававшим оружие из заводской упаковки. Как он вообще умудрился ее оставить на прочном пластике непонятно. И на прикладе, уже позади магазина, разработанного по системе булл–пап, крупнокалиберного автомата, точно есть характерная потертость, оставленная уже моими многочисленными прикосновениями.
— Что?! — подруга, будто не услышала меня.
— Катя! Сзади! — прокричал я, но было поздно.
Матерая элита похожая на лысую, покрытую костяной броней гориллу распласталась в прыжке метров на 50. Я был готов стрелять, но не мог, несмотря на то, что для меня время замедлилось, будто попавшее под действие киношного спецэффекта. Катерина находилась на линии огня, и убрать я ее не успевал никак. Бросил автомат и попробовал воспользоваться даром. Им–то уж точно не задену подругу, и попаду, куда следует. Дар почему–то не сработал. Короткий треск, искры на руке и ничего более. У меня точно батарейки сели.
Монстр грудью сбил Катюшу. Она кувыркнулась в воздухе и полетела на землю. Тварь перелетела машину, едва не зацепив пулемет, и приземлилась между мной и подругой. Я вскинул Машку вновь, и оружие забухало, посылая пулю за пулей в морду мерзкого монстра. Пули калибра 12,7, пусть и укороченные, но мощные, рвали плоть, когда попадали в уязвимые места и даже иногда ломали костяные пластины, но элита не желала умирать. Где–то за ее спиной в половину неба развернулся образ Ксеноса с узнаваемым лицом. Он хохотал и его хохот стоял в моих ушах вместо звука выстрелов.
Какая–то непонятная сила оторвала меня от земли и повлекла назад. Я закричал в бессильной злобе и проснулся.
— Ты чего орешь? — спросил рейдер, державший меня за плечо.
У бойницы меня давно сменил другой боец, и я устроился на его месте, где бойницы не было. Сидел и занимался самоедством. Думал о том, мог ли я как–то спасти Блонду и уснул. Разумеется, она мне и приснилась и, похоже, я едва не свалился во сне, а рейдер, сидевший по соседству, меня поймал. Уж лучше бы воспоминания из Африки снились, чем это. К тем я хоть привык.
— Все хорошо. Все хорошо, — похлопал его по руке все еще лежавшей на моем плече.
— Плохой сон? — спросил Квазимодо.
Он сидел напротив меня, рядом с пересевшей Занозой и что бы ни кричать склонился ко мне.
Вместо ответа словами я молча кивнул глядя прямо в глаза кваза.
— Бывает при такой жизни. Скоро будем на месте, — попробовал успокоить меня он.
И вправду вскоре оказались на месте. Правда, сначала был блокпост. С этой стороны он стоял на самой окраине вытянутого в эту сторону стаба. Получалось достаточно далеко от самого города. Этим блокпостом обозначалась зона влияния Мехзавода. Внутри периметра блокпостов раскиданных по всей окраине большого стаба можно было рассчитывать на помощь заводчан. Там они были полноправными хозяевами и не давали баловать ни бандитам, ни тварям.
На блокпосту нашу колонну не задержали и на пять минут. Узнали машины, поговорили с Угрюмым и подняли шлагбаум. После этого колонна медленно пропетляла меж расставленных на относительно новом и целом асфальте бетонных блоков и попылила к городу. Нужно было проехать всего полтора десятка километров, и мы, преодолев еще один блокпост, оказались на территории полной шума свойственного многочисленному скоплению людей. Этот шум резал отвыкший от городской суеты слух, но его источника я пока не видел, поскольку так и сидел на одном из мест, где конструкция крокодила не предусмотрела бойницы, но кто–то из местных просветил нас, что мы едем через Внешний город.
Перед машинами открыли ворота и пропустили нас в каменный мешок санитарной зоны внутреннего города. По рации передали соответствующую команду и все покинули транспорт. Еще делая первые шаги из транспорта осмотрелся, и даже не отдавая себе отчета в этом, отметил три огневых точки с тремя крупнокалиберными пулеметами разных моделей гарантированно перекрывающих весь двор. Разглядел Утес, ДШК и что–то незнакомое, но явно старое, почти старинное, и иностранное. Скорее всего, какой–то немецкий пулемет времен второй мировой войны. Помимо этого наверняка были предусмотрены места для автоматчиков, но сейчас автоматчиков видно не было. Только дежурные пары возле пулеметов.
Заводчане, все кроме водителей, сразу как покинули машины, с вещами отправились в сторону калитки в воротах находившихся прямо по курсу машин. Мы тоже хотели отправляться туда и уже, было, двинулись.
— А вы куда? — тормознул нас Квазимодо.
— Разве нам не туда? — спросил я, прежде чем начала что–то говорить моя спутница.
— Ждите Угрюмого. Он проводит вас в санпропускник. Все кого привозит наша команда проходят через него. У нас так принято, — велел кваз и прошел мимо нас к калитке. — А ты если захочешь, заглядывай вечером в Шутку Улья. Думаю, с пропуском за стену у тебя проблем не будет, — сказал он через плечо напоследок, и мы остались, предоставлены сами себе посреди колодца из железобетонных стен и ворот.
— Санпропускник? Мы же вроде не белеем? — удивилась Заноза.
— Думаю, нас ждет другая санитария, — покачал я головой.
— И какая же? Помоют что ли? — съехидничала она.
— Мыть может и не будут, но грязное белье все вытряхнут, — как–то сразу вспомнился Генеральский Ватрушка способный отличать правду ото лжи.
К нам подошел Угрюмый. Молча глянул на меня. На какое–то время задержал взгляд на Занозе.
— Если запрет есть, то лучше сразу сдайте. Вещи будут шмонать. Будет опрос при ментате. У нас строгий стаб, так что все серьезно. Если что–то не устраивает, то можете сразу после ментата уходить и устраиваться снаружи. Там места всегда есть и с правилами попроще.
— Запрет? — не поняла о чем он девушка.
— Что конкретно у вас запрещено? — уточнил я.
— Спек и любая другая наркота. Также запрещены всяческие яды, радиоактивная срань, взрывчатка. Что бы иметь что–то из списка запрещенного, нужно быть гражданином Мехзавода и получить соответствующее разрешение. В любом ином случае проход через стену запрещен и остается довольствоваться только Внешним городом или сдать запрет на временное хранение, — охотно хоть и, не выказывая особой радости, разъяснил Угрюмый.
— У нас ничего подобного нет. Разве что граната, которую так и не вернули. Еще янтарь есть, но спека нет, — сказал с явным намеком на то, что гранату все же не мешало бы вернуть законному владельцу.
— Янтарь не спек, а вот гранату передам на санпропускник вместе с вами, — покачал он головой. — Думаю, полежит в спец хранилище. Потом получишь на выходе из города по предъявлению специального талона.
— Все. Вопросов больше не имею, — кивнул я.
— Тогда пойдем, — Угрюмый повел нас к другой двери.
Сама дверь устроилась в боковой бетонной стене и была исполнена из толстостенного железа. Над дверью располагалась подвижная видеокамера. Он встал прямо под камерой и замер пристально глядя в объектив.
— Чего тебе Угрюмый? — сбоку от двери располагался динамик, и голос донесся из него.
— Ты что ли Кислый? — спросил наш провожатый по–прежнему глядя в объектив камеры.
— Я. Так чего тебе?
— Привел двоих в санпропускник.
— Свежаков подобрали?
— Почти. Открывай, давай. У меня нет настроения для разговоров.
— У тебя его никогда нет.
— Кислый, — в тоне Угрюмого появились угрожающие нотки.
— Открываю, — вздохнул собеседник нашего провожатого и открыл.
Мы втроем вошли в коридор с железными стенами. Прошли через него к другой двери. Там был живой охранник, разговаривавший с нами через небольшое окошко. Он пропустил нас в санитарный блок. Тут у нас забрали все имущество, включая мою гранату и разделили. Меня проводили в одну комнату, а Занозу в другую. В комнате кроме камеры под потолком, стола и пары стульев, надежно прикрепленных к полу, ничего не было. Недолго думая устроился на стуле напротив двери.
Ждать долго не пришлось. Минут через пятнадцать появились двое в камуфляже. Из знаков различия у них имелись только шевроны с буквами СБ. Понятно, что данная аббревиатура значила «Собственная безопасность», а не что–то иное.
— Добрый вечер, товарищи, — поздоровался я первым.
— Кому добрый, а кому не очень, — вздохнул один из пришедших, садясь на стул передо мной.
— Не обращайте внимания. У него стресс. День тяжёлый, — сказал второй, пристраиваясь радом с первым стоя на ногах.
— Понимаю. У меня все дни в Улье были тяжёлыми, — с настоящим, а не напускным пониманием кивнул.
— Хорошо, что понимаешь. Тогда тянуть не будем, — второй кивнул. — Стандартный перечень вопросов. Пара вопросов не стандартных, а там посмотрим, — кивок в сторону сидевшего. — Вот он очень сильный ментат, чует эмоции, различает ложь и этим его возможности не ограничиваются. Я ганмен, так что не советую делать что–то необдуманное, а то всякое бывает.
— Ганмен? Опасный стрелок? Это имя? — заинтересовался я.
— Нет. Это моя способность, — пистолет только что был в кобуре и тут же оказался у него в руке с направленным на меня стволом.
— Быстро выхватываешь ствол, — догадался я.
— Не быстро. Мгновенно, — уточнил он.
— Я готов отвечать на ваши вопросы. Я вообще–то к вам сам в город пришел, как нормальный человек, а не был взят в плен или пойман на преступлении, — решил расставить все точки над «ё».
— Это просто прекрасно, — кивнул ганмен. — Тебя зовут Самурай?
— Да.
— Как тебя звали раньше?
— Николай Старухин.
— Ты мур или как–то связан с ними?
— Нет.
— Ты работаешь на внешников?
— Нет.
— Ты убивал зараженных?
— Да.
— Ты убивал внешников?
— Нет.
— Ты убивал муров?
— Не уверен.
— Это как? — ганмен приподнял одну бровь.
— Я убил нескольких иммунных. Они хотели скормить меня ручному элитнику. Некоторые считают их мурами, а другие говорят, что раз они не работали на внешников, то значит не муры, — уточнил я.
СБшники переглянулись.
— Пока, все чистая правда, — сказал ментат.
— Убивал ли ты иммунных, кроме тех, что хотели скормить тебя элитнику? — продолжил допрос ганмен.
— Да.
— Кого и при каких обстоятельствах?
— Когда мы только попали сюда. Меня и еще двух женщин покусали пустыши. Было опасение, что мы можем обратиться. С нами был еще один мужчина. Он был вооружен и в какой–то момент решил убить нас, что бы мы ни напали на него. Он почти обезумел. Я на него напал. Завязалась борьба. Технически его убил не я, но я учувствовал в убийстве. Еще при этом погибла одна из девушек. Во время нашей борьбы ей досталась случайная пуля. Так что ее смерть тоже на моей совести. Частично.
— Они точно были иммунными? — уточнил ментат.
— Они не обратились, как я и еще одна девушка. Значит иммунные, — вздохнул я, объясняя вроде бы банальщину.
— Возможно, они тоже были зараженными. Не все обращаются в пустышей в одно время. Кто–то начинает урчать раньше, а кто–то держится довольно долго. Возможно, они просто не успели превратиться. Некоторые обращаются прямо во время разговора. Говоришь с человеком и тут бац — это уже урчащий пустыш, желающий вцепиться тебе в рожу. Кто–то хрипеть перед превращением начинает, точно голос сорвал или по–другому. У некоторых крышу перед этим рвет. Так что возможно тот мужик должен был обратиться, раз обезумел, — разъяснил ганмен.
— Возможно, — я кивнул, вспоминая, что Витя действительно хрипел.
— От Занозы мы слышали, что ты убил некоего Генерала. Это с ним ты сомневался отнести его к мурам или нет?
— С ним и с его людьми, но технически его тоже убил не я. Он умер от дружественного огня своих подчиненных.
— Получается, ты вообще иммунных не убивал?
— Нет, я собственноручно убил нескольких людей из группы Генерала.
— Ты убивал людей в прежнем мире?
— Мне обязательно отвечать на этот вопрос? — вопрос ганмена мне не понравился, и отвечать не хотелось.
— Обязательно.
— Да, — не стал медлить я.
— И многих ты убил?
— Не считал, но нескольких человек убил точно.
— Это было на войне?
— Можно и так сказать.
— Почему только можно?
— Все это были военные спец операции, но война была объявлена только в одном месте, — их вопросы, мне нравились все меньше и меньше.
— Значит, служил в спец войсках?
— Да, но срочником, а не сверчком.
— Сверчком? — удивился ментат.
— Сверхсрочник, можно сказать контрактник, — пояснил ганмен и тут же мне. — Для чего ты пришел на Мехзавод?
— Искал спокойное место с нормальными людьми. Надеюсь, я его нашел, — рефлекторно пожал плечами.
— Расскажи нам свою историю. По возможности коротко. Как попал сюда? Как выжил? Как добрался?
— Я ехал на работу когда появился кисляк. Это теперь я знаю, что такое кисляк, а тогда думал какая–то химия с завода или газовая атака. На многое думал, но вот такого попадания не представлял. Маршрутка встала из–за тумана, и пришлось идти пешком. Света нет, мобильник не ловит, аварий куча, то тут, то там люди дерутся. Тут появилось несколько руберов и давай всех рвать на клочья. Я бросился на утек. Кое–как добрался до работы, а там уже люди обращаться начали. Получилось так, что нас четверо не обратилось. На улице руберы пропали, но какой–то лотерейщик или вообще кусач из тигра или другого похожего зверя скакал и рвал не успевших обратиться и иммунных. В здании было полно пустышей. Мы сглупили, прорываясь к пожарной лестнице и не взяв ключи, поэтому нам пришлось запереться в туалете. Тут охранник Витя решил пристрелить нас. Завязалась драка, и двое погибли. Мне с К… — машинально хотел назвать старое имя подруги. — С Блондой пришлось просидеть в туалете несколько часов. Потом мы поняли, что пустыши ушли и услышали, как кто–то рвет, метал как бумагу. Это оказался элитник. Для Чёртова города совсем небольшой. Тварь размером с легковой автомобиль, а может и с большой пикап, рвалась к нам с пожарного выхода. Пришлось убегать. Нам повезло или не очень. Два огромных элитника со свитами устроили драку и наш преследователь сбежал оставив нас в покое. Мы спрятались в бомбоубежище. Там появился Пух из группы Клуба. Они вроде как с вашего Завода. Потом появилась очередная тварь. Пришлось убегать. Пух водил нас кругами, что бы добраться до потрохов сверхэлитника которого убил другой сверхэлитник. Ничего не вышло. Потом Пуха убили, а мы сами дорогу не знали. Заблудились, натерпелись всякого. Пришлось самим додумывать, как делать живчик, как добывать спораны. Испытали на себе черный жемчуг. Как видите не совсем удачно. Видели людей, что в меня стреляли. Кто они такие были, я не знаю. Может муры, может, и нет. Их потом сожрали. Видели еще людей, их тоже сожрали. Эти походили на беглых зеков. Вроде тоже свежаками были, но не уверен и в этом. Встретили умирающего сталкера Таракана. Тоже вроде от вас пришел. Может, знаете его. Он умер у меня на руках. Просил вколоть ему спек, а я тогда даже не знал что это такое. Видели атаку вертолетов внешников на свиноферму с огромным точно два грузовика сверхэлитником. Видели как этот элитник телепортируется. Страху натерпелись полно. Кое–как выбрались из города и набрели на хутор, где мою подругу хотели рабыней сделать, а меня ручной элите скормить. Блонда что–то почувствовала, и получилось вырваться. Даже Занозу с собой прихватили, но Блонду это от элиты не спасло. Она погибла. Потом уходили по реке, и беспилотник утопил лодку. Все утонуло. Шли по лесу, вышли к избе отшельника Бирюка. Потом снова шли пока не вышли к Кварталу и не встретили ваших, — я смолк, закончив сумбурный рассказ.
— Это все? — спросил ганмен.
— Вроде все, — я пожал плечами. — Если что и упустил, то не специально.
— Все нормально, он ничего не пытался скрыть, — кивнул ментат.
— Еще не все, — покачал головой ганмен. — Тебе знакомы имена Мамелюк, Механик, Седой или Квазимодо?
— Только Квазимодо.
— Откуда?
— Я всю дорогу от Квартала ехал в одной машине с ним.
— Остальные имена ты раньше не слышал?
— Вроде нет.
— Ты имеешь намерения причинить кому–нибудь из названных мной вред?
— У меня нет таких намерений.
— У тебя есть намерение причинить вред кому–нибудь из граждан Мехзавода?
— Нет.
— Хорошо. Ты привел к нам ксера и не рядового, а ксер это вообще редкость. Поэтому с тобой хочет говорить Мамелюк. Тебя и Занозу отвезут к нему, — предупредил меня ганмен.
— Когда пойдем? — я вздохнул, понимая, что отказываться не стоит.
— Жди, — ганмен махнул рукой ментату и они ушли.
Минут через двадцать ко мне явилось двое с одинаковыми пистолетами–пулемётами незнакомой мне модели в руках и знакомыми, но разными пистолетами на поясах. У одного в кобуре был старичок ТТ, а у второго вполне современный и для моего мира пистолет Лебедева.
— Вот, — один из них положил на стол талончик с напечатанным текстом, печатью и чьей–то росписью.
— Что это? — не догадался я.
— Талон об изъятии. По нему ты сможешь получить свою гранату, на выходе из внутреннего города. Остальные документы отдам позже, — ответил мне один из безопасников.
— Я так понял мне с вами, — предположил я.
— Именно. Пошли, — говоривший направился вперед, а второй исполнил приглашающий жест рукой.
— А остальное мое имущество? — спросил, устраиваясь между конвоирами.
— Погружено в машину, — сказал двигающийся позади.
По пути из похожего помещения забрали Занозу.
— Представляешь, они меня допрашивали с ментатом? — тут же эмоционально вопросительно сказала девушка.
— Представляю, — коротко ответил я.
— Это стандартная процедура, — сказал идущий позади.
— Да как к вам вообще кто–то ходит? — всплеснула ксер руками. — Где доверие к людям? Где гуманность? Где презумпция невиновности?
— Все это осталось в том мире, — едва не хохотнул передний безопасник.
— Вокруг нашего любимого города слишком много опасностей и зараженные не самая страшная из них, — счел нужным с некоторым пафосом в речи пояснить идущий позади.
Мы вышли на улицу и оказались на огороженной территории с гаражами, машинами и боксами. У выхода нас ждала модификация Нивы с большими колесами и мощными усиливающими корпус и бампер дугами, но без какого–либо вооружения.
— Девушка на переднее сидение, кваз на заднее, — распорядился задний СБшник, а передний обошел машину и занял место за рулем.
— Вы нас не на расстрел везете? — без испуга, скорее ерничая, чем в серьез, спросила Заноза.
— Мы везем вас в центр города, на встречу с Мамелюком. Он пожелал увидеть нового ксера и человека что привел тебя. Наверняка будет предлагать тебе остаться у нас в стабе. Обязательно предложит гражданство и хорошие условия, — ответил ей СБшник.
Забрались в транспорт. Рядом со мной на заднем сидении пристроился второй безопасник. Проехали по территории автопарка покинули его через ворота с прилагающимся КПП. На КПП дежурила пара автоматчиков с АК. Один из них нажал кнопку, и ворота открылись. Второй в ручную убрал препятствие в виде поднимающийся под углом в сторону улицы трубы. Труба упала в гнездо в асфальте и мы спокойно проехали для того что бы оказаться в жилой части Внутреннего города Мехзавод.
Слышал по дороге, что город разделен на две части и внутренняя, та, что внутри стен, лучше внешней и от туда же знал что она только для граждан, но не более того. Все тонкости местного бытия мне еще только предстояло узнать, но я не собирался уж особенно в них вникать. Мои планы не предусматривали долгого сидения в городе. У меня имелось не законченное и очень важное для моего душевного спокойствия дело. Если не сделаю его, то чую, Блонда будет мне сниться вместо Африки или вместе с ней.
Жилая часть Внутреннего города у стены была типовой. Дома для обычных граждан как под копирку. Все двухэтажные и двухподъездые, на 12 квартир один дом. Они жались друг к другу, так что при определенной сноровке с крыши на крышу можно было перепрыгнуть, но этого не требовалось. С дома на дом предусмотрительно перекинули мостки с перилами. Благодаря им крыши превратились в подобие пешеходной улицы. Вот только предназначалась эта улица не для простых пешеходов. Для них вдоль проезжей части шел обычный тротуар. По верху же в случае необходимости устраивалась оборона. Для этого на крышах из мешков с песком были оборудованы огневые точки, а кое–где имелись башенки из бетона и метала. Своеобразные доты, только на крышах.
Ближе к центру располагались уже не типовые и не многоквартирные дома. Тут стояли дома с высокими заборами и нормальными крышами. Дома выглядели богато. Они занимали немалую площадь и поднимались на два три этажа. Но и тут не забывали об элементах обороны. В стенах и на крышах можно было приметить бойницы. Кое–где, хотя далеко не повсеместно, виднелась охрана.
В самом центре города повинуясь логике и сложившимся стереотипам, находилась центральная площадь кольцом окружавшая самые значимые здания. Получавшаяся Баранка, так ее и называли, была своеобразным предпольем у похожих на бетонные сейфы или крепости зданий администрации, банка, отделения СБ. Они стояли вершинами треугольника и соединялись стенами образующими общий на все три здания внутренний двор. Где–то там в этом дворе стоял дом, в котором жил сам Механик.
Механиком звали местного заправилу. Его можно было смело назвать князем или царем, но он не любил громких титулов и предпочитал, что бы все звали его по имени. Поговаривали, что когда–то он был не то директором, не то ведущим конструктором на каком–то оборонном заводе. Любил технику и мог буквально на коленке и без инструментов собрать машину. Первый его дар был как–то с этим связан, но даров у него было несколько.
Когда–то давно он с группой единомышленников нашел стаб в котором мы сейчас были, и создал настоящий механический завод с полным циклом производства от переплавки металла до литья и ковки деталей, с мастерскими модернизирующими технику и создающими новую. Крокодил, в чём–то скопированный с БТР 152, был его разработкой. Такие машины заводчане не только использовали сами, но и продавали в другие стабы. Некоторые предпочитали машины, созданные специально для условий Улья кустарным переделкам на коленке, да и настоящей бронетехники переносилось не так много что бы обеспечить всех желающих ее получить.
Об этом мне рассказала пока мы ехали в Ниве болтушка Заноза. Кто рассказал об этом ей, я не спросил. До нашей встречи она о Мехзаводе вроде толком ничего не знала, так что, скорее всего, кто–то уже здесь просветил. Не удивлюсь, если ее уже агитировали стать гражданкой Мехзавода и рассказали кое–что о его истории и возможностях. Наряду с обещаниями хорошей жизни такой посыл может возыметь действие. Особенно если учитывать что и она в принципе не против остаться.
На Баранке перед администрацией собралась довольно большая группа людей. Мы ехали достаточно медленно и с полностью открытыми по причине теплой погоды окнами, так что можно было легко понять, что происходило и услышать, если не все, то сказанное достаточно громко.
Кроме простого люда тут была охрана из СБ. Они окружали полноценный, как в фильмах, эшафот сразу с тремя виселицами. Каждая виселица вскоре должна была обрести своего висельника. Солнце грозило скоро сесть за горизонт, и намечалась казнь на закате. Кто–то так спешил с расправой, что решил не дожидаться рассвета. А может, тут так было принято.
На эшафоте стоял глашатай и с листа мелованной бумаги с гербами и печатями Мехзавода читал приговор местного суда. Читал он его так громко и разборчиво, что я сумел расслышать каждое слово.
— За халатность, приведшую к отравлению и смерти восьми человек! За использование испорченных продуктов! Владелец кабака «У Хомяка» Хомяк! Главный повар кабака «У Хомяка» Жиряк! Помощник повара кабака «У Хомяка» Смола! Приговариваются к смертной казни! Через повешение! — он выкрикивал, деля длинные предложения на короткие рубленые фразы.
Тем временем СБешники за его спиной заводили на помост напуганных до безумия преступников. Первым вели щекастого мужика, вторым двухметрового, что в высоту, что в ширину толстяка, а последним самого натурального черного как смола негра. Они лупали глазами, но сказать ничего не могли. Их рты были заткнуты. Следом за приговоренными и СБ поднялся палач с балаклавой скрывающей все кроме глаз на голове. Он указал СБшникам, куда ставить казнимых и накинул на шею каждому петлю.
— Вы их повестите?! — возмутилась Заноза.
— Конечно. Они преступники. Их приговорил суд, — сказал безопасник севший со мной сзади.
— А как же тюрьма? Вы же убиваете людей! Посадите их в тюрьму, — сказала она, будто отдала распоряжение.
Этим своим демаршем она меня серьезно поразила. Сейчас говорит, что нельзя казнить по приговору суда, а сама до этого собиралась идти со мной разбираться с Ксеносом. Она же не думала, что я его по попе нахлопаю или в тюрьмы посажу? Совершенно точно не думал, поскольку сам намеревалась ему что–то там отрезать. Или в ее глазах он другое дело? Бывает такое у людей: тот кто обидел меня должен умереть, а того кто обидел кого–то мне незнакомого можно и пожалеть немножко.
В общем, уверенно понял только что тараканов у этой девчонки в голове столько, что их ни одним ядом не вытравишь. И, похоже, курят эти тараканы что–то забористое. Охранник что вел с ней диалог, судя по выражению лица, думал примерно то же самое, но продолжал беседу.
— Невозможно, — сказал он.
— Почему? — выпучила глаза ксер.
— По многим причинам, но главная причина отсутствие сил и средств для содержания тюрьмы. К тому же все справедливо. Из–за них умерли люди и поэтому их казнят. Будь их преступление не столь серьезно, их бы оштрафовали или изгнали, — постарался разъяснить водитель, подруливая к входу в администрацию. — Выходим.
— Мы разве не в СБ? — удивился я.
— Нет. Мамелюк один из заместителей Механика, но к безопасности прямого отношения не имеет. Он занимается житейскими проблемами. Его должность называется «Заместитель по общим вопросам».
Выбравшись из машины, миновали пост вооруженной охраны на входе и по коридорам прошли к кабинету с табличкой с именем и должностью его хозяина. На прием была небольшая очередь, но миловидная секретарша притормозила нас только до выхода посетителя уже бывшего внутри кабинета. Всем остальным пришлось молча нас пропустить и подождать пока закончиться наша аудиенция.
Хозяин кабинета оказался чуть седоватым мужиком лет 35 может 40. Он не был ни высок, ни плечист и оружия при нем не было, но смотрелся Мамелюк как бывалый воинский командир способный командовать хоть ротой хоть батальоном. Судя по чертам лица и особенностям строения носа, происходил этот человек из армянского народа, но тут были сомнения. Мог быть просто похожим на армянина, а принадлежать к какой–то другой нации.
— Самурай и Заноза, — представил нас один из безопасников.
— Спасибо, можете присесть и подождать, а мы побеседуем, — с улыбкой и без какого–либо акцента сказал хозяин кабинета.
Все расселись. Охранники сели ближе к двери у стены на диванчике. Мы заняли места на стульях за столом. Стульев вокруг длинного стола стояло более чем достаточно. Похоже, хозяин кабинета принимал одновременно группы человек до десяти. Это если исходить из расчета стульев.
— Итак, начнем знакомство? — улыбка с лица армянина не пропадала.
— Я Заноза, — первой представилась девушка.
— Ну, а я Мамелюк, — хозяин кабинета уставился на меня. — Стало быть, ты Самурай.
— Он самый, — кивнул я.
— А ты девочка моя ксер, как мне сказали, — перевел взгляд с меня на девушку.
— Да я ксер, — с гордостью сказала девушка.
— Мне доложили, что не обычный, — он прищурился.
— Хотите посмотреть?
— Хочу девочка, — он кивнул и обратился к СБшникам. — Парни пару патронов будьте добры, — сам достал пистолетный патрон западного 50 калибра.
— Пары будет мало. Нужно еще пару, — девушка увидела патроны из магазина ПП одного из безопасников и сделала такой вывод.
СБшник без дополнительной команды извлек еще пару патронов. Заноза проделала уже знакомую мне процедуру. Сунула патрон 50 калибра в рот, а в ладони взяла по два патрона 9 на 19 мм. Ладони сжала, моргнула, и патронов пятидесятого калибра стало 3.
— Прекрасно. Сказали, ты можешь делать патроны в длину ладони, — Мамелюк только в ладоши не захлопал от счастья.
— Это так. Можете проверять, — девушка вздернула подбородок повыше.
— Пока не будем, — улыбка стала еще шире. — Хочешь, мы дадим тебе работу?
— Дадите работу? — Заноза выглядела удивленной.
— Конечно. Получишь дом, будешь в полной безопасности и роскоши. Еда, какая пожелаешь. Вещи, какие захочешь. Все пожелания по возможности будут выполняться. Мы будем развивать твой дар, а ты будешь делать для нас патроны. Мы на тебя не только гороха, но и жемчуга жалеть не будем. Ни черного, ни красного и белый, если понадобится, найдем, — он смолк, ожидая какого–нибудь ответа.
— А вот какая работа, а я думала… — она не договорила, что думала. Впрочем… — снова не договорила. — А зарплата будет? — в конечном итоге спросила Заноза.
— Зарплата? — слегка удивился Мамелюк. — У тебя будет все, что захочешь, но если тебе так надо скажи, сколько хочешь. Разумеется в разумных пределах. Космические цифры называть не надо.
— Я не знаю, — стушевалась она.
— Вот и я не знаю, какую зарплату давать ксеру. Я и так даю тебе крайне много. Я себе не позволяю столько, сколько сможешь позволить себе ты.
— И что? Я могу отказаться? — к ней вернулась ее ирония и колкость.
— А почему бы нет? Неужели ты думаешь, что мы будем удерживать тебя силой? Мы здесь не муры. У нас тут правят закон и порядок.
— Видела я ваш закон на площади, — фыркнула она
— Что не так? — вздернул брови армянин.
— Вы людей вешаете, — фыркнула она.
— А что их надо было расстрелять? — искренне не понял он.
— Нет! — возмутилась девушка.
Тут до заместителя стало доходить, что не так.
— Заноза, насколько я знаю, ты около трех месяцев прожила в рабстве у муров или сектантов. Они были убийцами и насильниками. Так? — зашел он с самой правильной стороны.
— Да, — осторожно ответила она.
— Если бы они попали в наши руки, как бы мы с ними должны были поступить по–твоему? — задал Мамелюк ключевой вопрос.
— Их нужно было бы казнить, — как–то неохотно признала она.
— Уверен, что тех мерзавцев суд отправил бы на виселицу. Вот и этих людей суд приговорил к казни. Так что закон у нас нормальный, если принимать во внимания условия существования, — Мамелюк улыбнулся. — Так как насчет моего предложения?
— Я согласна.
— Ну, раз согласна, то выйди, пожалуйста, из кабинета и скажи секретарше, что тебя нужно отвезти домой. Там не все убрано, но есть прислуга, и они наводят порядок. Потом скажешь, если что не понравится. Все сменим и исправим вплоть до самого дома. Если вдруг не подойдет, то можно выбрать из еще двух. Увы, или к счастью, как посмотреть, но больше свободных домов во внутреннем городе нет. Правда есть еще квартиры в типовых домах, но там тесновато и соседи частенько нос суют, куда не надо.
— Мне идти? — она поднялась.
— Иди, — кивнул Мамелюк.
— А остаться можно?
— Ты не против? — армянин спросил у меня.
— Мне все равно. Я обещал ей и себе доставить ее в безопасное место и сделал это. Что она будет делать теперь это только ее дело.
— Ну, тогда оставайся пока мы поговорим. Только не лезь.
— Спасибо, — девушка плюхнулась обратно.
— Теперь с тобой Самураи, — улыбка пропала с лица хозяина кабинета, и он почесал переносицу. — Какое ты хочешь вознаграждение за то, что привел ее именно сюда? — спросил он.
— Я не торгую людьми, — категорично ответил я.
— Благородный ответ, но я должен выразить тебе признательность стаба. Чего ты хочешь?
— Пожить здесь и осмотреться. Сходить к знахарю, — ответил я.
— Тогда город дарит тебе это. Наш знахарь и проживание для тебя будут бесплатны. Гостиницу оплатит стаб и знахаря тоже. Причем гостиница буде здесь во внутреннем городе. Может еще что–то?
— Пожалуй, нет. Я бы и от этого отказался, но боюсь обидеть.
— Ну, нет, так нет. И правильно боишься. Я бы огорчился. Пакостить другу города не стал бы, но запомнил. Если что для тебя мои двери открыты. Приходи в рабочее время. Куришь? — он достал сигареты.
— Нет.
— Ну, тогда и я воздержусь, — сигареты исчезли в кармане, а он нажал кнопку связи с приемной. — Милена водитель готов? — спросил он.
— Да все готово, — ответила секретарша.
— Девушку в дом, что ей подобрали, а мужчина гость стаба, так что знахарь и гостиница во Внутреннем городе для него в ближайшее время бесплатно, — сказал он ей.
— Я все передам, — ответили ему.
— На этом все, — он отключил связь и поднял взгляд на меня.
— Что–то еще? — спросил я.
— Да, пожалуй, нет. Но ты серьёзно заходи, если что, а так можешь идти.
— До свидания, — поднялся и пошел на выход.
— До свидания, — девушка последовала за мной.
СБшники вышли перед нами, и ждать не собирались. Один из них что–то сказал секретарше, а второй что–то положил на ее стол. Оба пошли дальше ни на кого, не обращая внимания.
— У выхода вас ждет машина, — остановила нас секретарша.
— Мы знаем, — съязвила Заноза.
— Это не Нива службы безопасности. Вас развезет машина администрации. Водителю я уже все необходимое сообщила. И заберите ваши документы. Тут безопасники оставили, — девушка указала на край стола.
Там оказались заламинированные куски самой обычной белой бумаги. Без фотографий, но зато с нашими именами и какими–то ничего не сказавшими нам значками. Там были крючочки, точки, запятые и другие знаки, точно сбежавшие из ученической прописи. Заноза говорила, что по таким значкам, иначе зовущимся ментат картой, любой понимающий в этом деле ментат легко может подтвердить мою или ее личность. Вроде как ментат карты совершенно неповторимы. Это как отпечатки пальцев в моем мире, но еще надежнее. Возможно, с помощью некоторых даров Улья отпечатки пальцев можно изменить, а вот карту не поменяешь. По крайней мере, такие способы обитателям Стикса неизвестны.
Помимо карточек тут же лежали пропуски разрешавшие пребывание во Внутреннем городе в течение трех дней. Секретарь нам пояснила, что до истечения срока указанного в пропусках нам будет необходимо явиться на КПП Внутреннего города и получить новый пропуск или покинуть его. Так же она сообщила, что без такого пропуска человек, не имеющий гражданства Мехзавода, не имеет права на пребывание в центре.
У входа нас действительно ждала другая Нива. Эта была без усиленной рамы или дуг. Даже колеса у нее были нормальные. Управлял ей улыбчивый шофер уже перегрузивший наши вещи к себе в багажник. Дорогой радовались освящению улиц и площади. Казалось, что вернулись в родные миры и все теперь будет хорошо. Хотя висящие на эшафоте посреди пустой площади трупы быстро развеивали эту иллюзию.
Машина проехала к двухэтажному дому не типовой постройки с горевшим во всех окнах электрическим светом, что стоял неподалеку от площади. Я помог Занозе выгрузить и донести до порога ее несуществующие вещи. То есть попросту проводил до порога дома и забрал свой АПС обратно. Она себе теперь любое оружие достанет, а мне по–прежнему нужно думать о будущем. У порога девушку ксера встретил демонстрирующий любезность слуга. Девушка перед прощанием хотела вернуть мне еще и меч, но я сказал, что подарил его ей. После, наконец, расстались, но я обещал, что обязательно забегу на следующий день. Обещал, но заходить не планировал.
Добрались до небольшой гостиницы. Это было двухэтажное длинное здание, легко вписывающееся в типовую архитектуру жилой части окраины Внутреннего города. Вошли в гостиничный холл занимавший часть первого этажа. Водитель Нивы сходу предъявил удостоверение и сообщил, что я гость города и мне сразу же вручили ключ от номера. Поинтересовались впервые я тут или нет. Когда узнали что впервые, вручили брошюрку с законами города и настоятельно посоветовали изучить. Сообщили, что при выходе на улицу во Внутреннем городе при себе можно иметь только холодняк или пистолеты. Прочее оружие следует хранить в сейфах дома или в гостиничных номерах, тоже в сейфах. В случае необходимости такое оружие следует таскать незаряженным в специальных чехлах или сумках. За открытое ношение заряженного длинноствольного оружия без соответствующего разрешения на первый случай полагался штраф, а после второго случая следовал запрет на посещение Внутреннего города.
Я, совсем соглашаясь, покивал и отправился в номер. Заказал туда же, в номер, чего–нибудь поужинать из прилагавшейся к гостинице небольшой столовой. Поднявшись в особо ни чем не примечательный, но вполне уютный номер, пока ждал ужин и после него, занимался инвентаризацией своего добра, прикидывал, что нужно и обихаживал свое оружие. Прикидывал где здесь можно что–то прикупить без обмана и понял, что придется идти к Мамелюку. Может тут все честные, но лучше я пойду к хоть как–то знакомому человеку и приму пару советов от него. Тем более он сказал, что бы я заходил к нему если что.
Закончив с оружием, убрал его во вполне серьезный оружейный сейф. В такой, пожалуй, не только автомат или карабин можно было засунуть, туда бы и пара — тройка труб ручных гранатомётов влезла с парой снарядов к каждому. Приняв после этого душ, я понял, что сейчас не усну, несмотря на долгий и тяжелый день. Задумался, стоит ли все же лечь спать, или следует отправиться на прогулку по городу. Победило желание посмотреть, на относительно нормальную жизнь в условиях Улья. Просто понял, что если лягу сейчас, то обязательно буду лежать и думать всякие невеселые мысли, заниматься самоедством. 100% не усну.
Стал собраться. Горка же моя уже насквозь пропиталась потом и могла служить оружием массового поражения. Чистого, что бы одеться, не было. Только нижнее белье. Пришлось спрашивать в гостинице. Камуфляжа или другой одежды моих размеров не было. Для меня у них нашелся только какой–то спортивный костюм. Его они дали, а горку забрали, обещая вернуть к утру в лучшем виде. Пришлось довольствоваться явно ношенным красно белым балахоном неизвестного производителя. Нацепил поверх него ремень с самопальной кобурой с АПСом и ножны самопальным НР. Кроссовке пришлось обуть те же самые. Обуви моего размера не нашлось. Вот в таком виде я и выбрался на ночные улицы Мехзавода.
Они встретили меня непривычной многолюдностью. Уже успел отвыкнуть как от освящения на улицах, так и от людей и короткая поездка по городу этого не исправила. Люди: веселые и не очень, пьяненькие и трезвые, но все нормальные. Они шли по своим делам или гуляли от безделья поодиночке и компаниями. Пришлось заставить себя не шарахаться по углам и не красться вдоль стен, а идти ровно и гордо, но глаза так и искали места, где в случае чего можно укрыться и высматривали пути отхода.
Я не напяливал на лицо чулок балаклавы. Люди на меня поглядывали, кто–то даже искоса, но ни мой облик ни поведение не вызвали никакого ажиотажа. И это было не удивительно. Я же сохранил почти человеческую личину по сравнению с Квазимодо, а он тут был не один такой. Уверен в этом, потому что дорогу до рекомендованного знакомым квазом–сенсом места я спрашивал у другого кваза. Он выглядел форменным матерым бегуном, без каких либо скидок, и не будь с ним компании из трех бородатых молодцов, да броди он без штанов, я бы, наверное, выстрелил, а так хватило соображения понять, что это просто мой собрат по несчастью. Еще один несчастный, вытянувший короткую соломинку в жеребьевке с жемчугом.
Кваз–бегун разъяснил мне дорогу и через несколько минут я уже вошел в заведение Шутка улья занимавшее довольно большое и не стандартное для Мехзавода здание. Это было двухэтажное строение с полуподвальным помещением и некоторыми архитектурными излишествами вроде колонн у центрального входа и лепнины на стенах. Вывеска над входом не только сообщала название заведения, но и без стеснения заявляла, что Шутка улья бесспорно лучшее развлекательное заведение в городе.
Как выяснилось, в здании располагался целый развлекательный центр. В этом центре находился небольшой кинотеатр с двумя залами. Работал он круглосуточно и беспрестанно демонстрировал фильмы из множества миров. Был тут и приличный ресторан радовавший клиентуру хорошей кухней. В этом же здании располагался банальный кабак для тех, кто хочет погрузиться в пучину синевы, боулинг, пиццерия и было много еще чего. В полуподвальном помещении разместился бордель с лучшими и соответственно самыми дорогими девочками Завода.
Все эти заведения были интересны, но на тот момент меня белее всего интересовало заведение для квазов. На входе мне без лишних вопросов указали путь к нему. Небольшое, но уютное заведение, обставленное в с закосом под европейское средневековье и тем же названием, что весь развлекательный центр встретило меня полумраком и шумом пьющей компании из 6 здоровых, точно былинные витязи, мужиков. Они шумно что–то праздновали на широкую ногу и не скупились на спораны и горох. За собственным раскатистым хохотом меня мужики не заметили.
Устроился за барной стойкой с совершенно лысым, но вполне обычным барменом и проводил взглядом аппетитную официантку, спешившую к щедрым мужикам.
— Чего налить? — без предисловий спросил бармен.
— Давай водки, — мотнул я головой в сторону полок с многочисленным и очень разнообразным алкоголем.
Бармен налил в граненый стакан на треть водки и успел поставить его на стол. Из двери откуда–то в подсобное помещение появилась существо с морщинистой серой кожей, без волос и с отвислыми щеками. Существо было женского пола и не было безобразной старухой, оно было квазом. В целом оно, пожалуй, походила на сильно заматеревшего бегуна, но отличий от обычного зараженного или встреченного мной на улице кваза было слишком много. Можно было сказать, что на нормального зараженного она походила еще меньше меня и смело утверждать, что по сравнению с ней зараженные бегуньи просто модели для эротических журналов.
— Я пока тут сама, — проводила леди кваз бармена и осталась за стойкой.
Я поднял стакан.
— Может закусить чего? — участливо спросила она.
— Не стоит, — я спокойно без театральных эффектов вроде громкого выдоха выпил крепкий и достаточно качественный алкоголь.
— Новенький в городе? — спросила кваз.
— Да, — кивнул я.
— Уж не Самурай ли? — уточнила она.
— Он самый, — не подал виду я.
— Княгиня, хозяйка этого всего, — она обвела взглядом помещение и протянула мне через стойку руку. — Мне про тебя Квазимодо рассказал. Мы, квазы, тут все друг друга знаем.
— Приятно познакомиться, — пожал ее руку с довольно длинными и наманекюренными уплощенными когтями, поглядывая в сторону особенно развеселившихся мужиков.
— Не обращай внимания, это наши белый жемчуг умудрились достать. Празднуют исцеление, — немного успокоила на их счет меня она.
— Что? Все? — удивился я, вспомнив о его редкости.
— Все, но когда они уходили, их было втрое больше, и готовились они к этому несколько месяцев. Вооружились до зубов. Взяли с собой такой арсенал, что на роту охотников на элиту хватило бы. Взрывчатка, особые здоровенные мины с колесо от КАМАЗа размером, РПГ, Вампиры. Чего у них только не было. Сами здоровенные квазы способные лотерейщика порвать голыми руками как тряпку. Нам с тобой не чета. Переживали только об одном — боялись, что жемчуга на всех не хватит. А в итоге еще и на продажу сколько–то жемчужин осталось. Вроде все стабу толкнули, но не уверена что точно все. Будут жить теперь как короли, и выбираться на кластеры только ради удовольствия и профилактики трясучки, — она закончила монолог и, не спрашивая, плеснула водки уже в два стакана, мне и себе. — Тебе как новичку сегодняшний вечер за счет заведения. Хоть ведрами пей.

Глава 14: Вооружен и опасен. 

Просидел в кабаке у Княгини не слишком долго и потратил время совсем не бесполезно. Смог узнать, откуда берется белый жемчуг и что за болезнь эта самая трясучка. Первый брался из неких существ, по сравнению с которыми даже матерые элитники казались безобидными комнатными собачками. Эти существа тяготели к черноте, но даже там их можно было встретить довольно редко. При встрече они могли не обратить на человека внимания, а могли и убить, в зависимости от настроения, расположения небесных светил или еще чего–нибудь совершенно непонятного.
Второй была болезнь, поначалу проявляющаяся тремором конечностей. Она возникала если иммунный слишком долго безвылазно сидел на стабе. Постепенно болезнь прогрессировала и симптомы усиливались. Все могло закончиться довольно плохо, но люди до этого не доводили, ведь лечилось все достаточно просто. Больному человеку нужно было отправиться в небольшое турне по стандартным кластерам и трясучку как рукой снимало.
Пил не много, в общей сложности принял на грудь грамм 200 водки. Так что утром легко встал пораньше. Порадовался отсутствию кошмаров про Африку или Блонду, нацепил на пояс пистолет, взял все потроха заражённых и отправился продавать жемчужину. Еще вчера узнав, что стаб купил у бывших квазов белую жемчужину решил продать свою черную за горох или спораны. На них в городе можно было купить практически все, а мне для своего джихада нужно было качественно перевооружиться. Меня слабо устраивало все мое оружие. Для намеченных мной планов оно не слишком подходило. Нужно было вооружение, позволяющее вести полноценный бой с людьми и не шарахаться от всех заражённых кто матерее лотерейщика.
Никого подходящего и проверенного я не знал, так что, как и хотел, пошел к Мамелюку. Решил, что он сориентирует и направит куда следует, а заодно, возможно и рекомендацию соответствующую даст. Быстренько пешком добрался до Баранки, пересек ее, посмотрев на пока все еще висевшие в назидание всем нерадивым трупы, и вошел в интересующее здание. Пришлось подождать. Мамелюк находился на месте, но уже был занят, несмотря на столь ранний час. Ждал не долго. Через половину часа этот товарищ принял меня в своем кабинете как дорогого гостя.
— Здравствуй дорогой! Проходи! Присаживайся! — проголосил он радостно, когда я появился в дверях.
— С добрым утром, — поздоровался я проходя.
— Кофе? Чаю? Может покрепче чего? — он кивнул на застекленный бар полный разнокалиберных бутылок всяких причудливых форм.
— Нет, пожалуй, — я покачал головой.
— Тогда сразу к делу что ли? — он мне подмигнул.
— Давай, — кивнул головой и достал заранее приготовленную черную жемчужину. — Дело такое. Я тут мало кого знаю и не очень хочу шляться с такой вещью по людям. Они ведь все разные, — показал ему свое имущество. — Сколько я смогу за нее получить и не возьмешь ли ее ты?
— Сколько? — он взял себя рукой за подбородок. — Стаб даст тебе за нее 300 горошин или 1500 споранов. Я сам, если куплю, то дам чуть меньше. Понятное дело, что ты продашь жемчужину стабу. Много у тебя таких?
— А что? Редкость? — спросил, хотя уже давно получил более или менее исчерпывающую информацию от Занозы.
— На дороге не валяется, но нет, не редкость. У нас жемчуг дешевле, чем во многих местах. Некоторые рейдеры выезжают и продают жемчуг где–нибудь еще. Получается неплохой навар, но обычно жемчуг едят сами, даже черный, а не продают. Так много у тебя их?
— Всего одна, — не соврал, поскольку вторая была красной.
— Одна так одна. Это даже хорошо, что одна. У нас жемчуг хоть и дешевле, но на нож за него поставить могут только так. Случайным людям про жемчуг никогда и ничего не говори.
— Я поэтому к тебе и пришел.
— Молодец, — он покивал и спросил. — Так для чего его тебе продавать? Съел бы сам.
— Нужно вооружиться получше и экипировку купить. У меня дело осталось не законченное. Хочу закончить.
Хозяин кабинета откинулся в кресле.
— Если я тебя вооружу и экипирую бесплатно? Не примешь? — уже зная ответ, спросил он.
— Не приму, — согласился я.
— Тогда давай так. Стаб купит у тебя жемчужину. Сейчас я дам тебе бумагу. С ней ты пойдешь на городские склады и по минимальной цене получишь то, что приглянется. Разницу потом тебе отдадут горохом и споранами. Пойдет такой вариант?
— Вполне, — пожал плечами.
— Ну и отлично. На складах найдешь Мазая. Выглядит он как натуральный дед Мазай и нашли его в лодке. Правда, не с зайцами, а с кроликами в клетке. Он и теперь их держит, — заместитель по общим вопросам принялся заполнять какой–то стандартный бланк, который после передал мне. — Еще что–нибудь? — спросил он после.
Я задумался. Янтарь у меня не конфисковали, но спек в городе под запретом. Стоит ли о нем вообще упоминать? Но если не спрошу, то и не узнаю. А не узнаю, как продам?
— Янтарь. Простой и узелковый, — решился я.
— С этими вещами осторожно, — он покачал головой.
— Он же вроде медикамент? — сделал непонимающее лицо я
— Медикамент, но спек у нас в центре под запретом. На него нужно разрешение, — улыбнулся он.
— Да я не собираюсь спек делать. Ну, разве что на экстренный случай прикупил бы. Но раз нельзя, то нельзя. Янтарь легально продать можно.
Мамелюк задумался и даже почесал подбородок в размышлении.
— Знаешь что? — он выдержал паузу, но я ничего не сказал. — Продай его во внешнем городе в аптеку Семен Семеныч. Там и спек купишь, только бери качественный и в Центр его протащить не пытайся. В камере хранения, если что сам оставь. Без напоминаний со стороны Службы безопасности.
— Понял, — кивнул я.
— Теперь все?
— Все, — я попрощался и ушел, разглядывая полученный бланк.
Это оказался документ, разрешавший мне отовариться на городских складах на сумму до 1500 споранов. Получив документ от Мамелюка, и отдав ему черную жемчужину, я тепло попрощался с армянином и отправился на поиски закромов Мехзавода. Спрашивал дорогу к складам у прохожих и протопал так через половину города, но склады нашел и вышел к их КПП. Показал на нем вооружённой охране документы. Там мне показали, где искать зав. складами. Местный завхоз Мазай, действительно напоминавший одноименного персонажа, не обрадовался моему приходу. Он встретил меня на пороге оружейного склада, распекая какую–то женщину. Видимо одну из своих подчиненных. Закончив с ней, он смерил меня взглядом и молча протянул руку. Получил документ и придирчиво просмотрел типовой бланк заполненный Мамлюком и с его подписью.
— По минимальной стоимости. Эдак все, что можно раздадут, — проворчал седой мужик. — Так чего тебе надо?
— Посмотреть бы, — сказал я, поджав губу и кивая на склад.
— Ну, посмотри, — Мазай скривился недовольно, но посторонился, пропуская меня на оружейный склад.
— Благодарю, — сказал я проходя.
— Разносолов иностранных ты у меня не найдешь. Хотя может и завалялась какая–то мелочь. И за пазуху смотри ничего не сунь. Я сразу замечу, — довел он мне в спину, оставаясь у входа.
Мне оставалось на это только молча покачать головой. Возмущаться и кричать из–за его подозрительности не собирался. У него на лице написано, что он не любит с чем–то расставаться. Вот и вредничает. Утрирую, конечно, но есть подозрение, что узнай он о моем приходе хотя бы за час, и я пришел бы на совершенно пустой оружейный склад. Он даже мышей бы вынес. И тут совершенно не было важным, что мне за это придется заплатить. Платить то я буду городу и минимальную цену, а забирать со склада, который он считает своим. Есть у них, у кладовщиков, такая дурная привычка.
Шел вдоль стеллажей и смотрел. Склад нельзя было назвать бедным, но в основном тут были АК, ПК и всякое подобное. Встречались и неизвестные мне, но имеющие узнаваемые черты модификации этих автоматов и пулеметов. Возможно, они были из других миров, а возможно существовали и в моем, но не попали на вооружение или просто я о них не знал. Например, Калашникова булл–пап в моем мире не встретить, а тут был. Не было в моем мире и калаша с интегрированной рукояткой под цевьем или шнековым магазином. В последнем случае речь веду именно об автомате калибра 5,45, поскольку о 9 мм автомате такой конструкции слышал, хотя сам не видел.
Наблюдая такое обилие длинноствольного оружия, решил выбирать основное оружие последним и начать с другого. Стал присматривать короткоствол. С пистолетами было вообще туго. В основном ПМ, ПММ несколько экземпляров ПБ. Никаких Удавов, Ярыгиных и прочего богатства современного пистолетного арсенала. Зато я нашел несколько АПБ и выбрал из них ствол на замену своему АПСу. Машинка хоть и почти такая же, но поновее и со своими плюсами, так что решил брать. Тем более что к нему прилагались ПБС. Целых два. Не штатные, но судя по особенностям обещавшие еще лучшее шумопоглащение. Помимо глушителей взял к пистолету два дополнительных магазина. Пожалел, что нет сменных обтюраторов, и пообещал себе их присмотреть в каком–нибудь другом месте.
Вместо Кедра ничего не нашел. Все что имелось на складе, было ничуть не лучше. Даже пистолетов пулеметов, которыми были вооружены безопасники, тут не нашел. Возможно, у них был свой собственный склад, и доступ к нему мне никто не предоставил. Зато к моему ПП получилось взять пять обойм и отыскался долговечный хоть и не самый лучший в шумоподавлении глушитель, без возможности и необходимости смены обтюраторов.
Нашел в таком подборе оружия свои плюсы. Пистолет пулемет и АПБ жрали одинаковый патрон 9 на 18 мм ПМ и не требовали специального боеприпаса для бесшумной стрельбы. Утвердившись в решении, составил из них пару для борьбы со слаборазвитыми зараженными на случай когда самопального большого НР и топора будет мало.
В поисках чего–то путного для борьбы с развитыми тварями измаялся, но когда уже почти отчаялся и собрался вооружиться АК — 103 под патрон 7,62 мм, в самом дальнем углу нашел мечту. Там лежал заметно потасканный, но вполне работоспособный МАШ‑12. Нежно любимая Машка. Штурмовой автомат калибром 12, 7 на 55 мм. Точно с таким же я какое–то время бегал во время службы в армии. У нас они тогда только поступили на службу, но хорошо зарекомендовали себя сразу же. Уверен, что и тут старый друг меня не подведет. Особенно если использовать против развитых зараженных бронебойный боеприпас. Против элиты, разумеется, с ним не попрёшь, но не слишком матерого рубера завалить точно сумею.
Рядом с ним нашелся еще и АШ‑12, ушедший в моем мире дальше опытных образцов но быстро замененный. Автоматы были похожи друг на друга внешне. Были некоторые различия в форме корпуса, пистолетной рукояти и приклада, но это только то, что можно рассмотреть сразу. МРШ являлся крайне модернизированной версией прежнего штурмового автомата. Машка благодаря глубокой переработке была лишена большинства недостатков АШ. АШ был конструктивно проще, но МАШ не был предельно сложен. Уход за ним так же можно было осуществлять в полевых условиях при самом минимальном комплекте инструментов. Зато отдача Машки была меньше, а точность и кучность выше. Это при высокой мощности и большой боевой эффективности оружия, на средней дистанции.
К МАШ‑12 имелось не все, но присутствовал тактический глушитель не сильно уменьшающий звук, но достаточно эффективно скрывающий дульную вспышку, рукоятка для переноски, что тоже снималась и нормальный ПБС обеспечивающий достойную малошумность. С ПБСом и специальным боеприпасом мощный автомат стрелял тише многих пистолетов с глушителем. Еще чуть тише и вообще никакого звука кроме лязга механизма слышно не было бы. Со всеми этими примочками родной автомат становился хорошим оружием для решения различных задач на расстоянии до 350 метров. На этом расстоянии я им смогу и человека в броне успокоить и с серьезной тварью разобраться. А большего расстояния мне и не надо. Я боец штурмовик, а далеко не снайпер специалист и даже имей на руках какую–нибудь АСВК Корд на полную ее использовать точно не смогу. Там нужен специфический навык.
Тут же рядом нашелся мощный и неприхотливый револьвер МРШ — 12 способный стрелять патронами от МАШ. Данный пистолет был переделкой неудачного штурмового револьвера РШ — 12 и поступил на вооружение вместе с Машкой. Большого распространение это специфическое оружие у нас в ВДВ не получило, но было знакомо и обучение его использованию в нашем и других штурмовых взводах проводилось. Учили стрелять самыми разными способами и патронами. Даже специальный патрон с транквилизатором нам был знаком. Пару раз с этим патроном пистолет в операциях и использовали. Тогда нужно было взять главную цель живой.
Данный образчик присутствовал здесь в самой простой комплектации, несмотря на возможность повесить на него довольно много. Но никто и не собирался из него вести бесшумную стрельбу или использовать его с лазерным прицелом или еще чем–то подобным. Этот слонобой для ближних дистанций я собирался использовать только как оружие последнего шанса. На эту роль в Улье он годился гораздо больше АПБ. Бесшумник работает тихо, но из него убьешь пустыша, бегуна и во многих случаях лотерейщика, а из короткоствольного штурмовика при должной сноровке и определенном везении можно завалить и кусача или даже молодого рубера.
Получалось четыре ствола на одного меня, да плюс холодняк. Вроде много, но все по делу. Вес для меня вполне приемлемый и патронов смогу унести много, несмотря на крупный калибр автомата. Если бы еще магазинов к нему побольше было, а то всего четыре штуки коротких и толстых двухрядных на 20 патронов каждый от МРШ и два однорядных длинных на 20 патронов от АШ, что вполне подошли. Больше просто не нашлось, и пришлось брать, что есть, несмотря на возможное неудобство при использовании магазинов АШ.
С радостной улыбкой провел разборку оружия, убедился в целостности и работоспособности каждого ствола. Все было вполне работоспособно и при должном уходе обещало служить верно, и долго. Даже довольно потасканный модернизированный штурмовой автомат. Вот оно прекрасное оружие моего родного мира и моей родной страны.
Правда поговаривали, что есть в Улье ручное оружие и посерьезнее, но с меньшими габаритами. Вроде как у некоторых внешников есть небольшие и легкие пистолеты, не такие монстры как МРШ, способные в раз гарантированно угомонить рубера, но в это верилось с трудом. Звучало пусть еще не полностью фантастично, но уже на грани фантастики. Вот только говорили об этом не болтуны способные за кружку пива наплести что угодно, а вполне серьезные люди, которым Заноза доверяла, и информация от которых пока всегда подтверждалась. Они описывали нечто вроде рельсотронов, которые в нашем мире существовали только в качестве теории перспективных оборонных разработок. Еще упоминалось безгильзовое оружие, уступающее по мощности рельсотронам, но все равно способное на многое. Такими пистолетами рубера было уже не убить, но находились автоматы и винтовки относительно небольших калибров способные на это.
Вооружившись, тут же отрегулировал длину приклада, выдвинув его тыльник на максимум, так что между ним и прикладом появилась щель в палец шириной. На АШ так было нельзя, но МАШ позволял отрегулировать приклад выдвижением тыльника. После отправился к завхозу требовать патронов, что, как оказалось, хранились на соседнем складе и увидел на его лице тихое злорадство. Он даже насчет прихваченных лишних магазинов и разукомплектации АШ и других стволов ничего не сказал. Сразу же закралось нехорошее подозрение, но молча пошел за ним.
— Жди тут, — сказал Мазай и скрылся на патронном складе.
Вернулся он с картонной коробкой, на которой было написано «Патроны 12,7 на 55 от МАШ‑12 и АШ‑12». Коробка была совсем небольшой. Вроде бы из–под обуви, но не уверен.
— Это все? — спросил я, приняв коробку в руки и поняв по весу, что она совсем не полная.
— Все, — покивал он.
Я открыл коробку на месте и увидел пять бронебойных, три дозвуковых для бесшумной стрельбы, один двупульный и целых полтора десятка облегченных пуль с полым алюминиевым сердечником. О последних пулях я не думал. Мы в армии использовали только первые три вида и как то хватало. Но и от лишних облегченок не отказался бы. Они обладали превосходным останавливающим эффектом на ближних дистанциях и прекрасно сочетались бы со штурмовым револьвером. Вот в него бы их и заряжал.
— Это все? — сказал я еще раз, но уже с округлившимися большими глазами.
— А ты что хотел? Думал, я тебе тут такой патрон цинками храню, — Мазай скривил ухмылку.
— Патронов я хотел, — буркнул в ответ.
— Раз хотел то иди к Сирин в магазин. У нее наверняка есть, — не убирая ухмылочки, заговорил складской. — Патрон не частый, но иногда попадается, так что у нее точно есть. Только стоить он там будет совсем не как у меня.
— Тогда давай девятки ПМовской, — вздохнул я.
— Сколько? — нахмурил брови он.
— Давай три цинка, — махнул я рукой.
Мазай аж поперхнулся. Пришлось от души похлопать его по спине.
— Ты знаешь, сколько это? — спросил он.
- 3840 патронов, — назвал я точную цифру.
— Не многовато на пистолет?
— В самый раз. У меня пистолет и ПП под этот патрон, — Кедра у меня с собой не было, так что становилось понятно его заблуждение.
— Жди тут, — Мазай снова скрылся на складе и вышел с патронами.
— Отлично, — сказал я, осмотрев цинки. — Еще нужна РПС, что бы к МАШ подошла, — продемонстрировал ему свое основное оружие.
— Этого добра тоже нет. Могу дать посмотреть разгрузки на складе амуниции, но там чистый самопал. Наша самодеятельность. Годно только для охраны на стены. Броников тоже нет. И шлемов нет. Только каски стальные старые. Нужны?
— Нет, пожалуй, — вздохнул я понимая что тут получил только половину от того чего хотел. Даже моя мечта МАШ‑12 вместе с МРШ душу больше не грели. — Оружие, где проверить?
— Загород выходи подальше и проверяй, сколько влезет. У нас тиров и полигонов нет, — отрезал он. — Раз все, жди тут, принесу бумагу, — он снова ушел на склад и вернулся с квитанцией, в которой указал все, что я приобрел. — Не забудь оплатить, — напутствовал он.
— Не забуду, — кивнул я. — Где магазин? Этой? Как ты сказал?
— Сирин, — напомнил он. — Иди к западным воротам, а там спросишь у кого–нибудь местного. Ее все знают, так что подскажут.
— Спасибо, — кивнул и, загрузившись, как известно кто, пошел оплачивать свои покупки.
По пути посмотрел ценник. Выходило, что патронов ПМ мне отвешивали пяток за споран. Напротив них значилась цифра в 768. Патроны к МАШ и МРШ обошлись мне в 1 споран каждый. Тут стояла цифра 24. МАШ со всеми приблудами я получил за 300 споранов. МРШ за сто как и АПБ. На ПБСы ушло еще по сто споранов. Общая сумма составила 1637 споранов. Вот так прибарахлился. Получалось, не мне сдачу дадут, а еще я буду должен добавить к черной жемчужине своего гороха или споранов. Хорошо, что у меня этого добра пока хватает, а то бы пришлось и красную жемчужину продавать, а не употреблять по прямому ее назначению, как запланировал.
Уже отойдя, сообразил, что у меня же в этом стабе есть знакомый ксер. Не откажет же она мне в столь малой просьбе как производство нескольких сотен патронов из моего собственного сырья. У меня есть патроны от СКС, да и цинк девятки я на это дело могу потратить. Ну а уж если не сойдутся звезды и с этим не выгорит, то пойду в магазин к этой самой Сирин.
Рассчитавшись за все, в мешке отнес оружие и прочее к себе в номер и положил в оружейный сейф к остальному. Снова оставшись при ноже и пистолете, зацепил образцы патронов 12,7, прихватил цинк патронов девятки ПМ на сырье и отправился искать встречи с Занозой. Оказалось, что встретится с ней теперь не так просто. Пришлось битый час объяснять охране на входе в дом, где поселили девушку, что я не бандит или проходимец и вообще не посторонний в этом доме человек.
Знакомая не отказала, но смогла сделать мне только 50 патронов. Пришлось выбирать какие делать и решил что в сложившейся обстановке мне нужнее бронебойные. Оставил уже початый цинк 9 мм. ПМ, а с ним по образцу каждого патрона кроме двупульного. Эти патроны мне пока были не очень нужны. Они были подходящи против небронированной цели, но не известно годились ли против развитых зараженных. Против матерых я бы предпочел бронебойные в автомате и алюминиевые в МРШ.
Перед уходом ксер попыталась мне снова вручить вакидзаси. Сказала что без него я и Самурай не самурай. Что–то вещала на тему, что от меня может отвернуться удача, если откажусь от своего первого в этом мире оружия. Я посомневался, но все же оставил меч девушке. Раз уж подарил, то не забирать же обратно. К тому же у меня имелся вполне удобный топор, коим я и собирался пользоваться в ближайшее время.
Пришлось дважды спрашивать дорогу, но оказалось, что магазинчик приметный и стоит на довольно оживленной улице. Он располагался ближе к западным воротам в основательном одноэтажном здании с зарешеченными окнами и внутренними железными ставнями с бойницами. Об этом узнал, поскольку пара ставен на дальних окнах была закрыта. Похоже, там находились какие–то складские помещения, и солнечный свет был не нужен. Над входом красовалась вывеска «У Сирин» внушительных размеров.
Я вошел и оказался в помещении магазина. Высокие потолки, экономное, но вполне достаточное освещение. Манекены с образцами снаряжения расставлены по залу без видимой системы. Вдоль стен стеллажи с оружейным товаром. АК в различных модификациях, пистолеты, пулеметы, пистолеты–пулеметы, другое оружие, даже внушительная крупнокалиберная винтовка ОСВ — 96 наличествовала. На отдельном стенде стояли различные облегчающие жизнь электронные приблуды.
Не слишком уж крутя головой, направился к прилавку, за которым стояла внушительная молодая женщина. Обладая двухметровым ростом и соответствующей шириной в плечах, она не была лишена женской красоты, и все в ней казалось гармоничным. Глядя на такую особу, не оставалось сомнений кто тут в горящую избу войдет, а кто коня на скаку остановит. С такой дамы только скандинавскую валькирию живописать. Хоть сейчас одевай в кольчугу и на поле боя собирать души мертвых воинов для их Одина. Правда, тут могу что–то путать. Довольно плохо разбираюсь в мифологии народностей Союза.
— Мне нужны вот такие вот патроны, — поставил на прилавок перед валькирией патрон ПС — 12Б, бронебойный патрон к моей Машке.
— Патрон не уникальный, но редкий, — со знанием дела сказала женщина. — Автомат под него не интересует? — она указала рукой на стенд подобно тому, как Ленин указывал дорогу в светлое будущее.
Я машинально повернул голову ожидая увидеть брата близнеца моего штурмового автомата или его устаревшего собрата, но увидел нечто другое. Там стояло оружие, из красно–коричневого пластика, изготовленное по схеме булл–пап с размещением гнезда для обоймы у самого торца приклада. Автомат был несколько короче моего, висел с навинченным глушителем, навешенным лазерным целиуказателем, и выглядел технологичнее, чем мое оружие. Снизу под автоматом красовался ценник с названием «Автомат ТКБ штурмовой. Калибр 12,7 мм».
— Пожалуй, нет, — отказался я. — Только патроны.
— Интересуют только бронебойные? Дозвуковые, облегченные, двупульные не интересуют? — переключилась Сирин.
— Дозвуковые нужны и облегченные сгодятся, — покивал я и добавил со значением показав указательный палец. — Но в первую очередь бронебойные. Почем они стоят?
— Три спорана один патрон, но их у меня немного. Был один товарищ. Приволок откуда–то вместе с автоматом, — женщина деланно печально вздохнула. — Двупульных порядочно. 150 патронов, если не ошибаюсь. Если возьмёшь и их, то уступлю в цене. Скину до двух споранов на все. Ну как?
— Дорого и у меня столько споранов нету. Горохом возьмете? — уже решил, что возьму все патроны.
Слишком уж их было мало что бы пренебрегать какими–либо.
— Горохом? — она удивленно вскинула брови. — Возьму. Один к пяти. Горошина за пять споранов сойдет. Можешь походить по городу или пойти в банк. Может где один к шести поменяют, но у меня так. А на счет дороговизны так совсем не дорого. У нас по стабу автоматная пятерка обычно 2 за споран, автоматный 7,62 один за споран, а 12,7 для крупняка уже 5 споранов. Вот и считайте. У вас почти крупняк, но отдаю я его дешевле, почти по цене 7,62, из–за не востребованности. Свое бы отбить, что бы ни в убытке быть. Сама их брала по полтора спорана, так что только половину спорана и навариваю. А место они у меня занимали больше полугода. Еще и автомат этот, — кивок в сторону ТКБ. — Может, заберешь? Скидку дам.
— Пусть пока полежит. У меня МАШ‑12 под такой патрон. На цену согласен, — ничего не оставалось, как согласится. — Сколько всего патронов? — уточнил насколько рассчитывать.
— Все заберешь? — уточнила она.
— Если хватит финансовых возможностей, — кивнул ей.
— Оставлю по одному для образца. Остальное можешь забирать. Сейчас уточню, — она набрала что–то на клавиатуре ноутбука. — 149 двупульных, 92 облегченных, дозвуковых 32, бронебойных 43. Итого с тебя 632 спорана или 126 горошин с мелочью. При расчете полностью горохом мелочь опустим.
— Погодите с мелочью. Мне еще нужна ременноподвесная система, — стал осматриваться, но на нескольких манекенах висели только разгрузочные жилеты.
— Может разгрузка? Есть очень неплохие варианты. Есть совмещенные с бронежилетами. Есть легкие. Всякие есть, — решила посоветовать валькирия.
— Предпочитаю именно РПС. Мне они привычнее и кажутся удобнее. Ползать в разгрузке не очень удобно. При продолжительном пешем марше в ней устаешь сильнее, — говорил и в это время сам смотрел на разгрузку с карманами под магазины и прочее на груди и животе.
В такой действительно много не наползаешь. И даже если ползешь в такой, то получится что твой силуэт будет выше чем в РПС. Пусть не сильно, но иногда все решают считанные сантиметры.
— С вашей ли силой думать об усталости, — она открыто улыбнулась, обнажив ровные белые зубы. — Но я вас понимаю. Собираетесь много путешествовать пешком?
— Просто уверен, что придется не просто путешествовать, но и много бегать и ползать, — ответил ей улыбкой на улыбку.
— Думаю, на складе у меня найдется подходящая вещь. Сейчас, — Сирин проверила по ноутбуку. — Точно подберем, — она сунула руку под прилавок, и где–то за стеной раздался едва слышный звонок. — А насчёт ТКБ подумайте. У меня есть к нему пара барабанных магазинов и магазины обычные на 30 патронов. К Машке они не подойдут, несмотря на одинаковый патрон, а этой машинке вроде родные. К тому же ТТХ у него немного получше.
— Пока похожу со знакомым агрегатом. А там поглядим. Может быть впоследствии, и передумаю, — закралось сомнение, но решил не менять знакомого коня на переправе.
— Сирин, что случилось? — из дверей подсобки высунулся здоровенный мужик, но не кваз как я, а здоровенный по собственной природе.
Хотя возможно, что он квазом когда–то был и принял белый жемчуг. Уж больно здоровый, а у людей, побывавших в шкуре развитого иногда остаются габариты квазов. По крайней мере, так мне объяснила Княгиня, когда я подивился крупными размерами пьянствующих бывших квазов.
— Все хорошо милый. Посмотри на складе РПС. Там должна быть сборка для ПКМ. Человек хочет купить. Думаю, ему подойдет, — сказала ему валькирия.
Мужик смерил меня оценивающим взглядом, хмыкнул и скрылся, затворив за собой дверь. Мне было не до него. Я присматривал броню, но такую что бы ни имела нашитых подсумков и прочего. Для этого я брал РПС. Вот уж привык, что мухи отдельно, компот отдельно. Может кому–то так и неудобно, но я привык, что бы была возможность снять или не одевать броню, но суметь при этом взять все остальное повешенное на удобной ременно–плечевой системе.
— Вот про эту вещь что скажете? — ткнул пальцем в расширенный комплект бронежилета с защитой шеи, плечь, паха, боков и бедер.
Нечто подобное мне довелось носить на службе, где пару раз только броня и позволила сохранить жизнь. Один раз очередь из старого АК калибра 7,62 отправила в госпиталь со сломанными ребрами, но и только. Второй раз броник остановил одиночную пулю, но направленную точно в сердце. Не будь на мне брони, то оба раза без шансов. Здесь в Улье опасны не только люди, но не думаю, что вес брони помешает мне сбежать от заражённого. Если броник грамотно спроектирован, то даже подвижность не уменьшится. Ну а если все же будет мешать, то его всегда можно будет бросить.
— Штурмовой бронежилет Черепаха в расширенной комплектации. Класс защиты 6А. Весит 16 килограмм. Как видите не самопал. Нашли после перезагрузки и притащили мне. Все цело было и даже без крови, что для многих важно. Превосходно подходит для ведения ближнего боя с человеком. Хорошо защищает от осколков, пуль вплоть до специальных 7,62 и его не пробить холодняком. Имеется возможность экстренного сброса. От тварей вроде лотерейщика и возможно топтуна часть тела тоже может защитить, но руки, ноги все равно оторвут, если дать возможность. А там и до остального доберутся, если никто не поможет. Прошу за него 30 споранов. Могу предложить к нему хороший шлем. Есть удобные наручи. Это уже наша придумка, но очень полезны. Мне как–то лично пришлось совать руку в таком наруче в пасть твари, и он выдержал.
- 30 споранов? Это разве не дешево? — удивился я.
— Обычно трейсеры ходят налегке. Максимум легкая броня, но обычно вообще обходятся без нее. Если задрать цену, то вообще никогда не продам. Поэтому и цена ниже средней.
— Наверное, я возьму, — прикинул, что такая защита будет всяко лучше, чем непредназначенная для боя моточерепаха.
Подобрали мы и защитный шлем с прозрачным забралом способным защитить от пустыша норовящего вцепиться в лицо. Взял наручи, еще перчатки, добротный камуфляж, наконец, нашел подходящую обстановке обувь на свою лапу. Прикупил и многое другое снаряжение, включая ПНВ монокуляр и монокуляр тепловизор. Все простенькое и надежное, но в черноту с ними было лучше все равно не лезть. А если лезть, то с человеком способным нейтрализовать ее негативное влияние. Говорят, есть такие дары.
Закупился изрядно, но и потратился хорошо. Кроме красной жемчужины почти ничего не осталось. Оставил себе немного на живец, развитие дара и питание в городе. Вдобавок решил после проверки нового оружия продать в этот магазинчик свой АПС и СКС, но без патронов. Раз патроны сами по себе валюта, то можно оставить и СКСовские. Если не истрачу, сдам на хранение в банк, а лучше Занозе. Она за хранение денег не возьмет и по возможности сваяет мне боеприпасов нужного калибра.
Как заправский хомяк тащит все в свою норку, так и я стащил все в свою комнату, после чего отправился к знахарю. Для этого визита и красную жемчужину берег. Хоть и говорили что красный шарик безопаснее черного, но я уже ошпарился и потому предпочитал дуть даже на холодную воду. Пусть знающий человек приглядит и поможет если что. Хуже от этого точно не станет. Заодно может, что новое про мои способности и возможности расскажет. Генерал вон, хоть и редкостной гнидой был, но про способности шпарил как по писаному.
Дорогу к знахарю мне легко подсказали. Оказалось, что тут, во внутреннем городе, целых два знахаря высшей категории и живут они вместе в одном доме. Мужчина и женщина, создавшие ячейку общества здесь в Улье. Они оказались похожи как брат и сестра, но, разумеется, ими не являлись и даже происходили из разных кластеров и довольно сильно отличавшихся миров. Все это я не увидел сам, и, разумеется, не узнал у самих знахарей. Такой информацией со мной поделился словоохотливый прохожий. Этот человек, даже без ножа на поясе, сначала попенял, что я испугал его своим обликом, а после вылил на меня целый словесный поток.
На стук в дверь в дом знахарей с соответствующей вывеской вышла женщина. Брюнетка заглянула мне в глаза, качнула головой, отметив что–то свое. Потом распахнула дверь пошире и приглашающе взмахнула рукой.
— Проходи. Мужа нет, так что и выбора у тебя нет. Принять тебя могу только я. Пять споранов за сеанс, выдала информацию она.
— За меня должен платить стаб, — вспомнил вчерашние слова Мамелюка и посчитал, что он может неправильно понять, если заплачу сам, а не отдам это на откуп стабу, а он после узнает.
— Стаб? Ты Самурай? — уточнила она.
— Я Самурай, — достал из кармана документ и показал его.
— Раз платит Механик, то за десять споранов пройдешь полноценный, а не урезанный сеанс. Заходи. Заведу на тебя карточку и осмотрю всего с ног до головы, дам советы и инструкции.
— Нормально, — усмехнулся я и вошел.
Намурлыкивая себе под нос какую–то песенку брюнетка лет тридцати провела меня в рабочий кабинет напоминающий место труда психолога. Проходя к кабинету, отметил еще две двери. На одной висела табличка «Операционная». Вторая была обозначена как «Кабинет 1». Соответственно мы заняли «Кабинет 2».
— Ложись на кушетку, — указала мне названное место женщина, и я без вопросов развалился на нем. — Жалобы, пожелания, предложения? — весело улыбнулась она.
— Я хочу съесть красную жемчужину, — сказал, чуть подумав, я.
— Так что помешало? — наигранно удивилась она.
— Печальный опыт, — в тон ей ответил я.
— Понимаю, — она посерьезнела, подняла руки, прикрыла глаза и стала водить надо мной ладонями. — Вижу, принял ты жемчуг раньше, чем у тебя открылся дар. Вроде бы одну принял, так что не повезло тебе сильно, раз квазом стал. Сейчас можешь, есть жемчуг без опасения. Я прослежу, но это не обязательно. Сильнее квазом ты и так бы не стал. У тебя уже стрельнуло, раз, и шансы на второй такой выстрел, если не частить, стремятся к нулю. Спрашивай если что интересно, — водить руками она не перестала.
— Как часто мне принимать горох? — решил уточнить график определенный Генералом.
— Смело можешь принимать одну — две в день. Но раз сегодня примешь жемчуг на пару — тройку дней воздержись от гороха.
— Мне говорили другой график.
— И какой же?
— Велели пить через день.
— Тогда, может, это было и правильно, но теперь можно каждый день. Вам простым иммунным этого не видно, но процессы в наших телах постоянно меняются. Неделю назад тебе нельзя было пить горох вообще, через несколько дней можно стало пить горох через день, а теперь можешь пить его каждый день. Еще через неделю тебе можно будет пить по три горошины в день или снова нельзя будет пить горох. Этого я предсказать не могу. Если есть желание, периодически заходи ко мне или другому знахарю и график приема тебе уточнят.
— А что по дару скажешь?
— Что–то связанное с электричеством, но не чистое электричество. Из–за того что ты хигтер не четко вижу способность. Что это за способность? — она приоткрыла один глаз.
— Я молниями синими могу бить. Всех возможностей дара пока не знаю, — ответил я.
— Так я и думала, — девушка хмыкнула. — Еще будет время узнать все возможности своего дара и развить его, — она обратно закрыла глаз. — Нового дара не вижу даже в зачаточном состоянии. Без жемчуга он может долго не появиться. Так что правильно решил пить жемчуг. Хотя и с ним может долго ничего не выйти. Но зато имеющийся дар у тебя очень силен. Ты много гороха съел?
— Не особо. Всего пару горошин в растворе уксуса.
— Не везло с горохом? Вроде хигтер и жемчужный кваз, значит, откуда–то жемчуг взял, — задумалась она.
— Все правильно. Я принял черный жемчуг до того как у меня проявился дар и горох у меня был с первых дней. Я просто не знал для чего он нужен и как его употреблять. Поэтому и не пил, — покивал я.
— Интересно. Интересно, — она сделалась еще задумчивее. — Зависаний дара, что иногда бывает у квазов, тоже не вижу, так что развиваться будет нормально. Особенно если после жемчужины нового дара не вылезет. Что бы еще ускорить развитие дара посоветую тебе больше времени проводить на стандартных кластерах. Желательно не на тех, которых был, а на каждый раз на новых. Путешествия по новым кластерам весьма способствуют как развитию дара, так и укреплению организма иммунного, — после этого повисла довольно продолжительная пауза.
— Можешь вернуть мне нормальный облик? — спросил на всякий случай.
— Нет, я не великий знахарь. Тебе если только такого искать или белый жемчуг добывать, если хочешь обратно внешне обычным человеком выглядеть. Тебе еще повезло с внешность. Она же почти нормальная. На лотерейщика или топтуна не похож. Кожа не висит как на бульдоге и когтищи не выросли. Прибор, наверняка, на месте. Так что живи и радуйся.
— Да я радуюсь, — сказал не сильно весело.
— И плюсы ведь есть. Сила и выносливость на высоте. Не правда ли?
— Все, правда, — новый вздох.
— Тогда могу сказать, что с тобой все в порядке насколько только может быть в порядке с квазом. Еще что–нибудь?
— Пожалуй, я все спросил. Будем пить жемчуг?
— Немного погоди, — она отошла к столу и раскрыла ноутбук, стоявший на нем. — Я тут карту заведу на тебя, — предупредила она, доставая из ящика стола фотоаппарат.
— Заводите, — согласился я, хотя меня не спрашивали.
Меня сфотографировали. Потом попросили раздеться и несколько раз сфотографировали обнажённого. Все фото скинули на ноутбук. Затем знахарка, разрешив мне одеваться, некоторое время что–то печатала, поглядывая на меня, но не приближаясь. Видимо составляла нечто вроде амбулаторной карты.
— Я все. Благодарю за терпение, — она поднялась из–за стола. — Можешь принять жемчужину, — женщина подошла ко мне.
Я сел на кушетке, достал красную жемчужину и проглотил, запив водой из фляжки. Ощутил легкое тепло в животе, но оно быстро пропало.
— Что дальше? — спросил я.
— А ничего. Ляг и полежи спокойно, — как только я лег, она снова заводила надо мной руками. — Все идет прекрасно. Жемчужина прижилась полностью. Как я и говорила, никаких внешних изменений не будет.
— А дар? — заинтересовался я.
— Что дар? Его пока нет. Ты думаешь все так быстро? — она встала. — Можешь идти. Зайди завтра и посмотрим на твой дар, если он проявится. Это посещение тоже пойдет как часть сегодняшнего сеанса.
Засим и расстались. Мой полноценный сеанс за десять споранов из казны города не был совсем уж коротким, но и продолжительным его назвать язык не поворачивался. Понимая, что в аптеку Семен Семеныч уже не успею, отложил это на другой день и отправился сначала в свой номер в гостинице, а потом спустился в местный, гостиничный, общепит, нечто среднее между столовой и баром. Заказал себе ужин и устроился за столом в общем зале. Было желание сходить еще раз в местечко для квазов в Шутке улья, но я его задавил. Во второе посещение там придется платить, а лишних споранов у меня после сегодняшних затрат не было совершенно.
Пока ел, обратил внимание, что бармен за стойкой достал из–под стойки проводной телефон и кому–то позвонил, не скрываясь глядя прямо на меня. Я не удивился наличию рабочей телефонной линии, но немного удивился его докладу кому–то обо мне. Похоже, нужно ждать кого–то в гости или наоборот, готовиться отправиться в гости к кому–то самому. Но беспокоиться по этому поводу не стал. Я ничего плохого никому тут не делал, так что не думаю, что меня возьмут под арест или сделают еще что–то подобное.
Закончив с ужином, собрался в номер, но меня притормозил официант. Он полностью подтвердил мои предположения. Сказал, что со мной хотят увидеться и просил подождать за столиком. Мне ничего не оставалось, как согласится. Вскоре появился знакомый по прибытию в Мехзавод Угрюмый. Человек с кустистыми бровями подошел к моему столику и этим развеял последние сомнения в личности ожидаемого гостя.
— Присяду? — спросил он.
— Только вас и жду, — честно признался я.
— Не надо на вы. Уж больно слух режет, — он сел. — По пиву? Оно тут просто отменное. Доставляют с одной небольшой частной пивоварни, — последовал неожиданный вопрос.
— Давай, — согласился скорее от неожиданности, нежели по причине желания попить пенного.
— Птичка на хвосте принесла, что ты вооружился как на маленькую войну, — сказал он, подзывая официанта.
— Есть счетец, нуждающийся в оплате, — не стал отвечать совсем прямо я.
— Чего изволите? — мгновенно подскочил официант.
— Давай нам пива от Кваса. По большой кружке для начала, — заказал за обоих Угрюмый.
— Сию минуту, — официант убежал.
— Это где же твои счета? — спросил у меня бровастый.
— У Чертова города. Практически там, где я появился, — проводил взглядом официанта до барной стойки и увидел, как он заговорил с барменом.
— Серьезные видимо счета, раз ты собрался топать ради них в такую задницу.
— Серьезные.
— Надеюсь, отправляешься не завтра?
— Нет. Завтра буду пристреливать оружие, и проверять снаряжение.
— Что же послезавтра пойдешь?
— Не уверен.
— Тогда может, поможешь мне послезавтра в одном деле?
— В каком?
Принесли пиво. Официант поставил его на стол перед нами и, откланявшись, ушел. Мы же не прерывали разговора.
— Нужно доделать, что не получилось вчера. И технику нужно забрать. А группа потеряла немало людей, теперь вот ищу охочих до дела, — разъяснил он, берясь за кружку. — Давай за знакомство, — предложил бровастый.
— Давай, — я тоже поднял кружку, и мы неплохо отпили.
Пиво и вправду оказалось превосходным.
— Изумительное пиво, — вторил своими словами моим мыслям Угрюмый. — Так что насчет дела?
— Я так понимаю, предусмотрена плата? — поставил кружку на стол.
— Поделим на всех что возьмем с настрелянных вчера и не подобранных зомби. Еще будет, что настреляем послезавтра. Плюс обязательно всем по пять горошин независимо от результата. Народа будет задействовано немало. Так что риски относительно небольшие и плата совсем неплохая. Обычно сами справляемся, ну иногда гвардию привлекаем, но в этот раз гвардии не будет, так что приходится тянуть людей со стороны.
— Я, пожалуй, соглашусь, если боеприпасы компенсируете.
— Само собой, — он согласился, но добавил. — Если не будешь стрелять в белый свет как в копеечку. Но за тебя сказали, что ты грамотно вел себя в бою, так что не будешь. Я собственно потому к тебе и пришел, что за тебя сказали те, кто был рядом. Опытных не так много как хотелось бы.
— Раз компенсируете, то тогда не вижу препятствий, — я поднял кружку. — За удачу в деле.
— Давай, — он отхлебнул хороший глоток. — Ох, как хорошо.
— Хорошо, — согласился я.
— Рад, что ты согласен. Мне бы еще грамотных парней, да все нарасхват. Приходит в основном только всякое отрепье. Про тебя же сказали, что точно опыт имеешь. Там воевал?
— Воевал.
— А где? Я тут всякое слышал. У всех по–разному, но войн во всех мирах хватает. Кто в Сирии воевал, кто на Донбассе, кто в Грузии, кто в Европе, а кто и в Африке.
— Это осталось в том мире и пусть в нем остается, — ответил так и не стал задавать вопросы порожденные словами бровастого.
— Ну ладно. Как знаешь. Давай тогда выпьем, — предложил угрюмый.
Снова выпили. Я блаженно прикрыл глаза. Вкусное пиво это не живчик. Тот лекарство и принимаешь его как лекарство, а пиво пил для удовольствия и получал соответствующее наслаждение. И этого удовольствия на сытый желудок я одолел почти литровую кружку. Сытость и легкое пивное опьянения настроили меня на несколько расслабленный и немного философский лад.
— Всегда когда попадаю сюда и еще в пару мест, куда Квас поставляет свое пиво, обязательно заказываю. Просто не могу устоять, — сказал собеседник.
— Я теперь тоже так делать буду.
— Может тебе не стоит идти обратно Самурай? — несколько неожиданно спросил Угрюмый.
— Я не могу не идти, — вздохнул я.
— Почему? Один ты там, скорее всего, умрешь.
— А если я останусь, то перестану себя уважать, и это будет хуже смерти, — попробовал объяснить ему свою позицию.
— Ты говоришь прямо как настоящий самурай. Тот, кто тебя окрестил, попал точно, — с грустной усмешкой сказал он.
— Может и попал, а может новое имя сделало меня таким. Тут все субъективно. Я вроде был таким и раньше, но не был самураем, а теперь я Самурай, даже если поступлю противно своей натуре, — покрутил рукой в воздухе неопределенно.
— Ничего не понял, — мужик потряс головой, словно стряхивающая воду собака, — Ты еще и философ. Точно самурай и не важно, что тут причина, а что следствие, — Угрюмый поднял кружку с пивом. — Давай бахнем. Лучше пива ты во всем стабе не найдешь.
— В какой раз ты хвалишь это пиво?
— Я всегда его хвалю, ведь это правда. Лучше пива здесь нет, и в том мире я лучше не пробовал.
— Я тоже, — не стал противоречить правдивому заявлению я.

Глава 15: Безбашенные. 

Пробуждение было поздним. Голова не болела, хотя окончание вчерашнего вечера вспоминалось с трудом. Может это от того что выспался, а может и еще по какой причине. Тут радовало следствие, и причину искать было лишним. При случае потом выясню.
Следствием пьянки было не только осознание отсутствия похмелья, но хорошее знакомство. Далеко не столь хорошее как знакомство с Мамелюком или с Квазимодо, но все же не плохое и куда более близкое. Бровастый человек оказался одним из основных командиров среднего звена Мехзавода. Он рулил малыми и средними рейдерскими группами, а теперь ему получили собрать из своих основных бойцов и стороннего люда целую роту. Не всех он обошел он лично, большую часть поручил подчиненным, но на его долю досталось 20 человек, что тоже не мало. Я в его списке оказался последним, вот он и решил отметить окончание обхода.
Посему им было решено совместить приятное с полезным. Он решил снять стресс спиртным, потрепаться с малознакомым человеком, привлечь меня к мероприятию и, возможно, были для этого возлияния еще какие–то основания. Показалось мне, что он хотел привлечь меня не только на разовую акцию, но и в свою основную команду. Правда, разговора непосредственно об этом за весь вечер так и не поднималось. Возможно ввиду моего твердого решения о скором уходе.
По итогу мы с Угрюмым сначала выжрали изрядно пива в свое удовольствие, а после единогласно решили перейти на напитки по крепче. Видимо, командир группы рейдеров никуда поутру не собирался и решил снять напряжение до конца. Я же находился в таком настроении, что без сомнений решил его поддержать.
В процессе возлияния я узнал довольно много о быте этого города. Ничего секретного, но меня и не интересовали местные секреты. Узнал что кваз Квазимодо, не всегда носил такое имя, но старого никто не помнил, а кто помнил, не упоминал. Был этот субъект похожий на изуродованного зараженного, одним из основных в стабе. Или участвовал в его основании или присоединился к основателям сразу после этого. Кваз имел дар сенаса и был в этом одним из лучших в стабе, если не лучшим. При этом он имел второй дар, которым и спас тогда пулеметчика. Этот дар требовал сосредоточения и поэтому Квази не покидал машину, а сидя в ней, защищал ее. Наверняка у этого сильного иммунного имелись и еще дары, но о них он не распространялся. Еще кваз страстно любил работать в поле и именно почти рядовым бойцом, а не командовать всем и вся. Поэтому он частенько и ходил с Угрюмым в качестве сенса и принимал его командование, несмотря на то, что занимал положение куда выше. Увы, для бровастого и меня тоже, в предстоящей операции Квазимодо должен был находиться в другой группе. Ему предстояло защищать штабную машину и работать сенсом для старшего командира операции.
Поднявшись с постели, снял слабенькие признаки похмелья живцом из фляжки, принял контрастный душ и насладился чистотой собственного тела. Сменил «арендованный» спортивный костюм на новенький довольно качественный камуфляж неизвестной мне модели. У нас было нечто подобное, но расцветка была немного другой и расположение карманов чуть отличалось. Нацепил ремень, повесил на него не новый вообще, но новый для меня АПБ в кобуре с местом под рамочный проволочный приклад и кармашком для ПБС. Снарядил все обоймы к пистолету. Одна пошла в рукоять пистолета, вторая в карман на кобуре, а остальные в один из карманов штанов. Сразу понял, что при ношении бронежилета придется перевешивать кобуру на РПС. Иначе будет неудобно и долго доставать. На ноги нацепил армейские ботинки с высоким берцем и металлическими вставками в носок. Точно такой обуви я вроде бы не видел в своем мире, но мы ходили в чем–то похожем. Удобные, довольно легкие с хорошими защитными качествами.
Собравшись, изучил карту подаренную Угрюмым. Это была не карта мира, но карта ближайшей округи. Со слов нового знакомого, карт мира тут не было вовсе, да и карты отдельных участков местности нужно было обновлять. Все в этом мире время от времени менялось. То те или иные кластеры начнут загружаться быстрее, то новый кластер на месте давно знакомого появится, то еще что–нибудь случится.
В центре карты располагался Мехзавод. Не очень далеко от него наискосок от черноты с северо–востока на юго–запад протекала знакомая мне река. Еще несколько рек помельче более–менее отсекали стаб и часть стабильных кластеров от Улья с других сторон. Рядом со знакомой мне и почему–то никак не названой рекой раскинулся лес, через который мы шли с Занозой. Были отмечены быстрые, медленные кластеры и стабы. На обитаемых стабах имелись соответствующие пометки. Крупных селений не было, но имелось несколько маленьких сателлитов Завода. На некоторых особо пунктуальных кластерах стояла отметка со временем перезагрузки. Можно было найти Квартал и кучу других небезынтересных мест различной степени опасности. Некоторые кластеры были закрашены красным и на них нарисовали череп. Это значило, что туда соваться нельзя совсем.
За лесом и рекой почти строго на востоке находился Чертов город. Весь район за рекой был отмечен красным черепом, но рядом с городом стоял отдельный большой череп. Город был со всех сторон окружен мертвыми кластерами, но вокруг нарезки из сибирских городов имелось достаточно нормальной территории. Получался круг с радиусом километров в 15. Не меньше. От этого круга в сторону Мехзавода, с востока на запад, тянулся рукав шириной километра в 4 в широких местах и сужавшийся до 2 в самых узких. По этому рукаву мы и пришли к реке и лесу с обиталищем Бирюка. Там рукав резко расширялся, а потом уступал место большому скоплению стандартов, где и начинались владения заводчан.
Подобный рукав только почти вдвое шире уходил на север от Чертова города. Он упирался в край карты и где–то за ее пределами в этом рукаве находилась база серьезных муров с которыми не рисковали связываться даже заводчане. Впрочем, и муры к заводским не лезли, а редкие стычки с пострелушками на нейтральной территории не в счет. Там можно было так столкнуться не только с мурами, но и с нормальными рейдерами. В сложившихся условиях именно на тех муров и покрывавших их внешников наткнуться вообще было сложно. Сказывалось расположение. Вот не поделить добычу с какими–нибудь рейдерами было вполне реально, так же как и наткнуться на недомуров вроде шайки Генерала. Улей был богат на всяких извращенцев и моральных уродов.
Неизвестно был ли на другом конце рукава с мурами массив с нормальными кластерами, но точно было известно, что там обитали достаточно развитые англоязычные внешники. Это их вертолеты и беспилотники мы видели. Они представляли некую Американскую империю и занимали главенствующее положение в своем мире. И надо сказать занимали по праву, потому что довольно сильно опережали технологически миры всех попаданцев в Улей. Опережали и мой мир. Использовали какие–то полуфантастические боевые скафандры. Конечно, были внешники и посильнее, но они были где–то далеко, а эти проживали относительно близко. При этом Имперцы могли столь мощно дать по зубам, что отбивали желания связываться с ними у любого стронга. Доходили до Завода сообщения о стронгах пытавшихся разнести колоны Имперцев, но получалось это редко. Получалось уничтожить такие колонны обычно при хорошей подготовке, хорошем вооружении и внезапности, но после этого следовало быстро убираться или незамедлительно следовали серьезные карательные меры.
После изучения не слишком подробной и не слишком точной карты снял телефон с зарядки и сделал несколько ее снимков. Снял и внешний аккумулятор, от которого телефон было можно подзарядить при отсутствии электричества. Его должно было хватить моему телефону на 10 заряжаний, так что сотовый мог мне послужить и вне стаба, хотя свою основную функцию, звонить, выполнять не мог. И зарядное и внешний аккумулятор приобрел вчера между делом и за бесценок. Оказалось такого добра тут хватает на любой вкус и цвет. Многие используют телефоны, хотя сотовая связь в Стиксе встречается не часто. Но ведь телефон это и часы и камера, и калькулятор и много чего еще в одном карманном устройстве, так что в этом совсем ничего удивительного.
Убрав телефон и ВА, занялся оружием. Снарядил барабан МРШ алюминиевыми патронами. Проверил, как револьвер извлекается из набедренной кобуры и отрегулировал крепления. После занялся Машкой. Еще раз все посмотрел и проверил. Отдельно проверил, как рукоять для переноски совмещена с прицельными приспособлениями. Простой и надежный целик находился между креплений стоек смещенной рукоятки. В моем случае рукоять была смещена вправо, но ее можно было снять перевернуть и сделать смещение влево. Унификация для удобства пользования правшами и левшами. Плюс, конечно, но был и своеобразный минус, если его можно так назвать. При определенной криворукости и безалаберности ручку можно было закрепить не правильно. В таком случае крепления закрывали целик и делали прицельную стрельбу через него невозможным.
Один магазин к МАШ заполнил дозвуковыми, два бронебойными, один алюминиевыми и два двупульными. Двупульным достались магазины от старичка АШ и их помечать не стал. Остальные обоймы пометил изолентой, что бы в пылу скоротечного боя не зарядить алюминиевые вместо бронебойных. Все что мог, загрузил патронами и необходимым снаряжением. Собрал все свои вещи в рюкзак и подсумки. Положил для перекуса пору банок консервы. Не забыл и свой бронежилет со шлемом, налокотниками и прочим. Налокотники с наколенниками остались еще те, что взял в магазине в осколке родного города вместе с моточерепахой.
МАШ‑12 и Кедр с навинченным глушителем положил в сумку что бы не привлекать внимание СБ и не провоцировать не нужных конфликтов. Туда же сунул СКС который решил пока все же не продавать. Патронов к Машке у меня было маловато, так что карабин мог пригодиться. АПС лежал на дне рюкзака, набитого в основном патронами. Не настолько я нуждался в деньгах, а точнее споранах, так что пусть будет запасное оружие и с коротким стволом. Вдруг АПБ потеряю или сломаю. Всякое в жизни бывает.
Собравшись, свернул карту, спрятал ее в карман и, оставив номер, отправился завтракать, прихватив все, дабы не возвращаться. Набив желудок достаточно вкусно и плотно, отправился к городским воротам. Дорогой не случилось ничего примечательного. Запомнился только разговор какой–то одетой и накрашенной как попугай дамы, по всей видимости, не слишком тяжёлого поведения со своей подругой.
— Ты смотри, как вырядился, — сказала она девушке одетой тоже ярко, но все же куда скромнее.
— Не иначе на войну с внешниками собрался, — с издевкой сказала вторая и по ее голосу стало понятно, что девочка в подпитии.
— А дуру смотри, какую прицепил? — наманекюреный не для Улья длинный ноготь ткнул в мое бедро с МРШ в кобуре.
— Слышала чем больше у парня такая пушка, тем меньше у него ствол в штанах, — пьяненькая девушка прыснула смехом от собственной крайне старой и неказистой шутки.
Вторая последовала ее примеру.
— Дети попугая, — вздыхая, покачал головой и пошел дальше.
Для пешеходов были совсем не те ворота, через которые мы въезжали, но это не помешало мне рассмотреть сами стены Мехзавода. То были сооружения собранные из всего, что можно было найти на кластерах. Большие железобетонные блоки соседствовали с маленькими, встречался кирпич всякого рода, и можно было найти другие прочные строительные материалы. Стены пятиметровой высоты и не менее метра толщиной с основательными усилителями и подпорками с внутренней стороны, с обилием путанки, противотанковыми ежами и ДОТами с внешней. Поверху были предусмотрены зарешеченные парапеты клетки из толстостенных труб, профилей и арматуры. Клетки парапеты были накрыты крышами для удобства несения службы наблюдателями в непогоду. Поверх крыш была растянута еще и колючка. Парапеты тянулись от одной несколько выступающей за пределы стен башни до другой такой же. В башнях располагались огневые точки крупнокалиберных пулеметов. Получался эдакий город–крепость на манер Улья.
Но это было только старое внутреннее кольцо, оставшееся со времен, когда город был мал и слаб. За стенами появилось множество зданий именуемых Внешним городом. Вокруг этого города никаких стен не было, но наличествовала собственная система обороны из окопов, капониров с орудиями и боевыми машинами, с ДТОами, колючей проволокой и целыми полями противопехотных мин. Заводчане где–то нашли небольшой кластер со складом с противопехотными минами и теперь ни капли, не стесняясь, вовсю пользовали их для усиления обороны.
Мне следовало пройти через западное КПП, что я и сделал, предъявив местные документы. В составе караула был ментат, который сверил мою личность с личностью, обозначенной в документах. Потом другой безопасник проверил меня по базе и узнал, что за Самураем нет долгов, и его никто не ищет. После меня спокойно пропустили. Пропуск во Внутренний город оставался при мне, так что я легко мог вернуться обратно.
Пройдя через КПП, оказался на дороге утыканной поставленными на торец и закатанными в асфальт дороги бетонными блоками. Они торчали короткими и мощными столбиками, гарантируя, что никто не пойдет на таран пешеходного КПП на мощном транспорте. По моим прикидкам такими блоками можно было остановить даже танк.
По обе стороны от дороги стояли разносортные и не всегда красивые дома. Можно было встретить как достаточно красивые кирпичные особняки, так и коробки простых блочных домов. Попадались даже фанерные будки, построенные временно, но до сих пор служившие жильем каким–то опустившимся людям. Разумеется, о системе обороны с использованием крыш тут речи не шло, хотя местами ее элементы попадались. Видимо кто–то старался наладить оборону собственного дома.
Во Внешнем городе можно было найти и купить спек или иной сильно действующий на иммунного препарат. Здесь не обязательно было иметь документы удостоверяющие личность, достаточно было просто не состоять в черных списках стаба. Тут можно было ходить с блинным стволом без особой боязни. Точнее не нужно было бояться таскать ствол, а нужно было бояться, если у тебя его нет. В какой–нибудь подворотне за один единственный споран можно было получить нож в бок, несмотря на активную деятельность СБ. Они физически не успевали, да и не все и не всегда старались успеть разгрести дела Внешнего города.
Достал из сумки СКС и повесил на себя. Машку оставил в сумке. Брать основным и не проверенное и возможно вовсе не пристрелянное оружие было полной глупостью. Поэтому МАШ‑12 и остался на своем месте, а я взял не столь мощный и убийственный карабин. Машинка проверена в достаточно суровых условиях и показала себя хорошо. По зараженным в Квартале мне пришлось пострелять не мало.
Эта часть города сейчас меня не особо интересовала и я, по инструкции Угрюмого, топал прямо по асфальтированной дороге, не сворачивая на боковые засыпанные щебнем и гравием улицы. Таким манером достаточно быстро добрался до другого блокпоста. Этот не был встроен в стену. Одна будка из бетонных блоков с оборонительными сооружениями из того бетона и множества мешков с песком. Тут меня никто не останавливал. Охрана у шлагбаума и часовой на вышке просто проводили ленивыми взглядами и этим успокоились.
Пройдя пределы второго кольца охраны, и пройдя мимо обозначенных табличками минных полей, пошел на запад к третьему кольцу, в этом направлении даже вынесенном за пределы стаба. По дороге двигался один и навстречу никто не попадался. Это направление было не самое популярное. Тут трудно было встретить даже пустыша, и не было ценного хабара. Сначала шел стаб с городом в его центре, а потом кластер с пустым заброшенным еще в своем мире полуразрушенным заводом. Потом несколько кластеров с полями и река с мостом, удобно отсекавшая зону влияния стаба от запада. Где–то дальше на севере она забирала ближе к стабу и впадала в реку отсекавшую завод от рукава с Чертовым городом.
На западной реке, тоже не получившей названия, у моста был тройник. На этом маленьком стабе стоял хорошо укрепленный блокпост. Он был крайней точкой контролируемой заводчанами в этом направлении. Такие блокпосты стояли вокруг всего стаба, но с трех других направлений они были на его окраине, а не вынесены за пределы. Только тут из–за пустых кластеров получалось держать такую зону безопасности. В остальных местах приходилось защищаться от кластеров с деревнями и селами, что попали внутрь водной защиты Мехзавода.
Помимо блокпостов еще были патрули. Обычно в патрули с этой стороны ставили людей, что бы они отдохнули после работы на тяжелом направлении. Были тут и такие места, где стрелять приходилось днем и ночью. Где спали вполглаза, и не расставаясь с оружием.
Топать до дальнего блокпоста я не собирался. Меня интересовал заброшенный завод. Это место отлично подходило для проверки и в случае необходимости пристрелки моего нового оружия, чем я и собирался заняться сегодня. До завода было около трех километров, так что прибавил шагу, но не забывал посматривать по сторонам. Всякое бывает. Угрюмому, и мне от него, доводилось слышать о редких сильных залетных тварях, подбиравшихся к самому Мехзаводу. Вероятность встретить их здесь была крайне мала, но она все же была.
Отличная дорога, проложенная по стабу заводчанами, при переходе на обычный кластер сменилась раздолбанной старой бетонкой. По ней я добрался до поворота на заброшенный завод видневшийся совсем недалеко. Провалившиеся крыши, коробки зданий с пустыми дверными и оконными проемами. По большей части поваленный забор из ржавой сетки рабицы. Горы строительного мусора. Голые железобетонные столбы без проводов и какая–то ржавая вышка. Ничего выдающегося.
Такое запущенное место можно было найти и у нас в Союзе. Где–то закрывали нерентабельное частное производство, где–то происходило еще что–то. Обычно такое происходило именно с частными предприятиями, поскольку государство всегда находило выход из положения. Либо государство находило тех, кому будет нужна продукция завода, либо перепрофилировало его. Государственные предприятия должны были работать несмотря ни на что и обеспечивать народ рабочими местами. Пусть иногда на них платили меньше чем у частников, но зато имелась стабильная гарантия долговременной занятости.
Сперва понаблюдал за заводом со стороны. Понаблюдал за ним невооруженным глазом и через тепловизор. Ничего примечательного не нашел. Не заметил, не считая мелких птиц, не одного живого существа. После по бурьяну обошел завод по кругу и понаблюдал за ним с противоположной стороны. Оттуда тоже ничего не заметил. После этого направился к ржавой вышке.
Осторожно приблизившись к ней, попробовал прочность ржавой лестницы. Держалась достаточно надежно хоть и проржавела изрядно. Рискнул забраться на вышку и с биноклем осмотрел округу. С вышки было видно практически весь кластер, и он ожидаемо оказался совершенно пуст. Ни зараженных, ни патрульных, ни прохожих. Одни синички с воробьями и никого крупнее мелкой птички.
Стрелять с вышки я не собирался, спустился с лестницы, подошел к более или менее целой стене из силикатного кирпича. Стена была длинной, похоже, принадлежала цеху, назначение которого теперь было не угадать. На этой прекрасной стене на значительном расстоянии друг от друга нарисовал несколько мишеней. Минимально мне нужно было три цели, но я нарисовал больше. Для рисования пришлось использовать подручные средства: землю и обломок красного кирпича, поскольку ничего подходящего я с собой взять из стаба не догадался.
Отошел от стены на двадцать шагов. Получилось расстояние примерно метров в 15. Отметил место, прочертив берцем полосу в поросшем реденькой травой мусоре. Достал АПБ и тщательно прицелился. Сделал пробный одиночный выстрел без ПБСа. Тут же осмотрелся по сторонам. Вроде никого шум выстрела не привлек. Все было тихо, что не могло не радовать.
Подошёл к мишени, снова посмотрел по сторонам и приценился к отметине на стене. Пуля легла как надо. Отошел на прежнюю позицию, в очередной раз осмотрелся и отстрелял по мишени почти весь магазин. Глянул по сторонам, навернул глушитель и отстрелял остаток патронов с ним. Вышло довольно тихо. Мне понравилось. Тут же сменил пустой магазин на полный и долго всматривался в окружающий мир и прислушивался к округе.
Убедившись в отсутствии опасности, снял с пистолета глушитель убрал оба предмета в кобуру и взялся за неоднократно проверенный в деле ПП. С ним в руках сходил к мишени и, осмотрев ее, убедился, что бесшумная машинка шьет как надо. Отошел ко второй мишени отсчитал 50 шагов и снова отметил место. Навинтил глушитель на Кедр. Отстрелял по цели несколько патронов. Звук был гораздо громче, чем от АПБ, но значительно тише, чем у пистолета пулемета без глушителя. Проверил мишень и понял, что с ПБС аппарат бьет достаточно точно для моих целей.
Теперь пришел черед крупнокалиберного оружия.
Не снижая и не увеличивая дистанции, вернулся на позицию для стрельбы. Сменил кедр на МРШ. Бабахнул первый выстрел. Отдача ощутимо, но приемлемо для такой дуры, дергала руку. Прицелился снова. Бабахнул второй выстрел. В этот раз уже готовый к отдаче благодаря своей нечеловеческой силе удержал револьвер в нужном положении и смог выстрелить в третий раз без промедления. На этом решил закончить и убрал револьвер в кобуру на бедре. После пошел смотреть какие повреждения на силикатном кирпиче оставили далеко не самые прочные пули из моего арсенала. Повреждения и точность удовлетворили.
Осталось пострелять из Машки с тактическим глушителем и с нормальным ПБС. Еще можно было попрактиковаться в стрельбе из СКС, но планам не суждено было сбыться так скоро. Я заметил тень на стене. Что–то мелькнуло позади и в стороне, отбросив ее. Всего доля мгновения. Можно было списать на показалось, но рефлексы полузабытые за последние годы в родном мире в этом восстановились и стали еще сильнее. Раньше, чем осознал, что делаю я, метнулся в сторону, падая и привычно хватая в руки МАШ. Сумка полетела прочь. Оружие навешанное на меня как игрушки на новогоднюю елку беспорядочно забрякало друг о друга, застучало о броню.
Над тем местом, где я только что стоял, пролетела сильно изменившаяся тварь. Начинающий, но очень хитрый рубер сбил бы меня с ног, и я бы даже мякнуть не успел, не заметь его тень или не среагируй мгновенно. Штурмовой автомат с тактическим глушителем прогрохал значительно тише МРШ и двупульные тандемные заряды искалечили и буквально смели монстра к стене. Выиграв время, не раздумывая сменил магазин от АШ на родной с бронебойными и дал еще дну очередь по уже очухавшейся и рванувшей ко мне твари. Одна из пуль разметала висок и часть макушки монстра, вторая разворотила нижнюю челюсть, а третья шею. Я выдохнул глядя на дергающегося в пыли монстра и тут же крутнулся осматриваясь.
— Чемодан с зубами, — убедившись в отсутствии новых агрессоров, сплюнул в сторону мертвого зараженного.
Отдышавшись, озираясь по сторонам, отправился вскрывать споровый мешок своей добычи. Не успел собрать трофеи, как услышал звук работы мотора. Звук приближался к заводу со стороны окраинного КПП. По–быстрому закончил с вырезанием содержимого спорового мешка и скоренько шмыгнул в бурьян, в месте, где он стоял повыше и рос погуще.
К повороту на завод подъехало шесть машин доработанных в стиле Улья. Решётки, шипы, броня и пулеметы. Все как полагается. Большинство из них осталось стоять на месте, но чудовище из УАЗа с неизвестным мне пулеметом на крыше и стрелком за ним поехало к развалинам завода. Следом за ним выдвинулся на позицию мехзаводской крокодил. Был он точно таким же, как виденный мной ранее за тем исключением, что вместо люка с передним пулеметом на этом стоял боевой модуль с крупнокалиберным пулеметом и автоматической пушкой. Этот внушающий уважение боевой модуль тут же навелся на завод что бы прикрыть беззащитный по сравнению с крокодилом УАЗик мутант.
Что бы найти место моей стычки с мутантом разведывательной машине пришлось объезжать завод, а крокодилу пришлось съезжать с дороги и подбираться ближе, что бы его прикрыть. Наконец УАЗ добрался до места и под прикрытием пулеметчика из него выскочил человек. Оба видимых бойца были в знакомой черной экипировке. Точно такая же или подобная была на Пухе с его товарищами. Даже шлемы с знакомыми затемненными забралами, такие что лиц за ними не было видно.
— Вижу мертвую тварь, — доложился разведчик в микрофон рации, — Рубер, — сообщил он, подойдя ближе. — Вокруг тихо. — Рубер вскрыт и изувечен как после крупняка. Тут гильзы стреляные. Девятка и еще какие–то непонятные. Возможно от выхлопа. Калибр вроде подходит, — пауза на выслушивание собеседника. — Нет не все по твари. Вижу мишени, нарисованные на стене. Большая часть пуль на ней, — снова пауза. — Что сенс говорит? — еще одна. — А раньше он, где был? — человек осмотрелся как–то по новому и уставился в том направлении, где сидел я. Меня он не видел, но сенс способный своим даром меня найти его явно сориентировал по месту нахождению. — Кто бы ты ни был выходи, а то из пулемета причешем! — крикнул человек.
Ничего не оставалось, как подняться, не забыв натянуть на лицо чулок балаклавы, что была под шлемом.
— Не стреляйте. Я из Мехзавода и я кваз, — кричать, что бы меня услышали, не требовалось.
— Как зовут? — разведчик даже оружия не поднял, хотя видел что на мне целый ворох стволов.
— Самурай, — я выбрался из бурьяна на место где было посвободнее.
— Я Корм. Мы все команда Клуба. Тоже с Мехзавода. Что тут делал? Где рубера взял? — человек поднял забрало и показал мне достаточно молодое чисто выбритое лицо все покрытое веснушками.
— Оружие пристреливал, а рубер сам пришел. Откуда не знаю, — отвечал, уже прикидывая, что это удачная встреча.
Пусть камера Пуха потонула вместе с лодкой и прочим имуществом на реке, но у меня был мой телефон с фотографиями и то, что можно было считать последней волей погибшего пацана. Я так и так собирался искать эту команду, а тут вот случай свел меня с ними в поле. Покажу фотографии и расскажу о судьбе их разведчиков. Может, дружбу сведу.
— И как? Пристрелял? — спросил Корм.
— Не все?
— Погоди, — велел он мне и заговорил по рации. — В канале. Да явный новичок. Говорит с Мехзавода. Прикинут недурно. Оружия на маленькую войну. Джон Рембо мля, — он смолк, выслушивая собеседника. — Понял. Пойдем к крокодилу, — последнее он сказал мне и махнул рукой в сторону БТР.
Подошли к боевой машине. Из нее вылезла еще пара человек. Один из них был без шлема. Это был низкорослый мужчина с внешностью исконного жителя русского севера. Может якут, а может и кто–то еще.
— Как звать? — спросил он с непонятным акцентом.
— Самурай, можно Сам, — снова представился я.
— Я Клуб. Кто крестный?
Я посмотрел на каждого, прикидывая, как отреагируют.
— Крестный Пух из Мехзавода.
— Пух?! — воскликнул разведчик.
— Тихо, — совсем негромко велел воистину коренной сибиряк. — Он жив? Где он? — Клуб был готов схватить меня за грудки, но держался.
— Парень погиб, — опустил глаза, будто я был в этом виноват.
— Ты видел это? Где? — последовали новые вопросы от лидера отряда.
— Это случилось на моих глазах. Его убил лотерейщик в Чертовом городе в тот день, когда вы отправили его группу туда, — после этих моих слов глаза командира на секунду потухли, но он взял себя в руки.
— Что с остальной группой? — спросил он с надеждой.
— Я их не видел. Пух сказал что они все погибли. Что–то пошло не так, но он выполнял задание до конца и даже сделал видео и снимки. Правда его мыльница тоже погибла, — я вздохнул.
— Вместе с ним?
— Нет позже. Мы с одной уже тоже погибшей девушкой сумели вынести ее из города, и камера утонула в реке, — внес уточнение.
— Как погиб Пух? — Клуб явно хотел подробностей.
— Он что–то говорил нам. Не помню что именно. В этот момент из окна второго этажа выскочил средний лотерейщик. Мы моргнуть не успели, как он ударил Пуха. Пух использовал свой дар, но лотерейщик не убрал лапу и Пух не отошел, так что обратно твердым он стал на лапе. Лотерейщику искалечило лапу и Пух погиб, а после тварь прикрылась им, что щитом, что бы Блонда, девушка, что была с нами, у нее был пистолет, ни смогла стрелять. Мне пришлось драться с ним с мечом, и я сумел его порубить. Он меня вырубил. Добила лотерейщика уже Блонда.
— С мечом? Ты силен, — с искренним удивлением покачал головой собеседник.
— Пришлось, — пожал плечами я.
— Жалко до ужаса бедолаг. Получается, на смерть я их послал. Мы постоянно охотимся за рекой и к Чертову суемся не редко, а тут черт нас дернул. Парни сами вызвались и понимали, но мне от этого не легче. Но шансы были. Черт возьми, они были неплохи, — он горько усмехнулся. — И ведь все зря.
— Не совсем, — я замялся.
— В каком смысле? — заинтересовался Клуб, но тут же предположил и отчасти ошибся. — В смысле, что благодаря ему спасся ты?
— Ну, отчасти и поэтому тоже, иначе бы я не принес вам на телефоне фотографии, и не смог рассказать то о чем знаю. Получается, отчасти Пух выполнил свою задачу, — я полез под броник, что бы достать телефон.
— Не здесь, — остановил он меня, — Ты тут закончил? — Клуб осмотрелся, словно опасался, что нас подслушают.
— Не совсем. Нужно отстреляться из одного ствола, — оповестил его я.
Стрельбы из МРШ по живой мишени мне было мало. Я стрелял практически не целясь, а нужно было проверить насколько точно он бьет и не сбит ли прицел.
— Хочешь, подкинем до города, как закончишь? Заодно дорогой все расскажешь и покажешь, — сказал Клуб.
Я прикинул, могут ли они представлять для меня опасность, не захотят ли грохнуть после того как я все расскажу и покажу, и пришел к выходу что да, теоретически могут, но не в этой ситуации. Слишком близко к городу и слишком велика вероятность появления патруля в неудобный момент. Легко можно погореть и потерять репутацию. Да и нет у меня оснований полагать, будто они хуже, чем кажутся. Не похожи они на муров. К тому же не слишком уж секретными секретами я владею и не слишком богатое имущество имею.
— Подождете? — уточнил я после короткого раздумья.
— Подождем, — кивнул он.
— Постараюсь быстро, — я взялся за оружие.
— Мы подождем сколько надо. Не торопись. Жду тебя в крокодиле, — Клуб повернулся и направился в БТР.
Рядом со мной остались разведчик, и боец что выбрался из боевой машины вместе с командиром.
— Что это у тебя за пушка? — поинтересовался Корм.
— Какая конкретно? — уточнил я.
— Самая большая. Эти же вижу. АПБ. ПП Кедр. Это что? Вроде РШ? Я похожий видел.
— Это МРШ — 12. Модифицированный револьвер штурмовой 12 калибра. Неприхотливый мощный аппарат. Может стрелять патронами от моего основного оружия, от ВКС «Выхлоп» или от любого другого оружия аналогичного калибра. Главное что бы патроны в каморы барабана влезли, — похлопал себя по бедру. — А это МАШ‑12. Модифицированный автомат штурмовой. Калибр тоже 12 мм, но с патронами уже не так просто. От Выхлопа или Удара не подойдут. У них патрон хоть и того же калибра, но немножко длиннее. Для револьвера не критично, у него длина камор рассчитана, а вот в обойму автомата уже не вставишь. В общем, с патронами туго. Правда на складах и в одном магазине в Мехзаводе немного нашлось, — показал автомат.
— Это ты им рубера?
— Да им, — кивнул в подтверждение слов.
Я направился отсчитывать ногами подходящую дистанцию. Разведчик последовал за мной.
— Выхлоп? Ты про винтовку? — уточнил он.
— Да, — кивнул, не прекращая счета шагов.
— А Удар? Что это? Никогда не слышал.
— Удар, — пришлось остановиться. — Ну, вроде выхлопа, но получше. Можно сказать, что это доведенный до ума Выхлоп, — продолжил шагать и считать.
Отойдя не на предельное, но на приличное расстояние, поднял автомат к плечу выстрелил пару раз одиночными. Тут же направился к мишени проверить точность боя.
— А там, на складах и в магазине, еще одного такого же не было? — спросил разведчик глядя на отметины, оставленные бронебойными пулями в стене из силикатного кирпича.
— Точно такого же не было. Но на складах города оставался АШ‑12. Предок моего автомата. Правда магазинов и патронов там к нему нет. Еще есть какой–то не знакомый мне ТКБ. Этот в магазине Сирин. К нему обоймы есть, а вот патронов тоже нет, — ответил пока отходили на позицию для стрельбы.
— Патрон у них такой же?
— Да. Они взаимозаменяемы.
Разведчик хмыкнул и, направившись к руберу, еще раз осмотрел раны, оставленные бронебойными и тандемными пулями на монстре. Убедился, что картина ему нравится. Еще бы. Из АК даже калибром 7,62 завалить такого монстра нужно умудриться. Его голову, грудь, часть спины и отчасти предплечья хорошо защищают хитиновые, или очень похожие на хитиновые, пластины биологической брони. Слабым оружием их не пробить.
— Надо поговорить с Клубом. Может где–то достанет. Нам такая штука может пригодиться, — немного порассуждал вслух Корм.
Отстрелял пару коротких очередей, что бы проверить, не хромает ли у данного экземпляра оружейной промышленности кучность. Все было в пределах нормы для Машек. Не самое кучное оружие в мире, но стрелять короткими очередями попадая всеми пулями в грудную мишень не сложно даже обычному человеку. Напоследок сменил магазин и со специальными патронами проверил работоспособность глушителя. Понял, что он нуждается в замене обтюраторов. Имевшиеся, похоже, были использованы до полной непригодности. После замены будет нужно еще одно испытание, а пока можно было заканчивать.
Повесил на плечи рюкзак, сунул в подобранную сумку СКС и пошел к приглашающе махающему рукой спутнику Клуба, что так и стоял у машины. Корм пошел к УАЗу. Я и безымянный боец заняли места в Крокодиле. Места было достаточно. Можно было посадить еще трех — четырех бойцов.
Как только мы устроились, Клуб отдал команду, машины выбрались на дорогу, заняли свои места в колонне и направились в сторону города. Бойцы Клуба ехали, не снимая шлемов, только подняли непрозрачные забрала, показывая молодые, но суровые лица. Видимо, мое присутствие не давало им расслабиться до конца. Не очень верилось, что они всегда столь суровы и даже в компании своих не улыбаются. Помниться у нас даже в самых суровых условиях находилось место расслабляющей шутке. Иначе просто крыша поедет, и ни какие психологи не смогут не просто остановить, но даже замедлить этот процесс.
Глядя на суровых парней тоже не стал снимать, шлем поднял прозрачное забрало и задрал балаклаву, что бы открыть лицо. Не обращая внимания на молчунов и движение по ухабам, скрутил ПБС с Машки и убрал его в РПС. Вместо него накрутил трубку тактического глушителя. Сменил, снял магазин с дозвуковыми пулями. Передернул затвор, налету поймал вылетевший дозвуковой патрон, и вложил его обратно в отстегнутый магазин. После этого пристегнул к автомату магазин с бронебойными.
На въезде в стаб Мехзавода, когда под колесами появился отличный асфальт, ко мне подсел Клуб. Он пытливо заглядывал в мои глаза, пытаясь в них что–то рассмотреть, и молчал.
— Показывать? — не выдержал я.
— Ты в Городе долго пробыл? — ответил Клуб вопросом на вопрос.
— В Чертовом? Там где появился? — уточнил я.
— Да. Там, — сын народа оленеводов не отводил взгляда от моих глаз.
— Несколько дней.
— Ты там, наверное, много насмотрелся?
— Не то слово.
— Развитых тварей там сильно много?
— Не могу судить, не зная концентрации развитых тварей в других местах, но натыкались на руберов очень часто. Они в моем кластере в первый день резню устроили. Не знаю от врожденной злобности или от хитрой мудрости, но рвали всех подряд даже на пожрать не останавливаясь. Элитников не считал, но как по мне их тоже лишнего. Двух громадных элитников видели. Один точно Кинг Конг только помельче вроде, а второй ну прямо Годзилла. Они когда сцепились, там дома рушились точно картонные коробки.
— Коробки, говоришь, — покивал Клуб. — Давай показывай, что у тебя там.
Пока я доставал из–под броника телефон повисла пауза. Люди замерли и, похоже, даже не дышали. Когда телефон оказался извлечён, все вытянули шеи, к нам забыв обо всем на свете как малолетние пацаны перед обнажённой женщиной.
— По сторонам смотрите! — прикрикнул заметивший это Клуб. — Показывай, — кивнул он на мой телефон.
— Сейчас, — я включил мобильный и стал показывать.
— Кто его так? Второй гигант? — прилип к экрану Клуб.
— Второй, — подтвердил я и показал его фото.
— Теперь рассказывай, — он забрал у меня телефон.
— В общем, — я вздохнул, набрав полную грудь воздуха. — Перед тем как мы с Блондой встретили Пуха, издали видели как Конг и Годзилла метелились. Пух и те с кем он был, прятались где–то поблизости с местом боя и их нашли. Вроде даже случайно, но подробностей я не знаю, так что не уверен. Потом мы с Пухом крутились вокруг этого места, сделали фотки этой твари. Он хотел еще и споровый мешок вскрыть, но так ничего и не вышло. Нам постоянно мешали твари, а потом он погиб, и я принял решение выбираться пока мы все там не остались.
— Где сделаны снимки второго? — Клуб заерзал на своем месте.
— Свиноферму рядом с городом знаете?
— Знаем, — ответил Клуб.
— Перед тем как я его видел, свиноферма перезагрузилась. Он явился туда со свитой. Потом прилетели вертолеты. Три штурмовых агрегата незнакомой мне модели явно внешников, отдалённо похожи на апачи. Они отстрелялись по ферме ракетами. Все сровняли с землей, но Годзилла выжил. Его завалило обломками и искалечило. Когда мы пришли туда, то появился беспилотник внешников. Он хотел добить тварь, но монстр телепортировался и ушел из–под удара. Потом я ушел из города и больше его не видел.
— Телепортировался, — повторил за мной кто–то.
— Карагач не врал, — тихо выдохнул кто–то.
— Он был сильно ранен? Есть шанс, что он погиб? — зацепился за самое главное для него Клуб.
— Ранен был сильно, но если его никто не добил, то не погиб. Я думаю, у него было время скрыться в городе и отлежаться, — донес свои мысли я.
— Слава всем богам, — облегченно выдохнул потомок оленеводов, чем глубоко поразил меня. — Мы должны сами убить его. Второго монстра мы упустили. Кластер, где лежал его труп гарантированно перезагрузился и с него ничего не получить. Если и Годзиллу убьет кто–то другой, то значит все зря. Все наши потери, все наши старания. Мы же не просто так отправили ребят в город. Годзиллу видел Карагач и рассказал нам. Потом мы нашли его следы и решили разведать. Мы видели его следы еще дважды, хотя возможно один из этих двух раз был не его следы. Мы собираем все рассказы и сплетни о Годзилле, это наш Моби Дик и мы его обязательно возьмем. Теперь, раз за него взялись внешники, то придется торопиться. Иначе они сами грохнут Годзиллу, — увидев какого размера у меня стали глаза, Клуб посчитал нужным внести разъяснения, и вносил их с уверенность самого закоренелого религиозного фанатика.
— Тогда я вас поздравляю, с тем, что он ушел от беспилотника, — развел я руками.
— Тогда я тебя приглашаю к нам. Сегодня вечером мы помянем Пуха и отметим, что ты выжил в Чертовом городе и принес нам информацию и фотографии. Будем веселиться, а заодно я тебя расспрошу по подробнее, — разулыбался и сощурил узкие глаза Клуб.
— Я на завтра обещал Угрюмому помощь. Может в другой раз гульнем? — спросил с надеждой и, понимая, что это будет за праздник.
— Мы всей командой тоже задействованы, но ты же должен знать про регенерацию иммунных? — он подмигнул.
— Ты хочешь сказать, похмелья не будет? — уточнил я.
— Может и будет, но не сильное, а Угрюмого, если надо, мы предупредим. Подтянешься завтра к сбору вместе с нами. И не вздумай отказываться. Обидишь почти кровно, — Клуб расхохотался.
— Мне нужно к знахарю, — попробовал еще одну попытку я.
— Я знахарь. Есть какие–то проблемы, — посерьезнел он.
— Вроде нет, но он должен отследить изменения во мне. Я принял жемчуг, — продолжил я.
Он положил мне руку на лоб, точно проверял, нет ли температуры.
— Ответственно заявляю, что все в тебе нормально и нет ничего, что не может потерпеть до завтра. Квазом ты уже стал, дар у тебя, похоже, сильный. Погоди. Погоди. Вижу, что–то еще формируется. Это нельзя назвать новым даром. То, что формируется и дар, который уже есть, исходят из одного корня и связаны с электрической силой. Пока новое не оформится, сказать тебе, что именно это будет, не могу. Об этом поговоришь со мной или другим знахарем завтра, а может и послезавтра, — он убрал руку и ощерился. — Вот и еще повод отметить. У тебя открылась новая грань таланта. Даже если ты выпил три — четыре жемчужины это большое везение.
— Две, — поправил его я.
— Тем более, — Клуб всплеснул руками.
— Мне нужно в аптеку, продать янтарь, — попробовал я последний аргумент.
— Есть янтарь? — тут же догадался Клуб.
— Да, — кивнул я.
— Заедем. По пути будет Семен Семеныч, — отмахнулся командир и заехали.
Не знаю, почему аптека получила подобное название, но это была действительно аптека. С поправкой на местные реалии, разумеется. Там можно было прикупить различные нужные в Улье медикаменты, перевязочные материалы, готовые ИПП, многое другое и, разумеется, спек. Продав там свой янтарь, я смог прикупить себе приличную аптечку, в которую попала и пара доз хорошего спека. К нему прилагалась грамотная инструкция, как и в каких количествах использовать.
Позже, во время знакомства потеснее, выяснилось, отряд Клуба назывался Безбашенными и недаром. Название было не самопровозглашённым, а происходило из народа. Рейдеры и жители Мехзавода не промышлявшие во вне прозвали так отряд Клуба за постоянную работу глубоко за рекой. Об отряде и его дерзких вылазках в одно из самых страшных мест ходило множество слухов и не все они были выдумкой. Безбашенные постоянно рисковали и часто гибли, но жили красиво, позволяя себе больше многих.
База отряда Клуба находилась во внешнем городе. Они выкупили или построили довольно просторный трехэтажный почти роскошный особняк. Он стоял обнесенный высоким забором вместе с внушительной территорией и подсобными постройками. В особняке имелась своя прислуга, работавшая за зарплату, и постоянно назначалось несколько дежурных из состава отряда. Первые следили за порядком на базе и обеспечивали быт, а вторые отвечали за сохранность вооружения, снаряжения и вообще всего имущества.
Мы выгрузились перед воротами на территорию особняка. Техника ушла в гаражи, а я сумел полюбоваться на большой дорожный знак установленный умельцами из отряда. Нельзя было сказать, что раньше изображалось на знаке, но теперь на нем был узнаваемо нарисован танк с сорванной башней, а над изображением красовалась надпись с названием отряда.
Снова попробовав отказаться от гостеприимства ребят сославшись на то, что рановато начинать возлияния, я не возымел успеха и вскоре мы большим обществом устроились за общим длинным квадратным столом во внушительном зале. Прислуга быстренько натаскала на стол сначала разного довольно дорогого и очень дорогого в моем родном мире спиртного. Потом пришел черед разнообразных закусок. Появились ярко накрашенные девушки в минимуме одежды. Они танцевали и подсаживались на колени к разгоряченным спиртным мужчинам. Праздник все набирал и набирал обороты. Через какое–то время про меня все забыли и я, найдя укромное место, устроился на отдых. Нужно было выспаться перед предстоящим мероприятием.

Глава 16: Добро пожаловать в Зомбиленд. 

Алкоголь снова помог спать без сновидений, хотя выпил вроде не так много, а утром меня нашел и без церемоний растолкал Корм.
— Вставай. Пора выдвигаться. Держи свою сбрую, — объявил он и вручил мне бронежилет с рюкзаком. — Ты все свое с собой всегда таскаешь?
— В принципе да. Гранаты только не хватает. Она в СБ, — ответил я протирая глаза и тянясь к фляжке с животворным напитком.
Следов вчерашнего практически не чувствовалось, но подкатило желание хлебнуть живца с первыми признаками свойственной споровому голоданию дурнины. Пара глотков поправила дело и вернула полную ясность ума и здоровую, почти абсолютную, бодрость телу.
— Ну, тогда пошли, черепаха, — он хохотнул.
— Вы тут броню не слишком жалуете? — вспомнил я слова хозяйки оружейного магазина Сирин.
— Если тебя зажмет, кусач или рубер, то броня не поможет. Вытащат тебя из нее как черепаху из панциря, — мужчина покачал головой. — Хотя мы таскаем легкие броники. Держит только пистолетную пулю и то не всякую, но хоть какое–то самоуспокоении. Мы их в одной перезагружающейся ментовке надыбали, — он постучал себя по грудной пластине черного милицейского бронежилета.
— Умыться бы, — высказал я пожелание.
— Так глаза протри руками. Некогда уже, — он потащил меня. — Идем скорее. Можно сказать, что тебя одного ждем. Все уже у гаражей. Пора выезжать к месту сбора. Там темя скинем к Угрюмому.
Быстренько собрался, решив сегодня обойтись без балаклавы под шлемом. Вышли из особняка, подошли к гаражам, поздоровались с парнями. Имен большей части я не помнил, но на лицо узнавал всех. У меня всегда была хорошая память на лица. Все ребята держались бодро и на лицах не было следов вчерашней разнузданности несмотря на то, что продолжали они и после того как я уединился. Или норму парни знают, или допиться до похмелья в Улье действительно ох как не просто.
Пришлось немного подождать, прежде чем появился сам Клуб. Он велел всем грузиться в машины, и мы вошли в гаражи. Грузились прямо там и уже груженые машины выезжали на городскую улицу. Безбашенные сегодня двигались на 3 машинах. Внутри было тесновато, часть бойцов, включая меня, двигалась до места сбора на броне, но видимо Клуб решил, что трех машин с самых мощных вооружением от его отряда будет достаточно.
Сбор назначили на восточном выезде из внутренней части Мехзавода. Там имелась большая площадка напоминавшая стоянку или воинский плац. Меня сгрузили и предоставили самому искать Угрюмого. В столпотворении людей и техники сделать это было не так просто, но я все же справился. Командира нашел у толпы вооруженных мужчин и женщин, что он пытался сбить в подобие разделенного на взводы строя.
Я подошел к нему не став демонстрировать знания строевого устава.
— Разрешите встать в строй, — сказал не слишком громко.
— Давай в третий взвод. Командовать будет Бивень… — он едва не хлопнул себя ладонью по лбу. — Чуть не забыл. Давай к штабной машине, — он указал на крокодил с задней, десантной, частью выше той же части у прочих таких машин, с антеннами на крыше и башней с автоматической пушкой спаренной с крупнокалиберным пулеметом. — Там тебя зачем–то Мамелюк ждет. Как освободишься, поступаешь в распоряжение Бивня.
— Понял, — быстрым шагом направился к указанному месту, где Мамелюк беседовал с незнакомым мне мужчиной и Квазимодо.
— О, привет, — заметил заместитель Механика меня.
— Привет, — в тон ему ответил я, протягивая руку для рукопожатия.
Поздоровались со мной все трое.
— Погоди, — Мамелюк нырнул в нутро машины штабной машины. — Держи, — выбравшись, он вручил мне тут же узнанный вакидзаси в ножнах. — Эта Заноза натуральная заноза. Пришла ко мне вчера и не уходила пока не добилась обещания, что я тебе передам этот ножик. Вроде как мне–то уж ты не откажешь. По крайней мере, она на это напирала.
— Не откажу, — вздохнув с некоторым облегчением, согласился я. — Считай, передал, — забрал вернувшийся короткий меч самурая.
Вот еще одна железка в дополнение к целому списку, но, пожалуй, избавляться от него больше не буду. Почувствовал что–то, получив его назад. Словно вернули что–то не хватавшее. Облегчение даже какое–то испытал. Так что пусть останется. Приторочу к рюкзаку как запасное оружие для рукопашного боя. Вдруг топор потеряется или сломается. И вдруг правда он приносит мне удачу. Ведь я до сих пор жив и это отчасти благодаря ему. А быть живым в таком мире это не удача ли?
— Ну, тогда давай к своим, — Мамелюк меня отпустил, и я поспешил вернуться к команде Угрюмого.
Когда я занял место в строю, Угрюмый как раз что–то втолковывал, двум крепким мужикам и боевитой бабе. Эти трое были командирами взводов и в одном из мужиков я узнал молчаливого Крампуса со слабенькими способностями ментата. Он когда нас подобрала команда Угрюмого, сидел в крокодиле в качестве охранника и слушал наш с Квазимодо разговор. Второй незнакомый мне мужик оказался командиром моего взвода — Бивнем. Когда закончилась летучка, Бивень подошел к взводу, глянул на меня, выделявшегося на общем фоне обилием брони и оружия.
— Как зовут, универсальный солдат? — спросил он, и кто–то позволил себе хохотнуть в строю.
— Самурай, — коротко представился я.
— Эльза, — позвал он, чуть повысив голос.
— Слушаю, — донеслось из центра строя.
— Этот шагающий броневик твой напарник. Присматривай за ним, — распорядился командир. — Теперь грузимся в сейф, — он указал на двухэтажный бронированный автобус с оградой по периметру крыше и парой пулеметных станков.
Началась погрузка. Я поискал взглядом напарницу и нашел. Очень спортивного вида платиновая блондинка с обнаженными до плечь несколько излишне мускулистыми руками и обтянутыми камуфляжем крепкими накаченными ягодицами и бедрами. Она стояла с непокрытой головой. Волосы были заплетены в довольно длинную тугую косу. В руках она держала незнакомую мне самозарядную буллпап винтовку. Винтовка была с толстой трубой интегрированного в ствол глушителя и мощным оптическим прицелом. Деваха подошла к Бивню и о чем–то с ним заговорила. Направился к ним и невольно услышал часть разговора.
— Ты просила второй номер для прикрытия? — спросил Бивень девку.
— Да. Но… — Эльза хотела возразить, но не вышло.
— Чего но? Не смотри что новичок. У него боевой опыт есть. Он из Чертова города вышел и бабу бестолковую совсем до нас довел. Я сам его в деле видел и говорю тебе, что не идиот, и не паникер. Не хочешь его дам Кавера или Салама, — импульсивно разъяснял бивень.
— Почему не Гизмо? — взмахнула рукой девушка.
— Он мне нужен в другом месте. Бери, что дают и все на этом. А теперь иди, грузись и не расчесывай мне мозг, — мужчина указал рукой на автобус.
— Ладно, — вздохнула девушка и тут заметила меня. — Чего уставился? — спросила с явным вызовом.
— Жду, когда освободишься, — с наивной улыбкой ответил я.
— Давай за мной, — она сделала призывный жест рукой и направилась к огромной восьмиколесной квадратной бронированной черепахе.
На первом этаже все места уже были заняты, и пришлось забираться на второй. Хотел пропустить девушку первой, но наткнулся на несколько неадекватную реакцию.
— На задницу мою смотреть будешь, — с недобрым прищуром огрызнулась красавица.
Без слов полез первым и, поднявшись, молча нашел первое попавшееся свободное место. Засунул рюкзак с притороченным к нему мечом на полку для багажа, поправил оружие, что бы ни мешало сидеть, и плюхнулся на сидение. Сиденья здесь стояли по три в ряду, и занято было только место у окна. Я занял среднее. У прохода плюхнулась Эльза. Поставила винтовку между ног и зажала коленями. Сидевший у окна крупный, может совсем немного меньше меня габаритами, мужчина, нагнулся вперед и через меня глянул на мою напарницу.
— Это ты ее второй номер? — тихо спросил мужик у меня.
— Да, — кивнул я.
— Соболезную, — тихо гоготнул он.
— Я все слышу, — прошипела Эльза.
— Рад за тебя, — ответил ей здоровяк и протянул мне руку. — Не обращай на нее внимания. Пошипит и бросит. Я Лось, — представился он.
— Самурай, можно Сам, — представился в ответ я.
— Анекдот хочешь? — спросил Лось.
— Пожалуй… — я хотел ответить согласием, но был оборван Эльзой.
— Какие ему анекдоты? Помолчи Лось. Сначала я ему объясню что делать, — выдала она.
— Молчу. Молчу, — покивал здоровяк.
— Я, если ты не заметил, снайпер, а ты мой второй номер, — начала разъяснять девушка. — Я своей винтовкой буду отстреливать крупную дичь, а ты должен следить, что бы мне в это время не докучали. Оружие какое?
— МАШ‑12, СКС, МРШ‑12, ПП‑91, АПБ, топор, — перечислил, не упомянув меч и АПС.
— МРШ это вот это вот эта дура, — девушка кивнула на Машку.
— Нет, это МАШ. МРШ вот, — похлопал по бедру с револьвером.
— Вижу стволов у тебя много. На мелочь и среднюю дичь калибров хватит. Как с патронами?
— К револьверу и автомату маловато. К остальному достаточно. Рюкзак почти полностью патронами забит, — показал глазами на полку над нашими головами.
— Со снайперами раньше работал? — девушке на лицо упала непослушная прядь волос и в конце вопрос она попыталась ее сдуть.
Не вышло.
— Вторым номером? — зачем то уточнил я.
— Да, — она снова попыталась сдуть волосы.
— Нет. Так не работал. Приходилось только под огнем снайперов и под их же прикрытием.
— Плохо, но могло быть и хуже, — она, наконец, поправила выбившуюся прядь волос рукой. — Наш отряд займет место, прикрывая тылы от монстров. Они обязательно попрут на выстрелы в город, серьезного напора не ожидается, но нужно быть готовыми ко всему. Мы с тобой займем место, откуда будет хороший обзор. Я со своей малышкой буду стрелять в тех, кого посчитаю достойным, а ты будешь следить за округой и стрелять не будешь. Твоя работа начнется, если вдруг кто–то прорвется или как–то прокрадется к нам. В этом случае костьми ляг, но ко мне зомби не пусти. Сам видишь у меня только винтовка и ПБ. Все ясно?
— Предельно, — в подтверждение слов кивнул и указал взглядом на оружие. — Что за винтовка у тебя такая интересная?
— О, — она улыбнулась, погладив толстый ствол. — Подарок от одного знакомого стронга. Точнее не совсем подарок. Заплатить за нее пришлось не мало. Он снял мою подружку с какого–то внешника. Тому она уже была не нужна. Они его кончили. Правда, до этого внешник завалил пятерых ребят из группы знакомого. Им пришлось его гранатами закидать, но как видишь, винтовка не пострадала.
— Видимо хорошая, — поддержал я тему разговора.
— Отличная. Пробивная способность супер. Ни одна другая винтовка рядом не стояла. А калибр всего 10 мм, — она достала из кармашка патрон. — Видишь какие патроны, — мне под глаза сунули необычный патрон с пороховым зарядом, размещенным в теле пули и с капсюлем в торце. — Безгильзовые патроны. Наши химики сказали, что особый специфический порох, но ксеры справляются. Патроны только от них или от таких же внешников, но это не наши внешники. У наших внешников, на сколько я знаю стволы с обычными пулями. Эти живут где–то дальше. Где точно я не знаю, так что патроны только через ксера.
— Довольно интересно, — выслушав ее и рассмотрев боеприпас, я покачал головой. — Элиту завалить твоей винтовкой можно?
— Можно, если у нее способности к усилению брони или отклонению пуль нет. Я таких не видела сама, но слышала, что такие монстры есть. Сама видела только элитника способного невидимым становиться, — Эльза спрятала патрон в кармашек.
— И как далеко бьет? — продолжил расспросы на интересную тему и налаживание отношений я.
— Элита не БТР, — Эльза вздохнула. — Вот с этим прицелом, — она указала на прицельное устройство, закрепленное на винтовке, — полтора километра это моя нормальная рабочая дистанция по легко бронированным целям, то есть пехоте, машинам с наваренными листами железа и всяком таком и подобном, — подняв руку неопределенно ей повертела. — С километра могу работать по чему–то посерьезнее. Думаю и твой броник с километра пробью. Ну, может чуть больше или меньше, но если попаду, тебя даже на полторашке искалечит насмерть даже через броню, и не буду я в броник стрелять. Метров с 600 – 400 пробью штатную броню БТР. Тут все зависит от того куда бить. С 300 метров можно работать по элите.
— То есть шкура элиты прочнее брони БТР? — постарался уточнить этот достаточно важный момент.
— Далеко не везде, но мне нужно бить в голову, позвоночный столб или другие важные для жизни места. Обычно эти места хорошо прикрыты. Ты морды у элиты видел?
— Видел, — подтвердил я.
— У них не морды, а танковые башни, ну или колуны. У меня у деда в деревне был колун. Он им дрова колол. Тяжелая штука вроде топора…
— Я знаю, что такое колун, — остановил девушку я.
— Ну, тогда ты понял, о чем я.
— Понял. Значит вещь хорошая?
— Лучшее из того что у меня было, — Эльза погладила винтовку. — Ее можно смело сравнивать с крупнокалиберными винтовками и противотанковыми ружьями, а вес и габариты как у какой–нибудь СВУ.
— А автомата такого нет? — заинтересовался я.
— Есть наверняка, но это тебе к тем внешникам и не думаю, что они тебе его подарят, — улыбнулась снайперша.
Лось рассмеялся над незатейливой шуткой, а потом пришел черед его анекдотов, коих он знал не мало. Большая часть из них была про зараженных и рейдеров. Начинались они примерно так: Встречает рейдер рубера… Дальше анекдоты разнились, но события непременно заканчивались благополучно для иммунного. Я от души смеялся над этими анекдотами или скорее даже короткими анекдотическими историями. Со мной, не стесняясь, хохотали соседи спереди и сзади. Эльза сдерживалась, но улыбалась.
В веселой компании дорога до Квартала пролетела незаметно, а потом началась подготовка к операции. Часть машин разбилась на группы для проникновения в город. Тут были не только чисто боевые машины или транспорты для людей. Заводчане не забыли прихватить ремонтную технику для эвакуации поврежденных машин, и было ее явно больше, чем требовалось. Похоже, планировалось прихватить еще какой–то транспорт. Также в наличие имелись грузовики, на которые нужно было что–то грузить. Командование завода решило не просто вернуть утраченную технику, а раскулачить Квартал по полной программе. Вынесут все, что не привинчено к полу, а что привинчено сначала отвинтят, а после тоже вынесут. Все для того что бы операция окупила себя и не раз.
Помимо, отделилось еще несколько групп прикрытия должных охватить кольцом город. Наша штабная часть группы установила рогатку, и запустила в небо довольно крупный беспилотник. То была не боевая модель, но и не простой гражданский коптер. Какой–то незнакомый мне разведывательный летательный аппарат. Плавные обводы. Вытянутая форма, но на аппараты внешников непохож совершенно.
Нас высадили из автобуса–сейфа который со своими пулеметами стал сегментом нашей обороны. У пулемётов заняли места пары пулеметчик и заряжающий. Мой первый номер включила рацию и воткнула в ухо гарнитуру. Махнула мне, что бы я следовал за ней. Мы вместе с пулеметчиками забрались на крышу в поисках приличной позиции для снайпера. Сквозь до самого осколка города в одну сторону и на несколько километров в обратную сторону все было ровно как стол. Самыми высокими местами был автобус и автозаправка с двухэтажным старым кирпичным зданием. Оба места были опасными в случае боя с людьми, но понимая, что будем драться с зараженными указал на бензоколонку.
— Вижу, лучше все равно ничего нет, — неохотно кивнула Эльза, после доложила по рации Бивню и мы, спустившись с крыши сейфа на колесах, поспешили к заправке.
— Может, там нет топлива, — зачем–то сказал я.
— Будем надеяться, в нас никто не стрельнет, и мы этого не выясним, — ответила мне на это девушка снайпер.
Люди вокруг занимали позиции. Пара мужиков отойдя от автобуса к заправке метров на двести, устраивала позицию для ПТРС времен 2 мировой войны. У стрелка из монструозного ружья помимо самого ПТРС был автомат. Второй номер имел ручной пулемет. Заметил и нескольких гранатометчиков с шайтан трубами. В основном были РПГ — 7, но были и другие аппараты, предназначенные для поражения достаточно серьезной бронетехники. Гранатометчики расположились так, что бы стрелять как в сторону города, так и в сторону от него. Оно и понятно. Твари могли появиться с любой стороны.
Прикинул, что РПГ да с соответствующим боеприпасом должен быть неплох даже против элитных монстров. РПГ, автоматическая пушка 30 мм и еще, пожалуй, ЗУшка. Положить бы все в карман да таскать с собой. Жаль, кармашек маловат. Проще уж танк найти и на нем кататься. Только боюсь, и на такие консервы своя открывалка наверняка найдется.
Плотность огня на сравнительно коротком участке обороны для роты должна была быть грандиозной. С такой силой вполне возможно было и танковую атаку отбить. Вот только очень затратной выходила эта операция. Приди с такими силами за одной потерянной броней и не взятыми фурами затраты могли не окупиться. Ведь такая группа как наша была не одна. Но уже было говорено, что выносить будут все, что только можно, да и истратят далеко не весь арсенал, если монстров будет столько, сколько прогнозируется умниками Мехзавода.
Добежали до выбранного строения. Осмотрелись.
Похоже, изначально здание не принадлежало заправке. Видимо, после его выкупили и стали использовать по текущему назначению. Верхний этаж оказался не нужен и его не использовался еще до Улья. Об этом свидетельствовали старые деревянные рамы со стеклянными окнами. Они ярко контрастировали с современными стеклопакетами витрин и окон первого этажа. Двери на первый этаж были распахнуты. Я бегло его осмотрел и двинулся к лестнице на второй. На первом этаже помимо кассы заправщика находился еще и небольшой разоренный кем–то магазинчик. Часть товаров валялась на полу, и приходилось выбирать место куда ступать, но на полу была явно меньшая часть товаров — большую вывезли или вынесли.
Пластиковую дверь на лестницу на второй этаж пришлось выламывать. Пока выламывали, расслышали из–за нее слабое урчание, которое не могло принадлежать развитому заражённому. Как только замок оказался сломан, источник урчания предстал перед нами. Это был ползун, ослабевший пустыш способный только ползать, на которого и патрон было жалко тратить. Мы отступили от дверного проема и дали ему сползти с лестницы в низ. Я сменил оружие и прикончил бедолагу, которому не повезло с иммунитетом и кормом своим тактическим топором. Во время убийства ощутил нечто неправильное. Топор сидел удобно и удар вышел что надо, но в руки просился не востребованный вакидзаси.
Судя по одежде, убитый мной ползун в прошлой жизни был обычным безобидным заправщиком, молодым парнем, едва не подростком. Похоже, он сильно испугался и спрятался тут, когда заправка перезагрузилась, и впоследствии переродился. Силенок выбить собственноручно запертую дверь уже не хватило, а наверх к нему никто так и не поднялся. Вот он и сидел на пустом втором этаже, постепенно слабея. Не приди мы так бы и сидел до следующей перезагрузки.
Поднялись по лестнице на второй этаж, и нашли ход на крышу. Тут никого не было и нам, кроме очередного замка на двери, ничего не мешало. Выбравшись на плоскую крышу, Эльза тут же стала устраивать почти профессиональную лежку с удобным ковриком и приличными маскировочными мерами. Я присел рядом с ней на колено и, не снимая рюкзака, стал наблюдать через монокуляр и без оного за округой. В городе, куда уже вошли группы мародеров с броней послышались первые выстрелы. Судя по интенсивности, зомби там действительно было не так уж и много. Это до некоторой степени обнадеживало, но расслабляться было рано.
— На три часа, — обратил я внимание на первую, появившуюся с внешней стороны, множественную цель.
За главного там был матерый рубер, при нем находился молодой кусач, еще наличествовало три лотерейщика и с пяток хорошо развитых бегунов. Судя по виду, все произошли от людей, а не от животных мясоедов, но по руберу вот так однозначно утверждать было уже нельзя. Человеческого в этом мутанте осталось совсем мало. Натуральное инопланетное чудовище.
— Сейчас, — девушка повернулась в нужную сторону. — Смотри.
— Смотрю, — я приложился к монокуляру и стал отслеживать группу.
— Буду бить самого крупного, — предупредила она.
— Дистанция… — я прикинул расстояние и собирался помогать, как полагалось, но меня остановили.
— Не стоит. У меня все на прицеле. Даже скорость ветра знаю, — договорив, девушка нажала на спусковой крючок.
Раздался достаточно громкий, но глухой и будто прозвучавший далеко, а не под самым боком звук выстрела. Торопящийся к свежему корму рубер точно на стену наткнулся. Его голова мотнулась, брызнула ошметками, он замер на месте и рухнул на землю, дрыгаясь. Конечности задрыгались точно обретя вторую жизнь, отдельную от тела.
— Неплохо, — оторвался я от бинокля.
— Ты считай, давай и новых подыскивай. Что бы не меньше кусача, — распорядилась Эльза и отправила на тот свет молодого кусача.
Я завертел головой, сканируя пространство, отыскивая новую цель для снайперши. Стреляли уже не только мы и в городе. Монстры полезли как тараканы из щелей на кухне с выключенным светом. Кто–то выходил из города к нам, кто–то подтягивался со стороны лесов и полей к городу, и было их гораздо больше, чем мнилось кому–то из командования. Впрочем, не настолько много что бы прощаться с жизнью. У нас было чем встретить и большее количество развитых заражённых.
— Что–то их больше чем должно быть, — подтвердила словами мои мысли снайперша Эльза.
Долгое время мне тратить патроны не приходилось. Я просто делал, что было велено, то есть указывал цели и вел подсчет приконченных монстров. В какой–то момент появилась элита. Выскочила точно черт из табакерки практически на позициях. Похоже, использовала какой–то дар помогающий скрываться, а теперь он спал. Еще немного и она прыгнула бы на гранатометчика с его вторым номером, но матерая тварь получила пулю из винтовки Эльзы каким–то чудом успевшей за моим внезапным целеуказанием. Этого оказалось мало для смерти монстра. Зато одного единственного выстрела оказалось вполне достаточно, что бы тварь сменила цель. Она оставила гранатометчика и нацелилась на нас, точно вычислив место, откуда стреляли, несмотря на искажающий и приглушающий звук глушитель. Я сменил магазин в МАШ‑12 с двупульными патронами на магазин с бронебойными. Приготовился к возможному бою. Эльза выстрелила еще раз, и вместе с ней выстрелил спасенный нами от смерти в когтях твари гранатометчик. Снайпер попала, и монстр упал, пробороздив грудью и мордой землю. Гранатометчик стрелял грамотно с упреждением, что бы ни промазать по стремительному монстру. Упреждение после смерти элитника оказалось лишним, и граната прошла мимо. И черт бы с ней, но тварь с заправкой была на одной линии. Граната летела точно в заправку, подтвердив наши худшие опасения относительно выбранной позиции.
— Валим! Валим! — я дернул вверх, поднимая снайпершу.
— Что?! — она не видела пуска гранаты и завертела головой, теряя драгоценные секунды и сокращая наши шансы выжить.
— Туда! Быстрее! — я буквально вышвырнул девушку с крыши в сторону противоположную от предположительного места попадания гранаты.
Прыгнул следом за своим живым снарядом, краем глаза видя, что граната, скорее всего все же попадет не в здание. Она действительно попала не в него. Зато угодила прямиком в заправочные колонки. Рвануло знатно. Помимо взрыва самой гранаты полыхнуло топливо. Если бы мы не спрыгнули с крыши, то нас бы сдуло огненным шквалом с обломками железа и бетона. Так же мы удачно оказались прикрыты крепким зданием и отделались контузией. По крайней мере, я отделался только ей. В ушах стоял звон, мутило, окружающий мир пытался сорваться с места, и стоило усилий удержать его в нужном положении. Рядом сидя на траве с ногой согнутой под неестественным углом что–то орала Эльза. За звоном в ушах ее совершенно не было слышно. Сунул палец под шлем и, проверив ушную раковину, достал его в крови. Ушам досталось серьезно.
Эльза потянула из кобуры пистолет и направила его куда–то в сторону. Я понял, что кричала она не от боли в сломанной ноге. Повернулся всем корпусом в нужную сторону. Пять зомби, но никого серьезнее отожравшегося лотерейщика. Бросил автомат, который уже схватил, давая ему повиснуть на ремне, и подхватил Кедр. Эльза уже начала стрелять и мне досталась всего одна цель. Пожертвовал несколько патронов в пользу спешащего к нам голого бегуна.
— Т… …о …ять?! Не …ышишь?! — донеслись до меня обрывки вопроса снайперши.
Это были первые звуки, что я услышал после взрыва.
— По ушам дало! Не слышу! — прокричал я, пытаясь услышать самого себя, но донеслись только такие же обрывки.
— …да! — всплеснула рукой с пистолетом девушка. — …ри! — она показала себе двумя пальцами на глаза, а потом сделала указательным пальцем круг возле головы.
— Что с ногой?! — показал на явно сломанную конечность.
Девушка жестом показала, будто что–то ломает.
— Давай унесу к автобусу?! — предложил и одновременно спросил я.
— …ил! — что–то ответила девушка, но в этот раз я не расслышал из–за звука взрыва слившегося с методичным буханьем оружия крупных калибров и лаем автоматов.
— А?! — переспросил я.
— Болт на! Возьми два! Барабанить будешь! — огрызнулась она.
— О! Я, похоже, слышу! — обрадовался я.
— Ну, слава Улью! Давай работать! Смотри за округой! — скривившись, Эльза перевернулась и, не обращая внимания на горящий за зданием огонь и перелом, пристроилась к винтовке.
— Может обезболить и хоть шину наложить?! — попробовал предложить помощь еще раз, но безуспешно.
— В штаны себе наложи! — огрызнулась она.
— Хорош, огрызаться! — не выдержал я.
— Еще и рация сломалась! — она поджала губы и, не обратив внимания на мои слова, выдернула из уха гарнитуру и, скомкав, сунула ее в нагрудный карман. Расколотая рация полетела прочь, а Эльза, используя затишье, стала осматриваться в поисках позиции, не поднимаясь с земли и не отрывая плеча от винтовки. — Вон тот холм! — она указала на возвышенность, на которой мы были открыты со всех четырех сторон.
Кроме того возвышенность уже была занята пулеметчиком с ПКМ и несколькими автоматчиками. Один из этих парней уже устремился нам на помощь. За ним присматривал автоматчик. Пулеметчик следил за направлением от города. Третий автоматчик следил за городом. Четвертый пытался уследить за всем сразу и в частности за снаряженными коробками к пулемету и рюкзаками группы.
— Потерпи, — точно куль подхватил девушку и забросил на плечо.
Эльза, скрипнув зубами от боли в ноге устроилась поудобнее на плече и рюкзаке, по–прежнему висевшем за спиной. Ее рюкзак остался на крыше, а без поклажи девчонка для меня была совсем легкой. Придерживая ее одной рукой и с ПП наготове, помчался к холму.
— Вы как?! — встретил меня на середине пути боец.
— Отлично, мля! — отозвалась с плеча Эльза.
— Прикрывай нас! — сказал, взбегая на холм.
Следом за нами поднялся и автоматчик. К этому времени пулеметчик стал поливать кого–то невидимого нам свинцовым дождем. Взобравшись на холм, увидели набегающую стаю зараженных возглавляемую молодым и каким–то мелковатым для своего уровня развития, но очень шустрым и подвижным кусачем. Он успевал прятаться от огня пулеметчика за своими подчиненными и достаточно грамотно использовал складки местности.
Опустил на землю снайпершу державшую свою винтовку точно родное дитя. Девушка снова зашипела из–за потревоженной ноги, но тут же справилась с собой и залегла. Выцелила ловкого кусача и подстрелила с первого выстрела, потом потянулась к фляге с живцом. Я тем временем сменил ПП на СКС и выцеливал мчащегося на нас лотерейщика. Его смел один из автоматчиков. Я перебросил прицел на бегуна и снес ему голову.
Снова возникла передышка. Позволил себе хлебнуть живчика. Протянул руку пулеметчику.
— Самурай!
— Куба! — отозвался он, пожимая мою конечность.
Где–то в городе рвануло, так что мы присели и все повернули голову, желая увидеть что произошло. Одна Эльза продолжила следить за противоположным направлением.
— Что это было?! — спросил я.
— Да бес его знает! Взрыв! — ответил пулеметчик.
— Может боеукладка в бехе?! — предположил один из автоматчиков.
— Типун тебе на язык! — прикрикнул на автоматчика Куба.
— Не похоже! — вставил экспертное мнение я.
Как–то в родном мире, в Африке довелось слышать, как рвутся боевые машины вместе с боекомплектом. Этот взрыв совершенно не походил ни на один из тех. Скорей уж кто–то специально что–то подорвал. Например, фугас. На фугас походило, но только на очень мощный. Не знаю, на что можно такой закладывать. Если только на Годзиллу из Чертова города.
— По рации сказали все нормально! — прокричал пулеметчик, у которого в ухе была гарнитура, и тут же стало не до расспросов.
Голов 50 разнокалиберных зараженных ринулись на заслон правее нашего холма. Пришлось поддержать их огнем со всего, что было и этим не только ослабить натиск, но и отвлечь часть своры на себя. Несмотря на наши старания и потуги остальных помогавших, несколько монстров прорвались прямо в очаг обороны, и через несколько секунд там ни осталось никого. По позиции где, разрывая убитых и раненых, куражился элитник, ударила сразу пара гранатометов, и отработал крупнокалиберный пулемет с пикапа успевшего только к концу разборки.
Зараженные тут, зараженные там. Снова и снова тупые твари тянутся на шум выстрелов, что бы найти свою смерть. Но были и умные. По крайней мере, еще одна такая тварь нашлась. Крупная матерая элита со стаей из развитых руберов, уже сами почти элита и никого слабее. Эта тварь вовремя поняла, чем кончится дело и отвернула, уводя свою кодлу. Большинство же не заставляли задуматься ни выстрелы, ни взрывы. Только там, откуда доносился запах элиты, пусть и мертвой натиск простых тварей ослабевал. Но от другой элиты это не страховало.
Получалось, что когда мы с Блондой ходили на свиноферму, зараженных там не было совсем не из–за атаки вертолетов. Точнее по этой причине не было только умных зомби, знающих, что такое атака штурмовой винтокрылой машины. Остальных, скорее всего, отпугнуло присутствие супер элиты. Может, и не время было задумываться об этом, но я задумался. Вообще о поведении зараженных нужно узнать как можно больше. Только знание дает настоящую силу, и воевать в первую очередь нужно головой, а уж потом оружием. Как бы банально это не звучало. Ведь это правда, поскольку на одном везение долго не протянешь и далеко не уедешь.

Глава 17: Ничего себе поездочка. 

Операция по очистке Квартала от ценного имущества в целом прошла успешно. Не без потерь, конечно, но уж таков Улей. Люди здесь гибнут постоянно. Жидкий, но бесконечный поток иммунных компенсирует все потери. Заводчане вывезли все, что должна была вывезти ранее группа, прикрываемая Угрюмым и Квазимодо. Помимо этого, своим ходом из заражённого города выехало два груженых ценным имуществом автозака КАМАЗа, которые заводчане собирались переделать под условия улья в качестве транспорта для людей, вышло еще несколько десятков различных машин, также нагруженных добром под завязку. В том числе среди груза было оружие и патроны из полицейского участка и пары охотничьих магазинов. Добра набирали с запасом, что бы взять больше чем потратили.
После операции заводчане не поскупились, компенсируя рейдерам потери в боезапасе, и я свое получил с лихвой, хотя пару десятков патронов 12,7 мне возместить никто не смог. Их потерю компенсировали в спорановом эквиваленте по цене 4 к одному. Всех раненых включая Эльзу, обязались лечить в больнице стаба и за счет Мехзавода. К счастью я в этом не нуждался. Предоставленный и не знакомый знахарь осмотрел и выпроводил меня, сказав, что за пару дней слух восстановится полностью и смогу слышать все.
Каждый получил долю от трофеев с монстров. Не все, но большая часть потрохов была собрана, учтена и оценена. Полученную сумму разделили на всех и раздали. Жемчуга с нескольких убитых элитников, разумеется, никто не получил, но по нескольку горошин в одни руки попало. Что посчитали вполне справедливым. Финансы нужны были всем, включая меня. На этот горох я посетил парочку частных оружейных магазинов и сумел прикупить несколько десятков разносортных боеприпасов к своей нежно любимой спутнице Машке.
Уже на следующий день я намеревался уйти, но вмешались судьба и Клуб. Лидер отряда «Безбашенные» прекрасно знал, куда я намереваюсь двигаться и предложил задержаться еще на пару дней. Пара дней нужна была его отряду на подготовку, а после они намеревались отправляться к Чертову городу во всеоружии и полном составе. У меня была возможность проделать весь этот путь с ними на машинах, и я согласился. Решил, что лучше будет прийти к нужному мне месту со стороны Маленького Пекла, как уже приходил.
За пару дней успел посетить знахарку, к которой так до дела в Квартале так и не сходил. Она помогла мне нащупать новую грань таланта и помогла научиться управлять им. Представляла собой эта грань электрическую сеть или полусферу, возникающую передо мной. Ей я мог на время остановить заражённых в узком проходе или мог на меньшее время защититься в чистом поле со всех сторон или накрыть монстра своеобразной электрической клеткой. Этой гранью моего таланта можно было защититься и от довольно сильных монстров. Твари боялись электричества, были уязвимы к нему и вряд ли какая–то бестия будет бросаться под такой удар, что бы сдохнуть.
Научился, и дозировать применение дара, но это уже сам. Для этого я снова ходил к заброшенному заводу, только теперь не стрелял, а бил молниями по нарисованным мишеням и банкам. Теперь я мог использовать не больше чем хотел. Регулировал мощность примерно от удара гражданского шокера, до чего–то вроде настоящей молнии. Хотя, наверное, у настоящей молнии мощности все же побольше. Научился разряжать дар при прикосновении и на дистанции около 300 метров. На такую дальность мог ударить только одной молнией, но на 100 метров мог пустить уже пять молний разом, а на десяток метров до 10 молний. Одиннадцатой молнии сотворить не получилось, как ни старался. Хотя возможно когда–нибудь получится и это. Применять сеть или клеть получалось на расстоянии до двадцати метров. После одной мощной молнии на 300 метров, пяти на 100 или десяти на ближней дистанции, я чувствовал слабость и нуждался в живце для восстановления. Клеть с сетью отбирали силы на протяжении всего их удержания, и с ними я был ограничен не по количеству применений, а по общему времени работы. Причем время значительно сокращалось, если я использовал молнию, а уж если я использовал молнию или сеть на максимум, то одно после другого применить не мог. Это и было главным недостатком моего дара с двумя гранями. В этом отношении два дара были относительно выгоднее, там можно было использовать сначала один, а затем второй. Восстанавливался же я относительно быстро, но не так быстро как хотелось бы.
Дважды ходил к Занозе, но не ради развлечения, а по делу. Оба раза забирал у нее патроны для моей Машки. В первый день она дала мне 50 бронебойных патронов, а во второй 50 дозвуковых и 20 бронебойных. Получился не такой большой, как хотелось бы, но вполне приличный боезапас. Особенно если учитывать, что нужен он мне для одного дела и по дороге я планирую стрелять как можно меньше. Во второй же свой визит оставил на хранение все, что не собирался брать с собой. На хранение остались АПС, СКС, топор и некоторая часть патронов. Решил идти с АПБ, ПП, МРШ, Машкой и мечом. Разумеется, взял с собой все патроны 12,7 и большую часть патронов 9 на 18 мм ПМ.
По окончании действия срока трехдневного пропуска во Внутренний город перебрался жить во Внешний, а что бы попасть по делам внутрь стен выписывал на КПП краткосрочные пропуска, что не было большой проблемой вообще и превращалось в формальность при наличии друга с видом на гражданство. У меня таковой друг, а точнее подруга была. Разумеется, этой подругой являлась Заноза.
В последний вечер сдал дежурному захудалой гостиницы во Внешнем городе номер и ключи от него, после чего со всем своим походным скарбом отправился к Безбашенным. Ребята, оставаясь в своем репертуаре, устроили обильное возлияние с легкодоступными девочками и эротическими танцами. Позволил себе уединиться с одной из девочек, но даже имени ее не запомнил. Кажется, во время ночных развлечений я звал ее Катей и думал о Катерине. Посему неудивительно, что под утро мне приснилась Блонда. В этот раз на нас никто не нападал. Она сама на меня напала. Обратилась в пустыша и двинулась с намерением вцепиться мне в горло. У нее на поясе висели клюв, так по–простому здесь называли оружие, звавшееся в учебниках истории клевцом, и пистолет, через грудь висели РПК и кедр, но пустыши не ведают что такое оружие.
Я ее застрелил и проснулся в холодном поту. Легкомысленная фея, скрасившая мне начало ночи, уже оставила меня и в огромной, как у арабского шейха из сказки, постели я был один. Слегка потряхивало от столь яркого и реального сна. Отголоски похмелья и споровый голод объединились и единым комом катили к горлу. Хлебнул несколько добрых глотков живца и вроде бы успокоился.
Поскольку машины были подготовлены заранее, утром назначенного дня погрузились и тронулись в путь по еще незнакомым мне кластерам и мелким необитаемым стабам. Колонна двигалась по 14 – 16 часов в сутки, останавливалась только в знакомых и, часто, подготовленных местах. Перед ночлегом выставлялась сигнализация, и расставлялись часовые, соблюдался режим, свето, звуко и даже запахомаскировки. Но все равно сюрпризы и нападения случались как в дороге, так и на привалах. За три дня и две ночи, что отняла дорога до водонапорной башни, я насчитал 8 серьёзных нападений. Нападения вроде выскочившего на дорогу рубера в сопровождении двух лотерейщиков не считаю. Колонна с огневой мощью Безбашенных такого врага почти не замечала. В тот раз скорострельная пушка коротко плюнула в их сторону, взрыкнул пулемет и все закончилось.
В счет шли атаки вроде той, что состоялась утром второго дня. Из зарослей на машины, движущиеся на полном ходу, выскочила стая зараженных возглавляемая бронированным по самые уши быстрым элитником. Элитник первым и атаковал, что было не совсем стандартно, поскольку обычно хозяин стаи вперед посылает свои пешки, а уж потом приходит сам.
Элитник размером с микроавтобус и весом в несколько тонн внезапным ударом бронированной туши выбил из колонны хорошо бронированную машину и тут же принялся ее увечить, пытаясь добраться до спрятавшихся внутри бойцов. Убить он успел только огрызнувшегося пулеметной очередью стрелка в люке на крыше. Бойцу бы правильно среагировать и он остался бы в живых. Нырни он в люк и монстр сходу только пулемет бы смог изувечить. Что тоже было бы потерей, но не столь существенной как потеря опытного бойца.
Элитник оказался не слишком умным или был слишком кровожадным. Он не исчез с добычей, а оставив труп без внимания, пытался влезть в люк за другими людьми, но не помещался. Монстр старался дотянуться лапой хоть до кого–нибудь, но парни успели укрыться и грамотно огрызались автоматным огнем, несмотря на опасность рикошета в случае промаха. Тогда элитник стал расширять люк своими лапами с когтями, напоминающими огромные консервные ножи, и расковырял бы его, если бы ему дали.
Тут уже сориентировались Клуб, прочие командиры, водители не пострадавших машин и стрелки. Машины с кордами и утесами при поддержке стрелков стрелявших через бойницы приступили к истреблению руберов, кусачей и мелочи набравшихся в изрядном количестве. Я тоже поучаствовал, израсходовав несколько бронебойных на тварей поматерее.
Тем временем машина с интегрированной в башню ЗУшкой тщательно навелась на элитника и срезала его с крыши. Хорошая очередь смела тварь с броневика и почти перерубила его поперек. Задние лапы монстра отказали, но он не останавливался, и ловко перебирая передними конечностями поволок свою тушу к боевой машине с ЗУ. Эту его атаку остановила короткая очередь из автоматической пушки с крокодила. Она размолотила грудь и часть головы монстра. Больше ЗУшка и крокодил с 30 мм стволом в той стычке с зараженными не участвовали. Для них не было целей.
После сбора трофеев и короткого совещания выбитая с дороги машина была возвращена в колонну. В остальном транспорте места на всех не хватало, а возвращаться бойцы наотрез отказались. Люк был сильно поврежден, и до ночного привала ребятам из этой машины пришлось ехать с дырой в крыше. После дыру кое–как залатали, но убитого пулеметчика и превращенный в кусок мятого железа крупнокалиберный пулемет это вернуть уже никак не могло.
Еще стоит вспомнить, как на одном из мест привычной для отряда ночевки нас поджидала засада сразу из двух элитников, но без свиты. Пара монстров сумела укрыться от коптеров обследовавших место стоянки и, проявив недюжинное терпение, прождала аж до самого отбоя, но это им не помогло. Твари умудрились спрятаться от людей, но их выдала грамотно расставленная сигнализация. Поднялась тревога и монстрам ничего не оставалось, как атаковать или отступить. Их хищная натура не позволила уйти после стольких потраченных на засаду физических и моральных сил. Они атаковали, как могли стремительно. В мгновение ока мы лишились двух бойцов стоявших на постах и не успевших укрыться.
Оператор ЗУ не подвел и в этот раз. Его машина смерти заработала сразу же, но пули выбивали фонтаны искр из монстра, казавшегося сделанным целиком из металла. Тварь использовала какое–то умение Улья, сделавшее ее шкуру прочнее любой брони. Она ринулась к машине, которую посчитала самой опасной. Тем временем автоматическая пушка с крокодила срезала вторую тварь подобным свойством не обладавшую и в последний момент успела перенести огонь на первую. Очередь малокалиберных снарядов накрыла бестию в прыжке и откинула в сторону. Тут в дело вступили парни с гранатометами. Их выскочило трое из разных машин с готовыми к бою трубами. Самый ближний к твари успел только вскинуть трубу на плечо, и был разорван. Второй присоединил снаряд гранатомета к общему вкладу в убийство монстра. У твари или кончились силы или закончилось время действия умения. Ее проняло, и последний гранатометчик остался без дела.
ЗУ и пушка на 30 мм сделали свою работу. После этого пришлось поспешно вскрывать споровые мешки и убираться с этого места. Стоянка себя дискредитировала пальбой и взрывами. Останься мы там всю ночь бы только и делали, что отбивались от элитных монстров. Этих тварей становилось все больше, чем ближе мы находились к Чертову городу.
Пока занимались потрошением и сворачивали сигнализацию, появилась еще одна элитная тварь в сопровождении довольно внушительной свиты. Так совпало или она надеялась застать нас врасплох, но они появились, когда сигнализацию уже отключили, но еще не успели собрать. Увы, для тварей их вовремя заметили наблюдатели с тепловизорами и ПНВ. Сигнализацию бросили и, отстреляв тварей, выпотрошили только элитника. После благополучно убрались на запасную стоянку, где развернули запасную сигнализацию и поспали остаток ночи.
На месте Безбашенных другие бы уже посчитали добычу достаточной. Даже при самом плохом раскладе они взяли с 4 элитников не меньше 12 жемчужин. Хотя, уверен, их было куда больше. Однако эти ребята и раньше таким не довольствовались, а уж теперь, когда они нацелились на особую добычу, то побочные трофеи вообще не имели значения.
Помимо упомянутых нападений еще можно отметить одну интересную теорию, услышанную от Корма. Он и все парни в отряде считали, что весь мир, в котором мы находились это огромный искусственный механизм, созданный неведомыми архитекторами. По Улью рассказывали истории о каком–то центральном кластере, откуда осуществлялось управление всем Ульем. Вроде как кто попадет туда, сможет распоряжаться этим миром, управлять перезагрузками и вообще всеми процессами.
После попадания в Стикс я не мог относиться к подобным теориям полностью скептически и с полным недоверием. Ввиду возможности того, что я раньше считал невозможным, и это имело шанс оказаться реальным. Тем более что именно эта теория прекрасно стыковалась с теорией о нашем копировании из родных миров. И она имела хоть какое–то логическое обоснование. Просто получалось, что архитекторы обладали невообразимыми по земным меркам технологиями и ими создали такую машину как мир Стикс. После они его заразили проклятым вирусом, который некоторые считали вовсе не вирусом, а грибом. Конечно, цели заражения были не совсем ясны, но они могли быть самыми разными, включая испытание биологического оружия. А ведь заражение могло быть и совершенно случайным.
Тогда же услышал еще раз о Тех кого нельзя называть, но настоящего имени так и не узнал. Ребята подтвердили, что только из них можно добыть белый жемчуг, обладающий почти волшебными свойствами даже по меркам этого мира. Подтвердили, что на этих существ охотились, несмотря то, что эта охота даже по сравнению с охотой на сверх элиту вроде Годзиллы была чудовищным риском. И их и вправду убивали. И те, кто интересовался, знали, что эти существа это не один вид, а, по крайней мере, несколько различных видов, спокойно сосуществующих с вирусом. Ну, или грибом, если это гриб. Они не превращались в зараженных и не были вершиной их эволюции. Возможно, их тоже создали Архитекторы, но возможно они были завезены сюда из какого–то совершенно отличного от стандартной Земли мира. Тут вопросов было огромное количество, и ответы на них взять было неоткуда.
Наконец ближе к вечеру третьего дня мы добрались до той самой водонапорной башни, куда когда–то должен был вернуться отряд Пуха. Она оказалась старым сооружением, стоящим на холме на небольшом пустом стабе. Вокруг стаба стояли простые кластеры со свежевспаханными полями и приподнятой над ними на насыпи дорогой. Где–то по насыпи шла засыпанная щебнем грунтовка, где–то лежал асфальт различного качества, но везде была насыпь. В этот раз с перепадами высоты Улей и его архитекторы, если таковые есть, не подвели. Их почти не было. Подогнали все практически без изъянов.
Холм с водонапорной башней примыкал к этой самой дороге, что вела прямиком к Чертову городу. Сам город был рядом, и ехать дальше на машинах не имело смысла. Та защита, что члены отряда получали от брони терялась в городской застройке и обилии развитых зараженных. Безбашенные решили сделать ставку на относительную скрытность и, оставив машины, провести первичную разведку городской окраины и свинофермы. Выдвигаться к окраине решили пешим порядком с относительно тихим, но мощным оружием. Крупнокалиберные винтовки со штатным или кустарным глушением для крупной дичи, клювы и пистолеты с глушителями для мелочи. Наличествовало и относительно бесшумное оружие, добытое стронгами у внешников и выкупленное через торговцев. Дополнительно намеревались взять пару крупнокалиберных пулеметов на станках и несколько труб РПГ. Тут и о каком глушении звука выстрела и речи не шло, но и использование пулемётов с гранатометами было крайней мерой.
Обычно парни не добирались до самого города, но в последнее время их манила история с гигантами Чёртова города. Они, правда, все равно старались не лезть на рожон. Пускали в дело беспилотники и проводили фотосъемку. В самые опасные места совались, только если заставляла нужда, но все равно процент потерь за последнее время сильно возрос. История с охотой за Годзиллой стоила трети численности отряда.
Правда, это не значило, что отряд раньше совсем не нёс потерь. Охота на элиту вещь рискованная, где ты её не веди, так что люди гибли. Кому то везло остаться в живых несколько десятков поездок подряд, и он уходил из отряда обеспеченным человеком, если вовремя останавливался. Исключением был Клуб. Он не был основателем отряда, но взял бразды правления в свои руки более полугода назад после смерти четвертого с момента основания лидера. Все это время он успешно ходил в рейды, был пару раз ранен, но до сих пор оставался на коне и бросать свою опасную деятельность не собирался.
Оставив машины с надежным прикрытием в виде большей части отряда, мы отправились разведывать обстановку на свинофермы. На разведку пошел сам Клуб. Он всегда лез туда, где было опаснее всего. Богатый набор даров Улья и опыт делали его одним уз лучших бойцов и разведчиков в отряде. С ним был знакомый мне Корм и еще девять мало, но все же знакомых бойцов. Меня тоже взяли, поскольку мне нужно было в ту сторону, и потому что я был единственным очевидцем событий на ферме. Мог легко показать на месте и рассказать со всеми подробностями.
Нам нужно было преодолеть путь в несколько километров. Шли напрямик через поля. На наше счастье поблизости ничего не перегружалось и чернота была довольно далеко, так что можно было использовать воздушную разведку. Дорогу перед нами успешно разведывал коптер с оператором, оставшимся в штабной машине у водонапорной башни. Нам по рации сообщали о передвижениях заражённых, что позволяло избежать преждевременных встреч.
Клуб хотел проверить возникшую у него теорию и уж, потом, если она окажется неверна, снова пытаться разведать сам город. Теория у него была простая. Он считал, что Годзилла оказался на свинарнике не случайно. Монстр наверняка обязательно приходил на свинарники после каждой перезагрузки, и будет приходить несмотря, на попытки внешников уничтожить его с воздуха. Вообще у трейсера были мысли, что и сам Годзилла родом из этого свинарника. И действительно он вполне когда–то мог быть свиного роду племени. Возможно, он посещает свинарник с самого своего появления в Улье. Возможно, для него это стало некой традицией, которую не нарушит даже появление танковой роты или катаклизм всемирного масштаба.
Добрались до места. Осмотрелись. Свинарник был разрушен, но мне сразу показалось что иначе. Вокруг рыскали зараженные подъедавшие трупы своих собратьев. По этой причине решили тихо наблюдать с безопасного расстояния с помощью биноклей и других приборов. Трупы явно более–менее свежие, а не полутора недельной давности. На моих глазах один рубер драл другого, отгоняя от этого дела третьего. Было прилично монстров помельче, но элита отсутствовала, и трупа Годзиллы видно не было. Похоже, его снова подловили здесь и он снова ушел. В этот раз ушел успешнее и целее.
Приметили характерные разрушения на административном здании. Разрушения были характерны отнюдь не для авиационного налета. Казалось, что на него взбиралась огромная туша. В стороне, но совсем рядом валялась искореженная вертушка внешников.
— Получается, он их ждал, — шепотом озвучил мои мысли Корм.
— Что? — не понял Клуб.
— Годзилла пришел сюда со свитой. Быстренько все подожрал, а потом залез на здание что бы с крыши наблюдать и ждать внешников, — развернул наши общие на двоих мысли для командира отрядный разведчик слывший самым дерзким и везучим.
— Дождался и приземлил вертушку, а после ушел, — продолжил за него представитель коренных народов русского севера.
— Думаю, надо посмотреть в той стороне, — Корм провел пальцем воображаемую прямую линию от административного здания до вертушки и дальше.
— Думаешь, он пошел к городу? — прошептал Клуб.
— Ну а куда? — шепнул в ответ тот. — С его размерами этот город лучшая кормовая база, если в округе нет заклинивших кластеров с мясокомбинатами. К тому же пойди, найди его в городе. Годзилла хоть и гигант, но не как настоящий Годзилла.
— Действительно, — кивнул командир. — Обходим, — махнул он рукой.
Обошли свиноферму по большому кругу, и нашли четкие следы когтей на земле. К нашему удивлению отпечатков самих лап существа не было, но борозды, оставленные природными клинками сабельной длинны, обещали не зарасти до следующей перезагрузки кластера. Еще бы, следы от них остались как от резко опущенного и тут же поднятого плуга.
— Смотрим за округой, я, кажется, слышу вертолет, — распорядился Клуб, хотя внимание солдат и так не ослаблялось и на секунду.
Все прислушались, а Корм, изображая из себя Гойко Митича вжившегося в свою самую известную роль, прильнул к земле и ощупал пальцами следы когтей гиганта.
— Какой же он здоровый, — следопыт померил расстояние между бороздами, раздвинутыми в стороны ладонями.
— Как я рад, что в этот мир не попадают динозавры, — покачал головой Клуб, хотя по его довольной роже складывалось обратное впечатление.
— Представляешь, какой бы из тираннозавра получился пустыш? — спросил я.
— Да. И совершенно не представляю, что бы за элита из него вышла, — покивал со знанием дела Клуб.
— Не думаю что намного больше. Есть пределы размерам, — высказался Корм.
— Пределы есть, но эта тварь выбрала бы их все. Максимально здоровая и быстрая бестия. Такая тварь, что куда там пресловутому Юрскому периоду, — сделал почти экспертное заключение командир отряда.
— Командир там беспилотник, — один из бойцов указал на небо над городом, где над крайними высотками мелькнуло нечто летающее.
— Что за аппарат не разглядел? — спросил Клуб у глазастого.
— Нет, — коротко ответил он.
Командир завис на несколько секунд с принятием решения. Не удивительно, ведь от него зависели жизни разведчиков. Впрочем, принял он его достаточно быстро, что бы подтвердить, что не зря командует отрядом. От скорости принятия им решений тоже зависит судьба всего отряда. В таких ситуациях промедление частенько равнозначно смерти.
— Идем по следу до города, там посмотрим что дальше, — он кивнул, как бы соглашаясь со своими словами. — Ты как? С нами или пойдешь?
— Пока с вами, — не знаю, зачем согласился я, хотя намеревался сразу после фермы уйти в сторону знакомого элитного поселка и разрушенного хутора любителей мутантов.
Двинулись по следу монстра, но не спешили и внимательно следили за округой и небом что бы ни попасть в нехорошую ситуацию. Недошли до окраины города нескольких десятков метров, когда услышали взрывы в относительной близости. На паре — тройке взрывов ничего не прекратилось. Послышалась стрельба. Кто–то жег крупнокалиберные патроны не жалеючи. Пришлось спешно убираться в сторону. Монстры со свинофермы побросали недоеденные тела себе подобных и отправились на звуки, надеясь получить там что–то повкуснее. Бой же не стихал и его интенсивность даже нарастала.
— Зуб даю, что это Годзиллу мочат, — недовольно проворчал Клуб.
— Может, как–то посмотрим, как он их разберет? Хотя бы одним глазком? — состроив несчастную мину, почти заканючил Корм.
— Беспилотник жалко, — вздохнул командир. — Ну да новый найдем. Проверить обязательно надо, — махнул он рукой.
После принятого решения была отдана команда, и оператор направил к месту действия беспилотник группы. Его тут же сбили, но главное мы увидели. Предположение командира Безбашенных оказалось совершенно верным. Довольно глубоко в городе люди пытались уничтожить самую мощную на всю округу тварь. С северной стороны заходили для атаки вертолеты и беспилотники внешников не видимые с нашей, западной, стороны, на земле большой группой работали муры. Последние ввели в город хорошо подготовленную технику и теперь теряли ее вместе с личным составом, но держались. Потери внешников по сравнению с мурами были малы, да и учувствовало первых в операции не больше десятка. Кроме вертолетчиков в вертолетах наш оператор никого не заметил. Хотя может, просто не успел.
Еще оператор успел разглядеть, что Годзилла достаточно серьезно ранен, но это были не те раны, что когда–то видел я. Бешеная регенерация мутантов не шла ни в какое сравнение с усиленной регенерацией иммунных. За прошедшее с нашей последней встречи время Годзилла просто обязан был восстановиться полностью.
— Надо идти туда. Нужно посмотреть на месте. Муров много, но может, что–то придумаем. Пусть лучше Годзилла уйдет, чем достанется им, — загорелся безумным огнем Клуб, как только выслушал доклад по рации.
— Пошли, — замотал головой Корм и остальные Безбашенные тихо загомонили в поддержку.
— Тихо, — шикнул на всех командир. — Ты с нами? — спросил он у меня.
— Дела нужно доводить до конца, — кивнул я.
— Отлично. Пошли, — дал команду Клуб.
Двинулись обходными путями и, пытаясь не попасться идущим к месту схватки монстрам на глаза. Серьезных монстров там было не так много, но нам могло хватить и массы мелких. В какой–то мере избегать нежелательных встречь удавалось, но иногда приходилось убивать тварей, которых не было возможности обойти по–быстрому. После же, когда мы подобрались совсем близко к месту боя, твари исчезли. И мелочь и крупные зараженные предпочитали раствориться в пространстве, когда чуяли что за существо виновник происходящего торжества.
По рации доложили, что видели уходящие в сторону предполагаемого места расположения базы внешников вертолеты. Боевые машины слили боезапас в ноль и убирались к базе наикратчайшим путем. Один из вертолетов отчего–то дымил, но не собирался сваливаться с неба. С севера им на смену спешили новые винтокрылые аппараты. Вдали уже слышалось гудение новых, но у водонапорной башни их не видели, как не видели подлета первой партии боевых машин.
Мы разделились на две группы и заняли наблюдательные позиции как раз к появлению нового звена вертолетов и развязке событий. На наших глазах бой закончился, но совсем не так как предполагал Корм. Годзилла не ревел и не визжал. Он погибал молча. Каждое его движение несло смерть, но и сам он был обречен. Люди, не считавшиеся с потерями, забили грандиозного монстра точно муравьи большого жука. При этом и до этого было разрушено несколько домов различной этажности и несколько пострадало частично. Годзилла пробовал взбираться по домам что бы с крыши достать вертолетчиков, но его сбивали не жалея ракет и патронов. Множество наземных машин и муров погибло, но их оставалось еще около пятидесяти человек и приспособленного к Улью транспорта с серьезной огневой мощью хватало.
Среди муров с их машинами сработанными и переделанными грубее машин Мехзавода нашлась одна машина заводского производства. По всей видимости, она была разработана специально для Улья. Крупная, но без проблем помещающаяся в городской застройке она уверенно стояла на восьми колесах точно БТР и отдаленно напоминала его увеличенную копию. На крыше водил стволами боевой модуль с крупнокалиберным и ракетным вооружением. Большую часть корпуса покрывала не только толстая броня, но и мощная динамическая защита. Можно было рассмотреть и узнать различные устройства активной защиты.
Машина не принадлежала мурам, она принадлежала внешникам, что подтвердилось, как только она пробралась к распластанному телу Годзиллы. В задней части машины опустилась небольшая аппарель. По ней сбежали бойцы. Внешним видом они напоминали каких–нибудь космических десантников. Серо зеленая броня с интегрированным экзоскелетом позволявшим нести тяжёлое вооружение. За плечами какие–то непонятные горбы, в которых, скорее всего, прятались элементы питания и дополнительное снаряжение. В руках каждый нес мощное оружие, но это были не только крупнокалиберные пулеметы с объемными коробами боеприпасов. Имелись там и крупнокалиберные штурмовые винтовки, явно помощнее моей Машки. Из–за плеча у каждого торчит квадратная коробка. У одного такие коробки торчат из–за каждого плеча. Это тоже явно какое–то оружие. Возможно контейнеры для пуска небольших ракет или нечто подобное.
— Мощные ребята, — заговорил я.
Клуб отвлекся от бессильного скрежетания зубами. Он бесился и был готов кинуться на убийц его добычи, но понимал, что это ничего не даст. Атакуй его ребята сейчас и таким составом и это ничего не дало бы кроме их смерти. Слишком мало было нас и слишком много было их. Даже фактор неожиданности не сыграл бы в достаточной степени. И Годзилла бы не ушел, и погибли бы без толку. Ну, разве что прихватили бы с собой пару тройку десятков муров.
— Мощнее некуда. Парочка похожих или таких, а может и не парочка есть в гвардии Мехзавода. Я кое–что об этом знаю. Их только из крупняка валить. Обычной стрелковой не возьмёшь, — многословно согласился трейсер.
Тем временем, бойцы внешников окружили тушу убитого монстра и машину. Тут настал черед выбираться их ученым. Эти были без брони и оружия, но в защитном снаряжении напоминавшем противорадиационное или антихимическое. Некоторые из ученых сходили по аппарели, толкая перед собой тележки с оборудованием, некоторые несли серебристые чемоданчики с ним же. Ученые без стесненья обступили тушу сравнимую размерами с динозавром и стали раскладывать оборудование. Кто–то сразу же полез на верх вскрывать споровый мешок, спрятанный под костяной конструкцией отдаленно напоминавшей створку ракушки. Между створкой ракушки и шеей, к которой она оказалась, прижата, сунули домкрат и через несколько минут открыли доступ к споровому мешку. В это время другие ученые, вооружившись пилами и огромными тесаками, вскрывали тушу, что бы добраться до внутренних органов. Кто–то вырезал и выпиливал из десны самые крупные и самые мелкие клыки. Кто–то драл когти. Кто–то срезал внешнюю броню. Работа кипела и спорилась. Внешники сейчас напоминали настоящих муравьев растаскивающих большого жука на части.
Тем, кому не хватило работы со сверх элитой в сопровождении солдат и муров стали разбредаться в поисках трупов иммунных. Впрочем, далеко они не расходились. Зато все трупы, с которыми можно было работать под прикрытием и которые не были слишком фрагментированы, оказались буквально выпотрошены. Из них забрали больше половины внутренних органов, начиная с мозга и заканчивая желудками. Все изъятое помещалось в специальные пластиковые контейнеры и вакуумные упаковки, а после должно было пойти на микстуры и препараты для родных миров внешников.
Ребята смотрели на это, скрежеща зубами и хмурясь не хуже чем во время убийства Годзиллы. У меня тоже увиденное не вызывало радости, но тому кто брал целых три незаконных конторы потоком поставлявших органы для трансплантации из Африки в цивилизованные страны, в том числе и Союз, удивляться особо было не чему. Там мы тоже находили выпотрошенных людей.
Тогда местные, в смысле Африканские, с этими бандами не справлялись. У бандитов было лучше финансирование и вооружение чем у иных правительств республик того континента, вот и пришлось помогать тем кто был рядом, а были мы. Волевым решением командования африканским контингентом нас и подключили. Тяжеловато было, но ничего справились. Правда потеряли нескольких ребят, но на то она и война, хоть в очередной раз никем и не объявленная.
— Похоже, вывозить будут по земле, — высказался Клуб, прервав немного затянувшуюся и очень сильно напряженную паузу.
— Похоже на то, — согласился Корм.
— Вы что собрались их атаковать? — тихо изумился я, поняв к чему клонят.
— Конечно, собираемся. Мы раскатаем их в блин. Эти шалашовки нашего Годзиллу убили на наших глазах, — едва не снова проскрежетал зубами командир Безбашенных.
— Сил хватит? — спросил всерьез, а не ерничая.
— Если получится засада, то хватит, — прищурился Клуб.
— И уже есть план? — решил спросить о конструктиве я.
— Есть, — кивнул Клуб. — Они пойдут прямой дорогой на север, и она нам известна. Возможно под прикрытием вертушки и беспилотников. Мы сами можем уже не успеть, но наши будут ждать их в месте за городом, которого колонне не миновать. Шквал огня, гранатометы, несколько ударов интересными дарами и колонны нет. Есть чем и вертолетам по зубам нащёлкать. Никто живым не уйдет, а мы возможно не только трофеи с Годзиллы заберем, но и у внешников кое–чем обзаведемся. Например, их пушками и костюмами. За них администрация завода даст отличную цену. Ты с нами?
— Это далеко от города? — спросил я.
— Нет. Километра три, — ответил он.
— Тогда я с вами, — мое согласие вызвало улыбку одобряющего озвученное  решение маньяка на лице командира Безбашенных.
Клуб вышел на связь с группой у водонапорной башни, потом связался со второй пятеркой. Мы втроем переглянулись.
— Пешком не успеем, — высказал общую для всех мысль Корм.
— Ты реально на корм нас всех пустишь, — усмехнулся Клуб и снова связался со второй пятеркой. — Второй как слышишь?
Пауза показала, что абонент ответил, но благодаря гарнитуре мы ответа не услышали.
— Уходи, как придумаешь. Нас не жди. Мы попробуем рвануть на транспорте. Как принял?
Новая пауза означила новый ответ.
— Спасибо, — закончил сеанс связи командир Безбашенных.
Видимо с той стороны ему высказали какие–то благие пожелания, поэтому и поблагодарил собеседника.
Подходящую машину мы нашли в нескольких кварталах. Джип иностранного производства, достаточно мощный и с ключами в замке зажигания. Недалеко валялись кости. Обглоданные начисто и раздробленные мощными челюстями. Возможно, это были кости прежнего хозяина джипа.
— Не беха, но тоже пойдет, — критически осмотрел машину командир. — Корм давай за руль. Что с топливом? — спросил без паузы, даже не дав разведчику устроится.
— Минуту, — Корм завел машину. — Все нормально. Нам прёт. Полный бак.
— Давайте по местам. Оружие держите наготове. Это Чертов город, — Клуб уселся на переднее пассажирское сидение.
— Я заманался машину искать, когда тут был, а в этот раз прямо сходу поперло, — проворчал я, устраиваясь сзади посередине и прижимая парня из нашей группы к двери.
— Это как ты в городе тачку не нашел? — спросил он.
— Не перло хронически, — вздохнул я.
— А на кой она тебе была? — спросил Клуб.
— Хотел коптер зарядить, — скривил я гримасу.
— Погнали, — оскалился в злой гримасе Корм, прерывая разговор.
Тут же машина с сумасбродными трейсерами, к коим теперь отношу и себя, рванула с места набирая скорость. Впрочем, скорость была большой только относительно окружающей обстановки. Особенно в городе прошедшем через апокалипсис наперегонки не погоняешь. Если только наперегонки с преследующей по пятам смертью.
Как это ни странно, но то ли дуракам везет, то ли по другой причине нам до самого выезда не попалось ни единого зараженного. Даже самого медленного пустыша не попалось. Хотя вроде бы, на шум должно были собраться все заинтересованные лица. Пусть к супер монстру никто бы из них не рискнул подойти даже к мертвому, но за пределами радиуса влияния его запаха, ауры или что там влияет, монстры пастись были просто обязаны. Причем, моя фантазия рисовала едва ли не живую стену из матерых зараженных.
Оказавшись за городом, где места на дороге было побольше, Корм еще прибавил газу, и джип запетлял меж брошенных и раскуроченных машин гораздо веселее. Потом мы выскочили на основной выезд–въезд в Чертов город на нужном направлении. На самом выезде пришлось объезжать по обочине. Внешники с мурами двигаясь в город, столкнули с центральной дороги все мешавшие машины. При объезде со страшным скрежетом продрали бок джипа, но иначе было никак не проехать. Зато после оказались на пути расчищенном. Тут явно постаралась мощная машина с отвалом расшвыривавшая бесхозный транспорт точно кегли. Поэтому чистому пути, опережая врага заканчивающего свои дела, пылили без остановок и эксцессов до самого места предстоящей засады.
Как выяснилось ребята, ожидавшие у водонапорной башни, были уже на месте, успели спрятать технику и распределить и подготовить позиции. Готовили и маскировали основательно, хотя и в спешке. Нас должны были обнаружить раньше времени ни визуально, ни по тепловому излучению, ни иным возможным способом. Только таким образом, гарантируя внезапность первого удара и обеспечив шквал огня, мы могли рассчитывать на относительно легкую победу над обескровленным, но все ещё крайне опасным противником.
На месте не хватало только пятерки разведчиков, но они, судя по докладам, уже выбрались из города и следовали к нам в пешем порядке. Клуб решил, что не они успеют, и решил сделать из них наблюдателей. Ребята нашли себе место, укрылись и из него наблюдали за дорогой. Ждали, когда пройдет колонна муров и внешников. Об этом они должны были незамедлительно доложить нам условным сигналом. До этого и после этого мы сохраняли радиомолчание. Ребята Клуба хоть и использовали какую–то кодировку каналов, но все же лучше было перестраховаться.
Получилось, как планировали. Внешники и муры привыкли чувствовать себя достаточно спокойно. В этой местности их раньше никогда никто не трогал, вот они и обнаглели. Хотя шли, все равно не забывая об осторожности. Над дорогой с периодичностью в пять — десять минут прошла пара беспилотников с вооружением. Они даже по кому–то отстрелялись, но это был не один из нашего отряда. Скорее всего, в тепловизоре высветился одинокий заражённый.
После БПЛА пролетел истративший большую часть боезапаса, но все еще опасный вертолет и тут же прошел сигнал от наблюдателей о прохождении головного дозора. Вскоре он появился и в поле нашего зрения, но прежде мы получили сигнал об основном теле колонны. Все замерли в ожидании. Наверняка многие даже дыхание затаили. Признаться честно и у меня присутствовал мандраж. Его просто не может не быть перед боем у человека с нормальной психикой. Только говорят, что привыкнуть можно ко всему, но это не так. Далеко не так.
Так получилось, что вся засада расположилась с одной стороны дороги. С другой в скошенном поле укрыться было совершенно негде. Это было не очень хорошо, но времени на подготовку замаскированных позиций в чистом поле нам никто бы не дал. Вон уже головной дозор из пары серьезно бронированных колесных машин прошел мимо на приличной скорости. Одна из этих машин помимо вооружения имела отвал и трал для расчистки возможных завалов. Ее однозначно нужно было выводить из строя, но сейчас дозор приходилось пропускать.
Через небольшой промежуток времени появилось основное тело колонны из 7 различных машин, включая второй вооруженный аппарат для расчистки завалов и машину внешников потрошивших Годзиллу. По команде Клуба вскинулось сразу пять гранатометчиков со снаряженными к бою старенькими, но вполне надежными РПГ — 7. Они били по головной машине и по замыкающей и вывели их из строя на первой секунде боя. Тут же из перелеска заговорила вышедшая на позицию машина с ЗУшкой. От нее не отставал крокодил с 30 миллиметровкой. Остальные тоже не прохлаждались, а вносили свою посильную лепту в активное уничтожение муров и внешников.
Нам отвечали. Некоторые машины, включая аппарат внешников, попытались уползти в поле, но бесстрашные гранатометчики уже давали второй залп, намереваясь не упустить никого. Одного гранатометчика враг срезал, но его оружие тут же подхватил другой боец и сжег еще одну коробочку врага. Кто–то с их стороны выскочил из–за машины с массивным квадратным тубусом с 4 пусковыми для ракет, но тут же сбила с ног пуля в лоб от нашего снайпер. Тут же кто–то попытался броситься к тубусу, но снайпер был начеку и подстрелил второго мура. Этого он только ранил и мур истошно завизжал. Появился желающий вытащить не то его, не то гранатомёт, но снова не оплошал снайпер.
Их стрелок, похоже, имевший какой–то снайперский дар от Улья, пристроился под одной из горящих машин и, спрятавшись за колесом, стал бесстрашно отстреливать наших одного за другим. Бесстрашным я его посчитал от того что боец не побоялся сгореть под машиной или погибнуть от ее взрыва, но погиб он все же не от этого. Пристрелялся один из наших пулеметчиком. Пули крупного калибра пробили колесный диск насквозь и подарили муру вечный покой.
Боевая машина внешников сумела отвести от себя выстрел одного РПГ и, отползая, накрыла выстрелом ракеты из боевого модуля нашу пулеметную точку. Вторая ракета едва не зацепила одну из наших машин. У этой машины внешников еще две ракеты оставалось в запасе и она безостановочно грохотала крупнокалиберным пулеметом, пытаясь и иногда не без успеха накрыть кого–то из наших.
Безбашенные не жалея снарядов использовали сразу три РПГ. Одного бойца подстрелили прямо на выстреле, но он, оседая, сумел направить свое оружие в нужную сторону. Граната взорвалась, попав в обочину в нескольких метрах от коробочки внешников. Ее осыпало землей, щебнем и кусками асфальта. Похоже, это вывело из строя совсем или на какое–то время ослепило активную защиту и два других заряда РПГ достигли цели. Один попал в борт и был полностью нейтрализован динамической защитой, а вот второй угодил под колеса броневика внешников.
Машина качнулась с бока на бок, но не опрокинулась, а просто замерла на месте. Похоже, ехать она уже не могла, но вооружение продолжало работать. Открылся вход, опустилась аппарель и из нутра броневика наружу стали выскакивать солдаты в бронекостюмах. На них перевел огонь один из стрелков крупнокалиберных пулеметов. У второго, наконец, дошли руки до боевого модуля машины, и он вывел его из строя парой метких очередей. По какой–то причине произошла детонация не стартовавших ракет и двойной, почти слившийся в один, взрыв добавил смятения и хаоса в ряды врага.
Один из наших парней использовал на бронированном враге специфический дар. Вытянул в его руку его сторону и скафандр стал плющиться точно бумажка в чьих–то руках. Внешники даров по понятной причине не имели, но муры тоже кое–что использовали. Видимо не все слили во время боя с Годзиллой. Один из них используя свой дар, поднял нашего парня из укрытия в воздух. Парня подстрелили, но и мур ненадолго его пережил. Я тоже решил не отставать и для тренировки дара спалил одного из муров молнией, что бы ни менять оружие и не тратить ценный патрон от МАШ‑12.
Почти сразу же, как прозвучали первые выстрелы, вернулся вертолет, но у ребят нашлось средство и против него. Они ждали его появления и не дали сделать ни единого выстрела. Ракет у него вроде не было, но и остальным вооружением вертушка бед натворить могла не мало. Сразу три бойца вскинули трубы незнакомой мне системы поражения воздушных целей и отработали по вертушке. Я только диву давался подготовленности Безбашенных. Создавалось впечатление, что они готовились именно к этому. Казалось что передо мной профессиональные вояки с внешниками — стронги, а не охотники на монстров — трейсеры.
Вертолет, к сожалению, не сбили. Винтокрылая машина сманеврировала, выпустила ложные цели, пустила в действия прочие системы активной защиты и избежала двух ракет из трех. Третья ракета зацепила вертолет, но не ссадила с неба. Он задымил, закружился, потеряв управления. К нашему сожалению, пилот все же справился с подбитой машиной и ушел прочь от поля боя. Оставалось надеяться, что до базы внешник не дотянет и погибнет на просторах Улья или обратится в пустыша.
Не заставили себя ждать и беспилотники. Тут оказалось, что парней Клуба я перехвалил и на этих небесных убийц у них труб не осталось. По беспилотникам лупила ЗУшка и била автоматическая пушка. Получилось сбить оба, но прежде один из беспилотников накрыл крокодил и вывел из строя его пушку.
Подрыв ракет на боевом модуле уничтожил далеко не всех бронированных внешников. Они поливали все огнем, не экономя патронов. Короба за их плечами оказались оружием с мини ракетами. В каждом коробе четыре ракеты. Вдобавок они то и дело метали мощные зажигательные гранаты. Все кто имел крупные калибры, перевел огонь на ходячие танки. Калибром 5,45 и возможно даже 7,62 их было не взять. Они были очень опасными противниками, и будь их больше, нос бы попросту раскатали в блин. Нам и так пришлось совсем не сладко против них.
Я на протяжение всего боя не отставал от трейсеров вдруг подавшихся в стронги. Не экономил патроны, но и не палил куда попало, только даром, боясь выдохнуться, больше не пользовался. Дистанция для прицельного огня из Машки одиночными подходила отлично. Бронебойными с 300 – 350 метров прекрасно пробивал бронекостюмы уцелевших после подрыва ракет внешников и броники муров. Уверен, что в тот день на свой счет записал не меньше восьми, а может и десяток противников. Больше убить, попросту не успел. Бой закончился, несмотря на отчаянное сопротивление последних внешников. Понимая, что пощады не будет, они отстреливались до последнего патрона и щедро швырялись незнакомыми мне термическими гранатами. Один даже подорвался на такой гранате, прихватив одного из наших, когда его ранили.
Две коробочки противника все же сумели отойти, но больше не ушел никто, а эти машины не преследовали, как и не вернувшийся на выручку своим головной дозор. Главное что машина научников так и осталась стоять на месте с прочими. После взрыва ракет с нее слизало всю динамическую защиту, но все же внутренности пострадать должны не были.
Постарались как можно быстрее добить чужих уцелевших и раненых. Находившиеся в герметичной научной машине ученые были испуганы, растеряны, контужены, но в принципе целы. Они лопотали на хорошо знакомом мне английском языке. Кто–то умолял, кто–то требовал, а кто–то угрожал, но большинство ждала смерть. Оставили только двух непострадавших ученых для последующего вдумчивого допроса. Их Клуб намеревался доставить в город, где в итоге обоих внешников должны были после допроса с ментатом казнить. Но это не значило, что командир отряда где–нибудь в безопасном месте предварительно не допросит их сам.
После того как разобрались с пленными стали, как могли быстро собирать трофеи, подбирать своих убитых, раненые уже были собраны. Забрав все, что смогли оставшееся подожгли. После этого убрались, отстреливая первых подтянувшихся к месту боя зараженных. В процессе выяснилось, что крокодил поврежден не критично и вполне мог передвигаться самостоятельно. Только пушка восстановлению не подлежала, но уж лучше так чем совсем лишиться машины. Получилось, в технике мы не потеряли вообще, только в людях. Несмотря на то, что мне казалось больше, наши людские потери составили 19 человек. Из них половина была мертвыми, остальные ранеными разной степени тяжести. Со временем все они могли вернуться в строй. Некоторые даже уже через несколько дней. Улей в этом плане благосклонен к тем, кого не убил сразу и при наличии живчика, спека и знахарей ставил на ноги почти всех.
Удалились на достаточное расстояние, после чего я решил, наконец, прощаться с парнями. Они закончили свой рейд и худо–бедно, но добились своего. С ранеными на руках, сильно прореженным составом, убитым  внешниками сверхэлитником и окупавшей материальные затраты добычей его не было смысла продолжать. Не знаю, все ли было с Годзиллы или что–то муры прихватили с других монстров, но Безбашенным перепала полулитровая емкость с красным жемчугом, пара килограммов гороха, более пяти килограмм споранов и еще парни перешёптывались о найденной белой жемчужине. Ее якобы нашли у главного лабораторного. Видимо он был далеко не последним человеком, раз ему выделили такую редкость. Наверняка хотели гарантировать, что ученый вивисектор не обратится, а станет иммунным в случае какой–нибудь аварии и разгерметизации костюма.
Помимо Безбашенные прихватили несколько пулеметов под западный патрон калибра 7,62. Здесь западную коалицию называли НАТО, и патрон звали натовским. Имелось и другое оружие под калибры не подходящие к отечественному оружию. У внешников были стволы и помощнее, но тоже НАТО. Помимо прихватили какое–то специальное оборудования, несколько бронекостюмов и гранаты. Мне особенно запомнились именно гранаты. Ведь видел, как их метали внешники. Это было что–то посерьезнее той Ф 1, что по–прежнему была у меня в кармашке РПС. Гранаты внешников видом походили на РГ 42, увесистые цилиндры с запалами, но содержанием отличались. Все что попадало в поле ее поражения, вспыхивало мгновенно и потушить пожар не представлялось возможным до выгорания термита. Что–то подобное было и в нашем мире, но только подобное. Я не мог припомнить устройства весом с полкило и подобным радиусом поражения. Круг диаметром 4 – 5 метров выгорал полностью, и еще на пару метров вокруг распространялась площадь частичного поражения. Под таким оружием погибло трое из отряда Безбашенных, и еще двое им было тяжело ранено. У одного из них сгорело огромное количество коже, и он лишился левой ноги. Без знахаря и спека парень не выжил бы, но у Безбашенных имелось и то и другое, так что у мужика были все шансы.
— Все отсюда сам? — спросил Клуб, когда мы выбрались из транспорта.
— Сам, — согласился я.
— Может, вернешься с нами, а потом сходим вместе? Найдутся ребята согласные тебе помочь, — предложил он.
— Нет, все нужно разведать. Сейчас пойду один. Не уверен, что я вообще там кого–нибудь найду. Не будете же вы вместе со мной гоняться за этим типом по всему Улью? — ответил я, нутром чувствуя, что должен пройти этот путь без них.
— По всему Улью это вряд ли. Мы трейсеры, а не охотники за головами. Но если он там и ты поймешь что одному не справиться, то возвращайся на Мехзавод. Там почти нет стронгов, но можно найти простых рейдеров, готовых получить награду за бандитские и мурские головы. Есть у нас в стабе, кто за это платит.
— Платят, — покачал я головой. — Мне бы не помешала плата за тех уродов, что я убил на хуторе. Жаль не знал, что так можно.
— И я не подсказал, — повинился он. — Ну, на будущее знай, что у СБ. есть служба Хантеров. Сами эти Хантеры не охотятся, но честным рейдерам приплачивают, в случае если те уничтожают бандитов и уж тем более муров. За этих внешников с мурами нам тоже что–то дадут особенно за живых. Я тебе оставлю твою долю, и она тебя будет ждать у нас дома, а пока вот. Считай это твоей долей за участие в бое с мурами, — Клуб протянул мне красную жемчужину. — Только лучше выпей при мне, — он улыбнулся, а я стал раздумывать закинуть ли драгоценный шарик в рот.
— Я сегодня пил горох, — предупредил его.
— Ничего страшного. Сейчас подходящий момент, — он подбодрил меня жестом. — Пей.
— Как скажешь, — пожал плечами и съел жемчужину запив простой водой из пластиковой бутылки услужливо предложенной Кормом.
— Отлично. Теперь по боекомплекту, — он почесал в затылке. — У меня ни у кого нет ничего под такой патрон как у тебя. Корм хотел завести такой ствол, но пока не сподобился. Если нужно бери любой ствол из трофейных с боезапасом.
Можно было подобрать что–то аналогичное моей Машке, но не точно такое же. Я задумался, но решил не брать с собой еще один пулемет или автомат. Итак, стволов на мне на двух бойцов хватит, а боезапаса на даже на трех.
— Пожалуй, нет, костюм бы хорошо к стволам внешников, — вздохнул я с наигранно шутливым намеком.
— Я бы дал, но братан, оно не заработает. Я же говорю видел такой и узнавал за него. Они просто так не работают. Нужен хороший технарь, что бы сбить их пароли. Вдобавок все коцаное, нужны ремонт и отладка костюма. К тому же элемент питания часов на пять–семь автономки, а потом меняй, что не просто. Но если хочешь, мы один оставим тебе под выкуп. Выберем самый большой размер. Может и налезет, хотя вряд ли. А сейчас бери что–то другое. Нужное прямо сейчас, — на полном серьезе пояснил он.
— Не надо оставлять костюм, а вот гранатки у тебя в трофеях очень хорошие, — закинул уже серьезную удочку я.
— Возьми десяток, другой, третий, — заулыбался Клуб.
— Твари от них, наверное, хорошо горят, — предположил я, направляясь довооружаться.
— Хорошо, — согласился командир Безбашенных, но тут же добавил. — Вместе с костями и со споровыми мешками.
— Учту, — я даже на секунду замер, но решил, что брать все же нужно. — Ты сказал можно три десятка? — уточнил этот момент.
— Бери, нам для хорошего человека не жалко, — он усмехнулся. — А еще вот посмотри, — когда мы залезли в трофеи Клуб достал массивную штурмовую винтовку.
Я взял в руки и приценился. Весила эта бандура раза в три больше моей Машки, и простому бойцу ее было так просто не потаскать. Тем более нормальный человек без экзоскелета не смог бы стрелять из нее прицельно. Но это не было удивительным поскольку калибр данного составлял полноразмерные 12,7 НАТО. По размерам пуля примерно как наш полноразмерный калибр 12,7. А это калибр сверхмощного снайперского оружия или крупнокалиберного пулемета. Ни в какое сравнение с моими обрезками для МАШ‑12. С таким оружием действительно можно пробовать выходить против крупной дичи. Возможно даже против элиты. Пусть и не заматеревшей. Против заматеревшей и танк не всегда годится. Взять того же Годзиллу для примера.
Вдобавок снизу, под основным стволом еще какая–то дополнительная и наверняка стреляющая конструкция, на которую особо не обратил внимания. Может гранатомет, а может и еще что, но если гранатомет, то непривычной мне компоновки. Ни пистолетной рукоятки, ни спускового крючка.
— Хочешь подарить? — спросил я.
— Могу, — кивнул он.
— Тяжёленькая, — пожаловался я.
— Кто бы жаловался, — усмехнулся главный Безбашенный.
— Сейчас не возьму, но если дашь запас патронов, то оставь. Сейчас у меня своего добра полно, плюс 30 гранат, и наверняка еще чем–то разживусь дорогой. Тем более патроны мне, где под нее брать? К внешникам идти?
— Можно сказать к твоему чудовищу патроны найти просто, — со смехом сказал он и убрал оружие внешников подальше. — Поверь мне, патроны НАТО достать проще, чем такие обрезки как у тебя. За твоими нужно к ксеру, а эти регулярно в магазины привозят.
— Тогда точно оставь, — подтвердил я свои слова.

Глава 18: Две судьбы. 

Вечерело. Небо обещало еще один аномальный закат над ульем. Я, жалея, что черт меня дернул забраться в город недалеко от свинофермы, а не в другом месте, крался мимо очередного дома стараясь не попасться на глаза зараженным. Пришлось нырнуть в бетонную яму с окошком в подвал, что бы не привлечь внимание кусача пробиравшегося встречным курсом в сопровождении двух топтунов и нескольких лотерейщиков.
— Солдат помогите мне, — донесся до меня измученный женский шёпот из–за решётки подвального окна. — Вы не галлюцинация? — через решётку ко мне потянулась грязная рука.
— Тихо, рядом твари, — шикнул я на девушку.
— Ой, — увидев мое лицо, она шарахнулась прочь, но нашла в себе силы вернуться. — Вы не зомби?
— Не обращай внимания на лицо. Я нормальный, а ты не шуми, — покачал головой, вспомнив как выгляжу.
— Хорошо, — рука исчезла, и стало тихо, точно там было пусто.
Кусач и бегуны скрылись из виду, и я склонился к решётке.
— Как ты там? — спросил у темноты.
— Пить ужасно хочу и не ела со вчерашнего вечера. Воду пью, а жажда не проходит. Голова чугунная. Я ослабла совсем, — донеслось в ответ, и за прут решётки схватилась рука.
— Не можешь выйти? — снял фляжку с живчиком и протянул. — На, глотни. Тебе должно помочь.
Девушка жадно присосалась к горлышку фляжки.
— Спасибо. Что это было? Странный вкус? — спросила она, выхлебав грамм триста.
— Лекарство, — закрыл я пока эту тему и спросил, — Так что мешает выйти?
— Там в подвале мои брат и парень. Они обратились в зомби, и мне пришлось от них запереться здесь, — обреченно сказала она.
— Где вход в подвал? — спросил, решившись помочь иммунной.
— Из любого подъезда, — ответила она.
— Их там точно только двое? — уточнил на всякий случай.
— Точно. Мы заперли подвал, а потом они обратились. А ведь их точно не кусали. А меня укусили, но я не обратилась.
— Тебя как зовут?
— Люся.
— А меня Люся зови Самураем. Я тебя сейчас спасу. Ты сиди тихо и ничего не бойся. Как стукну три раза в дверь, то открывай.
— Я буду ждать, — сказала девушка с надеждой.
— Жди, — выбрался из бетонной ямы и стал не торопясь обходить дом, что бы попасть к той его стороне, где располагались подъезды.
— На подъездах кодовый замок. Код девять, три, — предупредила напоследок девушка.
Обошёл дом. Первый подъезд встретил меня парой пустышей и дверью, в подвал запертой на навесной замок. Оставил все как есть и пошел во второй подъезд. Тут тоже все было заперто, правда, изнутри, но пустышей пока я исследовал подъезд, не встретилось. Может, и были твари на этажах выше, но они меня пока не интересовали. В третьем подъезде дверь в подвал была открытой, и не было пустышей, что я посчитал добрым знаком. Хотя не забыл, что Люся говорила, будто подвал заперт.
Светя фонарем, стал спускаться с готовым к бою АПБ, но не спустился, а отпрянул назад, рассылая пули налево и направо. Пустышей в подвале было далеко не двое. Скорей уж их было 20 или 25, что много. К тому же не все были пустышами. Среди этой толпы встречались и заматеревшие бегуны, почти перебравшиеся на следующую стадию. Похоже, набились все, кто выбрались из квартир, что были в этом подъезде и хорошо, что на их хоровое урчание не пришёл никто поматерее, а то бы некого было мне спасать.
Магазин пистолета с глушителем опустел, прежде чем кончились прущие на лестницу зараженные. Перезаряжаться времени совершенно не было. Одно потерянное мгновение и твари вцепятся в горло. Даря себе несколько секунд, вскинул руку и ударил пятью молниями, отбрасывая и уничтожая ближайших монстров. После вскинул Кедр с глушителем. Стрелял он гораздо громче АПБ, но все же достаточно тихо, что бы ни привлечь кого–то с улицы или верхних этажей. Удалось закончить бой без потерь, если не считать трату боеприпасов. Подобрал пистолет, перезарядил его. Увидел ползущего вниз по лестнице ко мне со второго этажа зомби с перебитым позвоночником. Убил его, пробив голову тычком острия меча.
Наконец спустился в подвал, обшаривая все темные углы лучом фонарика. Нашел закрытую дверь и направился к ней. Толкнул дверь и она открылась. Попал в захламленное помещение без попавшей в затруднительную ситуацию девушки. Пришлось искать другую дверь. Когда нашел ее, то она тоже уже была открыта, но это была именно та самая дверь. В общую часть подвала выглядывала настороженная чумазая мордочка девушки едва перешагнувшей порог своего совершеннолетия.
— Я так рада, что вы пришли, — зашептала она.
— Тихо. Не говори ни слова. Идем за мной, — махнул ей рукой и направился на выход.
Ругать девчонку за ошибочные сведения не стал. Она с парнями, скорее всего действительно закрыла за собой дверь и это была дверь второго подъезда закрытая изнутри подвала. Вот только кто–то до или после, скорее уже после, открыл дверь в подвал в третьем подъезде. Она просто об этом не знала. Хорошо хоть осторожности не потерял.
Оставаться в одном доме с таким источником мяса, в какой я превратил подвал, было глупо, и посему я повел девчонку в дом, стоявший через двор. Из этого дома как раз видно подъездные двери и я буду в курсе, если кто–то появиться в этой столовой. На середине пути сделали короткую остановку, и я без пояснений набрызгал девочку репеллентом. Просто пояснил ей, что так надо сделать обязательно.
Нашли подходящую квартиру с прочной железной  дверью на четвертом этаже и заняли ее. Я надеялся, что эта дверь случись, что сможет подарить нам несколько лишних мгновений. Когда мы ее нашли, она была открыта и не пострадала, так что мы могли, заперлись изнутри на несколько запорных устройств.
Помимо этой во всем подъезде нашлась еще только одна квартира с дверью настежь. Она была этажом ниже, квартира не подходила для наблюдения и дверь в ней была слабенькая, но она нуждалась в проверке. Посему пришлось оставить Люсю в пустой квартире приводить себя в порядок, а самому спускаться на этаж ниже. В квартире не очень была не только жестяная дверь. Судя по всему, до перезагрузки в ней жили небогатые люди склонные к асоциальному образу жизни и злоупотреблению алкогольными напитками. Как только я вошел, услышал непонятные шумы и знакомое урчание с кухни. Скользнув взглядом по стареньким детским вещам на вешалке, направился туда. На кухне заставленной батареями пустых бутылок у большого старого холодильника топтался пустыш. То была женщина в распахнутом халате на голое тело. Эта дама видом своих голых телес у человека слабоватого душевно могла надолго отбить желание к телесным контактам с противоположным полом. Непотребный вид это тело начало приобретать задолго до обращения. Ещё не БОМЖ и не совсем конченная пропойца, но от возможной былой красоты не осталось и следа.
Заметив меня, баба оставила холодильник и, заурчав радостнее и громче, потопала к новому источнику пищи. Тратить на нее пулю было настоящим расточительством, но менять пистолет на оружие ближнего боя, не было времени. АПБ тихо хлопнул и пустышка, приобретя дырку в голове, повалилась на пол, дрыгая ногами. Перешагнул через тело и направился прямиком к холодильнику смотреть, что там заинтересовало эту тварь.
Распахнув дверцу, ощутил вонь, перебившую даже ту вонь, что исходила от пустышки, но стало совсем не до брезгливости. В холодильнике лежал, свернувшись калачиком полумертвый ребенок. Именно нормальный, но едва живой ребенок, а не пустыш ползун или кто–то еще. Мальчик провел в холодильнике немало времени и был вынужден ходить под себя. Поначалу он делал это в какие–то банки и бутылки, но потом совсем обессилил. Выбраться же он никак не мог. Пацану было лет пять, ну может шесть на вид и при всем желании он ни за что не справился бы с пустышкой, которая, скорее всего, была его матерью.
Понятно, что негоже давать детям алкоголь, пусть и слабый, но ситуация была не та что бы выбирать. Ребенку немедленно был нужен споровый раствор, а безалкогольного рецепта я не знал. И времени на его выдумывание с экспериментами не было совершенно. Отбросив сомнения, раздвинул пацаненку пальцами потрескавшиеся губы и капнул в рот живца. Ребенок проглотил напиток и приоткрыл глаза. Мутные и растерянные.
— Мама, не ешь меня, — едва слышно прошептал он.
— Все хорошо парень. Попей, парень, — капнул еще немного живца в приоткрытый рот.
Ребенок проглотил и эту порцию.
— Еще. Пить, — так же тихо попросил он.
Дал мальчику сделать еще несколько глотков. Ребенку заметно полегчало, но он не ожил волшебным образом. Судя по всему, ему пришлось провести в холодильнике несколько дней. Возможно, сидел там с самой перезагрузки, а точнее с момента, когда его мать обратилась и возжелала сожрать своего иммунного отпрыска. Так бы и умер, если бы стечение обстоятельств не привело меня сюда.
Подумал, не стоит ли его уколоть чем–то из аптечки, но решил, что для этого рано. Забрал мальчика, поднялся с ним на руках к квартире на четвертом этаже и пнул ногой дверь. Через минуту она открылась. Девушка посмотрела в глазок и разглядела меня с ребенком на руках.
— Он из квартиры на 4 этаже? — забеспокоилась девушка.
— Оттуда, — я прошел в квартиру. — Закрой дверь. Парня нужно помыть и переодеть. Он истощен и у него споровое голодание. Его нужно отпаивать живчиком.
— Что за споровое голодание? — девушка заперла дверь и проследовала за мной в ванную комнату.
— Такое как было у тебя. Я поил тебя живчиком из фляжки, — распахнул дверь в ванную и вошел.
— Что за… — начала она, но я не дал договорить.
— Все расскажу и покажу. Сейчас нужно заняться парнем.
— Его зовут Сережа, — узнала ребенка девушка.
— Это пока. В этом мире парню будет нужно новое имя, — уложил парня в ванную и снова напоил живчиком. — Раздевай его, — велел, отойдя и не сводя взгляда с не открывавшего глаза паренька.
— Хорошо, — девушка взялась за работу без брезгливости. — А ты кто? Ты довольно странно выглядишь? Я сначала приняла тебя за зомби. Это болезнь?
— Можно и так сказать, — сказал глядя на ее спину. — Давай пока ты занимаешься парнем, я все тебе расскажу сначала. Тогда ты поймешь и кто я такой, а заодно и все остальное. Слушай все до конца. Если будут вопросы, то спросишь после. Хорошо?
— Хорошо, — девушка принялась раздевать ребенка.
— Ты уже не в своем мире и мы не из одного мира. Говорят, что есть мульти вселенная с множеством миров подчас почти не имеющих отличий, но иногда отличия существенны. Правда это не столь важно, потому что все мы были скопированы с нас настоящих и перенесены вместе с кусками наших миров. Эти куски миров называются кластерами. Они часто или всегда имеют многоугольную форму и похожи на соты в ульях. Поэтому этот мир называют Ульем. Есть и другое название, Стикс, но его мало используют, и откуда оно я не знаю. Может это связано с греческой мифологией, а может и еще с чем. Не важно, — перевел дух. — Попадая в этот мир и при переноске, мы все попадаем в туман с кислым запахом и все заражаемся вирусом. Весь этот мир пропитан заразой и избежать ее возможно только попав в этот мир в защите органов дыхания и не снимая ее никогда. Марлевая повязка тут не поможет, но думаю, что может помочь противогаз. После заражения проходит какое–то время, и большинство зараженных становится зомби или кем–то похожим на них. Лишь немногим везет оказаться иммунным вроде меня или тебя. Где–то такие встречаются один на 30, а где–то и одного на сотню не найти. При этом мало оказаться иммунным. Нужно еще, что бы тебя ни сожрали зомби или монстры, в которых они развиваются. Не погибнув, таким образом, нужно найти живчик или снова умрёшь. Живчик готовят из крепкого алкоголя, воды и споранов. Спораны добывают из немного развитых зараженных со споровым мешком и спораны это первое что появляются в нем. Потом появляется горох. Горох тоже нужен. С его помощью развивают дары улья. Это своего рода магия или сверхспособности. Они бывают самые разные. Как полезные так и не очень. Еще есть жемчужины ими можно не только развивать дары, но они могут дать и новые дары. Правда, иногда съев жемчужину человек, может в той или оной мере стать похож на зараженного. Мне, как видишь, не повезло, и я изменился, — решил, что для первого раза хватит и смолк.
— Звучит как бред, — Люся раздела парня и моча тряпку водой из бутылки стирала ей с него грязь и все прочее.
— Вокруг нас бред и происходит, — вздохнул я. — Чистота важна. У тварей обоняние иногда лучше слуха и зрения. Если будешь пахнуть как человек, то тебя найдут скорее. Нужно поддерживать себя в чистоте, что бы ни пахнуть потом и другими человеческими запахами, и при этом использовать что–то перебивающее естественный запах. Полной гарантии, что тебя не унюхают, это не даст, но почуять такого человека гораздо труднее. При этом стандартный парфюм не годится. Нужны невкусные запахи. Можно пахнуть резиной или еще чем–то гарантированно не съедобным и понятным.
— Ты меня, поэтому набрызгал? — она на секунду отвлеклась.
— Поэтому, — кивнул я.
— Мыться вообще полезно, — вздохнула она. — Его бы покормить, но не твердой пищей. Я сварю бульон, если будет возможность.
— У тебя будет такая возможность, но сейчас отмой его и найдем другое место. Тут сильные запахи, а что бывает в таких случаях, я тебе уже говорил. Пока можешь дать ему еще живчика. На организмы иммунных он действует очень хорошо. Помнишь, как тебе полегчало?
— Но у меня была еда и вода, а он, похоже, голодал и мучился жаждой.
— Говорят на одном живчике, поставив капельницу из него, можно тяжёлого раненого вытащить. В этом мире руки и ноги отрастают.
— От этого живчика отрастают конечности?
— Я сам не видел, но говорят так. Правда большинство предпочитает не ждать, вроде как дело это не быстрое, а обратится к знахарю, который может помочь встать на ноги за несколько дней или недель. Знахарями здесь зовут людей с особыми умениями.
— Отнеси его на диван, и укроем, — велела девушка, закончившая с мытьем, а точнее с вытиранием мокрыми тряпками.
Я послушно выполнил ее просьбу. Только положил пацана, она тут же накрыла его каким–то пледом.
— Живчик готовят из споранов? — уточнила она.
— Да.
— А спораны добывают из зомби?
— Я же так и рассказывал.
— В принципе я могу поставить ему капельницу. У меня медицинское образование и я успела поработать в больнице. Нужно только найти подходящее оборудование, — сказала девушка задумчиво.
— Везет мне на умных девок, — вздохнул я.
— Что? — не расслышала она.
— Ничего. Просто в живчике алкоголь и вода? Они не повредят? Я просто сам подробностей не знаю и к медицине отношение имею очень слабое.
— Водопроводную воду колоть не будем и вместо простого алкоголя можно использовать медицинский спирт. Дайте ему еще живчика и нужна одежда. Я тут детских вещей не видела. На себя шмотки едва нашла, — она кивнула на вещи, которые успела сменить, пока меня не было.
Вещи не особо шли девушки и были великоваты, но были вполне практичны. На ближайшее время сойдет, а после сможет обновить гардеробчик, в любом из магазинов.
— Если так, то может сработать, — пожал плечами.
— Расскажите мне процесс приготовления.
— Берем крепкий алкоголь. Примерно грамм сто на один споран. Когда споран растворяется, остаются белые хлопья, которые ядовиты. Их можно процедить из алкоголя или сначала разбавить граммами 400 воды, а потом процедить. Говорят, что все готовят чуть по–разному, но я готовлю так, — рассказал, поя парня живцом.
— Яд? Как процеживаешь? — она осеклась. — Ой. Как процеживаете?
— Люся переходи на ты. Я не так стар. А процеживаю живчик через марлю. Кто–то цедит через неплотную ткань.
— Плохая фильтрация. Для внутривенного применения нужно фильтровать получше, — она снова задумалась.
— Это, наверное, лишнее. Парень вон уже глаза открыл, — я показал на мальчишку хлопающего глазками и с испугом смотрящего на нас.
— Вы меня не съедите? — спросил он дрожащим голосом глядя при этом на меня.
— Нет, мальчик не съем. Я добрый, — постарался улыбнуться подобрее и обратился к Люсе. — Закутай его во что–нибудь, и пойдем отсюда пока на запахи никто любопытный не пришел. И нести его придется тебе. Мне нужны свободные руки.
— Хорошо. Понесу, — легко согласилась она.
Мы вышли из квартиры, потом из дома и переместились на несколько десятков домов вдоль края города. Оказалось, что дальше начинался частный сектор. Это был не другой кластер с приклеенной к городу деревней, а обычный частный сектор, примыкавший к городу. Туда мы не полезли и решили занять одну из квартир в ближайшем к частному сектору доме.
Пока, то да се стемнело. Забились в ванную и зажгли свет. У меня при себе была небольшая лампа на батарейках и с присоской, что бы лепить лампу к стене. Ее вполне хватало для освящения небольшой ванной комнаты. Здесь же разогрели, что смогли и приготовили бульон из консервов для мальчишки. Тот приходил в норму семимильными шагами и выглядел все здоровее и здоровее. Вот только он осоловел от живчика с алкоголем. Глядя на довольного и пьяненького ребёнка и вспомнив, что творилось в его квартире до переноса в Улей, я передернул плечами. Если без алкоголя в живце для него никак не обойтись, то нужно обойтись самым малым его количеством. Ещё не хватало споить ребёнка.
Решившись, тут же взялся за дело. Тихо сходил на кухню, нашел там рюмку и вернулся с ней в ванную комнату. Налил в нее две трети водки. Получилось примерно грамм 30 – 40.
— Что делаешь? — спросила Люся, поглаживая уснувшего ребенка.
— Мой живец для него слишком крепкий. Попробую развести не сто грамм, а меньше. Не будем же мы спаивать ребенка, — ответил ей, уже доставая коробочку со споранами. Один бросил в рюмку и отставил ее в сторону. — Теперь нужно ждать, когда раствориться. Давай отнесем Сережку в спальню.
— Это безопасно? — забеспокоилась девушка.
— Тут нигде не безопасно, — вздохнул я. — Третий этаж, окна будут закрыты и занавешены, а мы будем рядом. Сейчас я ему большей безопасности обеспечить не смогу. Если хочешь, можешь лечь с ним.
— Нет, — она замотала головой, так что хвост грязных волос заметался из стороны в сторону. — Я хочу посмотреть, как готовится живец и мне надо привести себя в порядок.
— Делай, как знаешь, — забрал спящего ребенка и сам отнес в местную спальню уже максимально возможно подготовленную к относительно безопасному отдыху.
Уложив и укрыв пацана, вернулся к сидящей над рюмкой девушке. Она подняла на меня глаза и вымученно улыбнулась.
— Пока ждем, можно пару вопросов? — поинтересовалась она.
— Валяй, — не в силах отказать в знаниях новичку устало махнул рукой.
— Какие у заражения общие симптомы? — новый вопрос девушки медика не привел меня в тупик, но заставил задуматься.
— Насколько я слышал и насколько могу судить по собственному опыту, симптомы могут быть самыми разными. Кто–то после переноса теряет сознание, но после приходит в себя и становится иммунным. При этом потерявший сознание может очнуться уже зомби или стать зомби несколько позже. Видел случаи, когда люди не теряли сознания, но чувствовали себя очень плохо и после обращались. Говорят, что некоторые могут пробыть в сознании и чувствовать себя совершенно нормально до самого обращения. При этом у некоторых из них могут обостриться психические расстройства. Вполне возможны вспышки немотивированной агрессии, потеря ориентации в пространстве, даже галлюцинации.
— А что по срокам?
— Тут тоже все разнится. Зависит как от кластера, так и от индивидуальных особенностей организма. Обращение может занять от нескольких часов до нескольких дней.
— Значит, мы еще можем обратиться? — девушка посмурнела.
— Это маловероятно. Вы оба иммунные, — ответил как можно увереннее.
Наконец, споран растворился в алкоголе. Позволил девушке самой процедить раствор. После перелили получившуюся жидкость в полулитровую бутылку и долили водой до полного. Я понюхал содержимое. Как по мне алкоголем даже не пахло. Его и в моем живце для взрослого было не много, а уж в этом находились сущие капли. Увы, проверить крепость было нечем, и соответственно подтвердить достоверность своих выводов лабораторно я не мог.
После Люся приготовила живец для себя по аналогичному рецепту и осталась мыться ограниченными запасами воды, а я направился в спальню, где занял приволоченное из другой комнаты кресло. Теперь оно стояло в углу позволяя контролировать окно и вход в спальню. Позволил себе снять шлем и бронежилет. Положил их к оставленному здесь ранее рюкзаку. Нельзя сказать, что бы общий вес снаряжения слишком уж тяготил меня, но без него все же было значительно легче и удобнее. Это было бы глупо отрицать.
Вскоре появилась Люся. Она была в халате и с головой обмотанной полотенцем. Все это девушка нашла здесь же в квартире, но сейчас ей было не до брезгования вещами с чужого плеча. Глядя на нее я молча протянул руку к рюкзаку и достал из кармашка репеллент. Протянул его ей.
— Вот это у тебя теперь будет вместо парфюма, пока не доберемся до нормального места, — сказал при этом.
— Это репеллент? — поинтересовалась она.
— Он самый. Запах смолы, опилок и хвои. Достаточно приятный запах и вполне естественен там, где мы будем ходить, — пояснил я.
— Мы пойдем в лес, — догадалась девушка.
— Это самый короткий и относительно безопасный путь, — не стал секретничать я.
— Ты хотел идти там один? Мы пройдем там с Сережкой? — Люся забеспокоилась.
— Успокойся. Я ходил этой дорогой и провожу вас, по крайней мере, часть пути. Если придется расстаться, то дам вам часть своего снаряжения и вооружу. Все расскажу и покажу. Не пропадете.
— Ты нас бросишь? — она разволновалась еще сильнее.
— Не брошу, но у меня там есть опасное дело, и я могу погибнуть. Тогда ты пойдешь с Сережкой сама.
— Погибнуть? Там сильные зомби?
— Нет. Там плохие люди. Точнее там были плохие люди и теперь они, скорее всего, ушли, я их не найду и отведу вас к месту с названием Мехзавод. Там безопасно. А после примусь искать этих людей.
— Зачем?
— Как зачем? — не сразу понял, к чему она спросила, но сообразив, пояснил. — Среди них будет человек, убивший мою близкую подругу и я должен отомстить.
— Их будет много?
— Может он и совсем один будет, но в это я не верю. Он или нашел единомышленников, или ушел оттуда, — решил сменить тему и отправить девушку на отдых. — Ты спать планируешь? У нас завтра будет сильно не легкий день.
— А ты?
— Подремлю сидя.
— Ты же сказал завтра тяжёлый день.
— А куда деваться?
— Я могу покараулить.
— Тебе завтра пацана весь день караулить.
— Ты что–то говорил про новое имя для него, — вспомнила она, забираясь на кровать с ногами.
— Это местный обычай, — отмахнулся я.
— И в чем он заключается? — Люся поправила одеяло на мальчике и укрыла собственные ноги.
— Я или кто–то другой должен окрестить парня новым именем. Вот и весь обычай, — на секунду задумался. — Вы с ним жили рядом? — зачем–то спросил, хотя это и так было понятно.
— Да. Я хорошо его знала. И мамку его знала. Она много пила, но была хорошей женщиной. Это все из–за смерти мужа. Она не смогла пережить, — зачем–то начала мне рассказывать Люся.
— Теперь тебе придется позаботиться о нем, — без сожаления повесил на ее хрупкие плечи этот груз.
— Я позабочусь, — сказала Люся позевая.
Прошло несколько часов, я задремал в кресле с Машкой в руках. Все было спокойно, как вдруг девушка взвизгнула и вскочила. Сережка отскочил от нее ошпаренным котенком и заскулил в дальнем углу испуганным зверьком. Я вскочил и завертел головой, не понимая, что происходит. Слышалось урчание свойственное зараженным, и урчала Люся. Про себя проклиная все на свете, потянул из ножен меч. Собирался покончить со спутницей отчего–то обратившейся через столь долгое время.
— Самурай ты чего? — донесся испуганный голос Люськи до моего слуха в последний момент.
— Мне показалось, что ты превратилась в зомби, — облегченно выдыхая, вернул оружие в ножны.
— Странно, — она за озиралась. — А где Сережка?
— Серый выходи.
— Люся, ты меня не съешь? — спросил он дрожащим голосом.
— И тебе тоже показалось, что она зомби? — спросил у парня я.
— Да, — парень вдоль стены направился ко мне, а не к ней.
— Мне снилось, что я пустыш, — она уселась на диван и на секунду спрятала лицо в ладонях. — Неужели я во сне превратилась в зараженного? Такое возможно? — спросила, уже убрав ладони от лица.
— Не знаю, — поднял на руки пацана и усадил его в кресло. — Ты как? — этот вопрос адресовал уже ребенку.
— Испугался, — честно с детской непосредственностью признался мальчик.
— Бывает, — потрепал мальчонку по волосам. — Ничего не бойся. Мы пока поговорим с Люсей, — оценивающе посмотрел на девушку. — Ты как?
— Живца хочу, — она потянулась к своему, но передумала. — Твоего.
Протянул ей свою флягу.
— Пей, — дождался, когда отопьет. — Ты, в самом деле, урчала. Я принял тебя за пустыша. Что это за сны такие?
— Не знаю, — она была готова разреветься. — Второй раз уже такое. В первый раз я была одна и думала просто сон.
— Успокойся, — я протянул руку за флягой. — Слезами делу не поможешь. Что тебе снилось? Кошмары?
— Да, — она часто–часто закивала. — Оба раза на меня напали зомби. В первом сне они зажали меня в угол, и тогда я превратилась в пустыша, что бы они меня не сожрали. Когда проснулась, вроде бы тоже урчала, но я думала, мне показалось.
— Теперь ты тоже превратилась, что бы тебя ни съели? — у меня появилось предположение, и теперь я его подтверждал.
— Да, — закивала она.
— Серега закрой глаза и ничего не бойся, — сказал ребенку я.
— Хорошо, — понятливый мальчишка закрыл глаза ладошками.
Я поднялся, доставая меч и шагая к Люсе.
— Что такое? — с испугом спросила девушка.
— Мне придется тебя убить, — добавив металла в голос, сказал я.
— Не убивай Люсю! — вскрикнул парень и бросился на защиту, но в следующую секунду отскочил прочь.
Девушка урчала точно пустыш. Она и была сейчас пустышом самым натуральным. Но она не атаковала, а отползала по кровати от меня. И надо отметить, что получалось у нее куда шустрее, чем у обычного свежеиспеченного зараженного.
— Сережа не бойся, — сказал я, убирая меч и беря ребенка на руки.
— Она нас съест, — хлюпая, сказал мальчик.
— Не съест. Люся не настоящий зомби. Она умело притворяется, — постарался его успокоить я.
— Но я же превратилась, — от дальней стены донесся еще один всхлипывающий голос.
— Превратилась, — согласился я. — Хлебни живца и успокойся. Похоже у тебя такой странный дар.
— Какой? — не поняла она.
— Ты превращаешься в пустыша, когда тебе очень страшно. Испугалась, что я тебя зарежу?
— Да.
— Прости меня за это, но иначе проверить или опровергнуть было бы труднее. А сейчас все успокаивайтесь. Нам нужно отдохнуть. И помолчите пока я осмотрюсь, — кое–как оставив никак не хотевшего отрываться от меня мальчишку, отправился на осмотр.
Обошел квартиру, послушал у двери и украдкой выглянул во все окна. Вроде все было тихо. На балкон выходить и осматриваться не решился. Этим можно было привлечь внимание какой–нибудь глазастой твари. Тогда может и отстреляюсь, если тварь будет не слишком бронирована и живуча, но точно придется уходить в ночь, что в этой ситуации не слишком хорошая идея.
Когда вернулся, девушка и ребенок сидели на кровати, обнявшись и не в силах уснуть несмотря что не было меня довольно продолжительное время. Они смотрели на меня лупая глазенками. Вроде немного успокоились, не пищит никто и на том спасибо.
— Не спиться? — спросил я, стоя в дверях.
— Да. Не можем уснуть, — ответила девушка.
— Надеюсь, ты не обижаешься на меня за то, что я сделал?
— Нет, — вздохнула она, — но было страшно.
— Тебе придется научиться контролировать свой страх,
иначе тебя кто–нибудь подстрелит. Не специально, а попросту по ошибке. Я хоть и похож на зараженного, но хотя бы не урчу. А когда люди услышат твое урчание, то могут начать стрелять раньше, чем разберутся.
— Я понимаю, что это опасно. Еще мне кажется, что я слабею после превращения, — вздохнула она.
— Использование любого дара отнимает силы. Если перенапряжешься, то можешь попросту лишиться чувств.
— А какой у тебя дар? — заинтересовалась Люся.
— Я могу бить молнией из руки, — не слишком охотно ответил ей.
— Ух ты! — восхитился Сережка. — Покажи, — попросил он кажется, забыв о происходящих с нами бедах.
— Лучше пойдемте в ванную. Если уж вам не спиться, то покажу, как готовится горох, — развернулся и собрался идти.
— Я не люблю горох. От него пукаешь, — высказал свое мнение ребенок.
— Серёжа. Это не тот горох. Ты сейчас все увидишь. Пойдем, — девушка подняла ребенка закутанного в одеяло и понесла следом за мной к светившемуся дверному проему в ванную комнату.
Эта лампа, не считая моего фонарика, сейчас была единственным источником света во всей квартире. Во–первых, не было электричества, а ламп на батарейках у меня было всего несколько. Во вторых на свет, пробивающийся сквозь занавески, могли явиться заинтересованные люди или зараженные. Вот и обходились самым минимумом нужным для глаз Сережи и Люси.
Дождавшись девушку с ребенком, стал у них на глазах и с комментариями готовить раствор гороха. Сделал две порции. Одну для Люси, а вторую для Сережки. Себе делать раствор не стал, поскольку совсем недавно принял жемчужину. Когда закончил, разлил по кружкам и раздал их спутникам.
— Пейте, — сказал им.
— А ты? — спросила Люська.
— Мне пока стоит воздержаться. Я недавно принял жемчужину. А вы пейте. От этого ваши дары будут развиваться.
— Не уверена, что мне стоит развивать свой дар, — вздохнула девушка.
— Любой дар стоит развивать, даже если он на первый взгляд кажется совсем бесполезным. Никто не знает, что станет с твоим даром при развитии, — менторским тоном продекламировал я.
— У меня какой дар? Я буду превращаться или стрелять молниями? Лучше молнии. Быть зомби мне не понравится, — протараторил Сережа с возбуждением.
— Какой ты сладенький, — прежде чем я успел ответить, девушка чмокнула Сергея в щёчку. — Так бы и съела тебя.
— Мама так же говорила, — ребенок шмыгнул носом и провел под ним указательным пальцем. — А потом она стала зомби и захотела меня съесть по правде, — хмуро добавил парень после этого.
— Еще неизвестно, что у тебя будет за дар. Это может быть практически что угодно, — ответил я глядя на вытянувшееся лицо девушки, не ожидавшей такой серьезности от ребенка.
— И лазерные лучи из глаз как у супермена? — парень сразу повеселел.
— Думаю, возможно, и такой, но не обещаю, что будут именно лучи из глаз, — чуть заметно улыбнулся я. — Пейте и спать, — поторопил ребят.

Глава 19: Чужая среди чужих. 

Пока поговорили, пока то, да сё и телефон мой показал второй час ночи. Наконец, я отправил натерпевшуюся девушку вместе с ребенком, натерпевшимся не меньше на отдых. Уснули они в обнимку, а я стал сторожить их сон и пребывал в состоянии чуткой полудремы, не принесшей снов, но давшей хоть какой–то отдых.
Разумеется, раз уснули поздно, то и встали  не рано. Лучше было выйти из убежища попозже, чем иметь на руках капризного не выспавшегося ребёнка и самому чувствовать себя совершенно разбитым. Даже выспавшемуся и собранному бойцу, с нормально отдохнувшим и вообще совершенно не капризным ребенком таскаться по заражённому городу еще то удовольствие. Я же хоть и дремал, но отдохнул далеко не полноценно. Однако благодаря Люси, она решила изменить в своем имени всего одну букву, мы вполне справлялись. Девушка оказалась деловой и ответственной. Она следила за пацаном, когда это требовалось, и не позволяла ему испугаться и наделать глупостей. Эта забота не давала излишне напугаться и ей самой.
Пацана теперь тоже звали не Сережкой. Он решил, что его должны теперь называть Воробьем. Вроде такое прозвище было у его отца из–за фамилии Воробьев. Ну, по крайней мере, мама иногда звала его Воробьем младшим или Воробьенком. Я пошел на поводу у ребенка и, проводя крестины, изобразил нечто вроде торжественного обряда, хотя понятия, не имел, есть ли он и как должен выглядеть. Сразу после этого обряда и покинули давшую нам приют квартиру.
Рыскали по городу мы, разумеется, не ради праздного удовольствия. Люси вспомнила что неподалеку, в ее городке был магазин «Охотник и рыболов». Огнестрельного оружия она в нем не видела, но вот ножи, арбалеты, луки и различное снаряжение для охоты и рыбалки там точно были. Девушка рассчитывала найти там себе рюкзак и походную одежду, а я тут вспомнил, что некоторые трейсеры умудрялись охотиться с арбалетами не только на бегунов и пустышей, но даже на лотерейщиков и топтунов. Решил, что Люси подобное оружие вполне подойдет. Ведь можно найти достаточно мощный и легко взводимый арбалет. А после и потренировать девчонку без лишнего шума. Даже по пустышам пострелять можно. Главное стрелы и ноги потом унести всем троим.
Пока пробирались к этому магазину пришлось много раз прятаться от довольно матерных тварей и тихо убить нескольких зараженных рангами от пустыша до лотерейщика, включительно. Тут все было вполне традиционно, но непривычным было желание Люси самолично вскрыть споровые мешки. Помниться, у меня попервости  особого желания ковыряться во внутренностях не было. Делал это исключительно по необходимости и как–то привык. А девочка вдобавок высказала вслух желание проверить изменения в анатомии зараженных, но для этого ей нужен был не поверхностный осмотр, а полноценное вскрытие. Такому точно было не время и не место. Вдобавок девушка пожелала испытать свой дар. Ей казалось, что при трансформации, заражённые должны принять ее за свою и не должно тронуть. Девчонка ещё не видела, как твари пожирают друг друга и пришлось просветить ее на счет возможности превратиться в еду, даже если дар сработает, как она хочет.
Магазин нашли. Он располагался в полуподвальном помещении трёхэтажного здания. В нем мы одели и вооружили Люси с ног до головы. Как планировал, подобрали ей арбалет. В них я понимал не сильно, но сумели найти мощный блочный агрегат. Девушка сумела привести его в боеготовность достаточно легко и с расстояния в половину десятка метров поразила мишень, повешенную на стену. Помимо, подобрали Люси нож, рюкзак, одежду, обувь, компас, бинокль и многое другое.
Для того что бы нормально одеть Воробья пришлось перебежать в другой магазин. Он был всего в нескольких сотнях метров, но путь занял у нас больше трех часов. Пришлось залечь в кустах и ждать когда уберется компания из десятка наглых и никем не подожранных бегунов. Как назло они никуда не спешили и что–то выискивали. Но предметом их поиска точно были не мы. Хорошо хоть искали на противоположной стороне улицы и до нас не добрались.
После искали нормальную еду в дорогу. Интересовали в основном качественные консервы. В нескольких дешевых магазинчиках вместо нормальной пищи долгого хранения были сплошные соевые слабо съедобные субстанции. Питаться такими на протяжении нескольких дней, да еще кормить ребенка, конечно можно. Но ведь все будут давиться и ругаться, что поленились поискать нормальную еду.
Выпотрошили аптеку. Повезло, что входные двери оказались, не заперты, как и двери в подсобку. В подсобке, кстати, встретили бегуна убившего не то ползуна, не то обычного пустыша. Люси сама пристрелила бегуна из арбалета и сама же вскрыла, добыв споран. Можно сказать, что это был ее первый споран добытый полностью самостоятельно. До этого убивал я сам, а она только вскрывала.
После встретили свинью кусача, от которой не получилось спрятаться. Хрюшка обзавелась большей мышечной массой, ее передние конечности стали значительно длиннее задних и обзавелись когтями. Плечевой пояс раздулся так, что свинья в передней части стала почти вдвое шире нормы. Задние ноги были покороче и явно послабее, но то же имели внушительные когти вместо копыт. Поплывшую словно нагретый воск голову украшала огромная, от уха до уха, пасть заполненная клыками в несколько рядов. Все тело покрывала ороговевшая кожа наподобие той, что украшала часть моего собственного тела, только явно прочнее.
Не знаю та ли эта была свинья, что я когда–то не добил, но мне показалось, что она меня узнала. Увидев наставленный ей в морду украшенный глушителем ствол Машки, она замерла и даже попыталась попятиться. Мы находились в подъезде с сорванной с петель дверью, где попытались спрятаться, и заглушенный звук выстрела должен был быть на улице почти совсем не слышен, так что тварь я выпускать не собирался. Нажал на спусковой крючок и тяжелые дозвуковые пули разнесли монстру всю его только–только начавшему обзаводиться броней страшную морду.
Свинья кусач осела на круп, а потом повалилась на бок, но все еще была жива. Подойдя к ней, я выстрелил в висок, окончательно умертвив зараженное животное, и тут же уступил место Люси. Девушка, орудуя ножом и прицокивая, вскрыла споровый мешок, что бы положить в свою копилку горошину сразу с несколькими споранами.
Все эти приключения и поиски необходимого заняли почти весь остаток светового дня. Ночевать снова пришлось в городе, на окраине, но на утро собранные для похода и с запасами продовольствия мы его оставили. Шли испытанным путем, обойдя пустую сейчас свиноферму по большому кругу. Потратили на дорогу гораздо больше времени, нежели с Блондой. Девушку с ребенком я сильно не нагружал, их рюкзаки были легки, но все равно расстояние давалось им не так легко как квазу или девушке с особым умением. Правда, снова ночевали в поселке, где встретили с Блондой добермана Диану. Пришли туда уже в самых сумерках и для этого пришлось поспешить в конце. Иначе бы могли дойти и в полной темноте.
В этот раз собаки не было, хотя кластер с тех пор вроде перезагрузился. Дыра в заборе знакомого дома исчезла, как и в стене самого дома. Зато дверь в вольер собаки была вырвана напрочь, и пришлось упокаивать развитого лотерейщика, практически кусача. По всей видимости, он сожрал и хозяев дома и собаку. Хотя может он и был хозяином дома схарчившим соседей.
Устроились ночевать в том же доме. Я как мог, позаботился о безопасности предстоящего сна. Устроились на ночлег. Тем вечером я сидел и, поглядывая на нормальный почти Земной закат, считал, сколько дней нахожусь в Улье. Выходило не то 18, не то двадцать. В какой–то момент я сбился со счета, а в некоторые дни событий было столько, что они казались двумя. И не было полной уверенности, что я прав, считая их одним днем. Могло ведь выйти, что это и взаправду два дня слившихся в моей голове в один.
Потом думал, не стоит ли мне оставить девушку с ребенком здесь, но сразу понял, что это слишком опасно. Перезагрузиться кластер, и прощай умная медичка вместе с сообразительным непогодам и совершенно не пожившим ребенком. Придется тащить их с собой дальше и оставлять где–то ближе к хутору, а там самому идти на разведку и решать, что делать по обстановке. В принципе все, как и решил заранее.
Додумать не успел. Забеспокоились еще возившиеся в постели Люси и Сережка–Воробей. Они сели молча уставившись на меня и принюхиваясь. Я отставил посторонние мысли и обратил внимания на запахи. Даже потянулся вперед принюхиваясь.
— Вроде кисленьким подпахивает, — высказалась девушка.
— Совсем слабо, но есть, — кивнул я. — Собирайтесь. Это, скорее всего, кисляк. Не знаю через сколько, но кластер перезагрузится. Нужно найти другое безопасное место, — говорил спокойно, но не ради успокоения спутников.
Отлично знал, что край кластера рядом и в редколесье мы уйдем уже через несколько минут. Такого панического бегства, как было когда–то у нас с Блондой со свинофермы, не предвиделось. Основная опасность состояла в возможности неожиданно наткнуться в темноте на матерого зараженного.
Действительно уже через 20 минут мы без лишней суеты покинули кластер с элитным поселком. Все это время запах кисляка крепчал, появилось усиливающееся пощипывание на языке. К тому времени, когда мы вышли на новый кластер, кисляк за спиной уже стоял такой густой что через него невозможно было рассмотреть крайние дома. Похоже, обновление должно было начаться вот–вот. А после обновления сюда поспешат зараженные со всех окрестных кластеров. Мне говорили, что даже те твари, что довольно далеко, чувствуют перезагрузку и спешат за новым мясом.
— Потихонечку уходим, — я указал направление и пошел первым.
Шли совсем неспешно, и постоянно слушая ночь. Воробей устал и уснул, забравшись на руки Люси. Девушка стоически несла паренька и не жаловалась. Где–то рядом послышалось возбужденное урчание, и мы замерли. Урчал кто–то не слишком крупный, но и не пустыш. В чистом поле и темноте это могло быть опасным. Оружие к бою было готово с самого начала, так что оставалось только ждать.
Сзади со стороны поселка послышались громкие хлопки пистолетных выстрелов, потом еще громче бабахнуло ружье. Сережка проснулся, но Люси успела зажать ему рот ладонью, что бы избежать вскрика или хотя бы тихих вопросов. Даже этого могло хватить, что бы привлечь монстра. Урчание монстра стало громче, хотя он не приблизился, а потом урчание стало удаляться по направлению к поселку.
— Я так не могу, — обреченно сказала Люси.
— Что такое? — прошептал я.
Нас прервали звуки аварии. Визга тормозов если он и был, мы не услышали, а вот грохот врезающейся во что–то машины до нас донесся. Потом снова были выстрелы из ружья и пистолета.
— Нужно вернуться и помочь людям, — в голосе девушке появилось возбуждение.
— Тихо, — прошипел я, вслушиваясь в появившиеся звуки работы моторов.
Машины ехала не по дороге иначе бы мы их попросту не услышали. Три или четыре машины шли прямо по редколесью к элитному поселку. Я прикинул направление и понял, что идут они со стороны хутора. Сразу же закралась мысль, что это могут быть только хуторяне. Похоже, Ксенос не только не убрался из этих мест, но и в кратчайшие сроки обзавелся единомышленниками. Вот только я не знал, что они промышляют охотой на людей, хотя удивительного в этом ничего не было. Наловят, кого–то сделают рабами, а кого–то скормят элитнику Тимошке.
Конечно, существовал маленький шанс, что в машинах едут нормальные рейдеры, сталкеры желающие получить какой–то хабар или доброхоты желающие спасти иммунных. Вот только величина этого шанса стремилась к нулю. Ближайший на всю округу стаб с нормальными людьми это Мехзавод и так далеко заводчане не забираются. Могли быть еще муры, но и они так далеко не лезут. Они и в Чертов город раньше не лезли. Им хватало кластеров в своем рукаве и человеческой фермы, которая по слухам существовала. Похоже, и в этот раз они влезли в Город только по прямому приказанию своих хозяев внешников.
— Что это? — прошептала Люси.
— Ты чего? Это же машины, — прошептал ей в ответ Сережка, потрясая ладошкой зачем–то сложенной лодочкой.
— Нужно посмотреть, — не стал открывать своих мыслей я и поманил рукой девушку в обратную сторону. — Воробей, давай своими ногами, — это я уже велел ребенку.
Мы вышли к селу и залегли в относительно безопасном месте. Со стороны наблюдали за творящимся концом света в миниатюре. Люси пыталась закрывать ребенку глаза ладонью, но тот сдвинул её руку с глаз на рот и смотрел на происходящее с испугом но, не отводя взгляда ни на секунду. Воробей словно смотрел страшный, кровавый и чрезмерно реалистичный, но всего лишь фильм ужасов.
Я не ошибся в своем предположении, и приехали к поселку именно хуторяне. Узнать их было легко по ручному элитнику Тимошке. Он изрядно отожрался и прибавил в холке, с тех пор как я его видел в последний раз, но это точно был он. Был тут и знакомый Гусар, но теперь его переделали. Наварили решётки, добавили шипов, соорудили нечто вроде небольшого отвала перед капотом. Помимо Гусара с Кордом на крыше был Урал, доработанный под условия Улья и какой–то иностранный пикап, переделанный в том же стиле.
Машины подъехали на край поселка, и из них высыпало десятка два бойцов вооруженных совершенно не единообразно. У кого–то был пулемет, у кого–то охотничий карабин. Среди бойцов я приметил кваза. Больше всего он походил на матерого лотерейщика, которого зачем–то нарядили в грубо сшитую одежду. Лотерейщик этот, похоже, был у них тут за главного. Он отдавал распоряжения, в том числе и Ксеносу, которого я тоже приметил. Оба эти недочеловека выбрались из Гусара: лотерейщик с командирского сидения возле водителя, а Ксенос вместе с простыми бойцами из десантной части машины. С ним же выбралась женщина с Печенегом в руках. Увидев ее, я обомлел. Этого просто не могло быть, но все же было. С Ксеносом прихрамывая шла Блонда. Живая Блонда.
Я на секунду порадовался, что она жива, но потом сообразил, что девушка шла добровольно. Конечно, это могла быть только копия Катерины, появившаяся в другую загрузку, но это было бы уж воистину божественное совпадение. Получалось, именно моя подруга Блонда выжила в тот день и по какой–то причине стала муром. Партийная коммунистка, при мне вопреки логике момента порицавшая насилие над женщинами вошла в состав группировки занимавшейся откармливанием монстра, отловом людей и еще Бог знает чем, возможно, гораздо худшим.
— Что происходит? — тихо шепнула вопрос Люси.
— Это мои старые знакомые, — коротко ответил я.
Надеюсь, она не услышала злобного скрежета моих зубов. Зол я был больше на себя чем на Катю. Не оставь я ее там, прояви я больше бдительности и прозорливости, не сложись все так как сложилось и мы бы сейчас с ней вместе были где–нибудь в Мехзаводе. Но это не значило, что она невиновна со всем. Стать муром это предательство, как его не крути и какую основу под это не подводи.
— Большой монстр с ними? Так бывает? — продолжила шептать она.
— Как видишь. Один из них может управлять этим элитником.
— А второй монстр? Он что разумен?
— Это кваз. Точно такой же, как и я. Только мне с обликом повезло гораздо больше, — криво усмехнулся.
— Так что они делают?
— Сейчас увидим, — закончил я диалог, и мы продолжили наблюдать.
Тимошка первым вошел в село и при его появлении все зараженные поспешили убраться. Элитников тут больше не было, а больше никто с такой тварью тягаться не смел. Да даже если бы посмел, на такого надо пяток матерых руберов и никак не меньше. Бойцы врывались в дома и вытаскивали оттуда людей. Всех подводили к квазу, Ксеносу, Блонде и еще нескольким людям, стоящим с ними одной группой. Все среди них были вооружены кроме одной девушки. За этой девушкой явно следили, что бы ни сбежала и не наделала иных глупостей. Она не была связана, но находилась под конвоем. Эта девушка смотрела на вытаскиваемых людей и что–то говорила квазу. После людей либо волокли в кузов Урала либо хладнокровно убивали ударами ножа. Несколько раз это делала Блонда. Убивала она хладнокровно, без жалости или брезгливости, так словно делала нужную и привычную работу.
— Уходим, — тихо сказал я, выяснив все что требовалось.
— Они убивают людей, — чуть громче, чем следовало, возмутилась Люси.
— Скоро эти люди заурчат и захотят тебя сожрать. Та баба, похоже, может отличить иммунных от тех, кому с этим не повезло. Идем, — я едва не поволок своих спутников за собой.
— Дядька Самурай, — тихо позвал меня Сережка.
— Что? — так же тихо спросил я.
— Ты их потом убьешь?
— Постараюсь.
— Убей их обязательно. Они плохие, — со всей серьезность даже не попросил, а велел ребенок.
Я замер, стоя на месте и думая, что делать. Атаковать? Сколько народу я смогу положить, прежде чем погибнем все мы втроем? Будь я один, то, скорее всего, атаковал бы и попробовал взять Блонду для вдумчивой беседы. А так не мог. Нужно было обезопасить ребят. Вот только как их обезопасить, не топая при этом до самого Мехзавода или хотя бы до лесной обители отшельника Бирюка? Ближе ничего достаточно безопасного не было. Хотя бы стаб какой–нибудь пустой с подвалом и то бы было чудесно.
Мои размышления прервало раздавшееся из темноты утробное урчание. Урчали где–то в стороне от нас, но очень громко и агрессивно глухо. Тварь наверняка была большой и хорошо, что двигалась не к нам, а прямиком к поселку. Мы замерли, присели и снова никуда не ушли. Вскоре, не прошло и минуты, со стороны поселка раздались крики ярости двух могучих зараженных, стрельба и крики людей.
Вернувшись на карачках на наблюдательный пункт, мы увидели как на улице поселка в свете звёзд и фар машин сцепились два элитных зараженных. На Тимошку напал другой элитник не уступавший ему силой и размерами. Должно быть, только появившийся элитник кормился с этого села после каждой перезагрузки и был очень недоволен тем, что кто–то решил отжать его кормовые угодья.
Два монстра рвали друг друга когтями и зубами. Люди в панике попрятались. Кто–то стрелял, попадая то в Тимоху, то во второго монстра. Кваз, Ксенос и Блонда стояли у гусара. Первый матерился и кричал, пытаясь, навести порядок, но пока возымел мало успеха. Ксенос сосредоточенно хмурил брови. Видимо сосредоточился на своем подчиненном. Блонда же схватила за предплечье девчонку, определявшую иммунных и крепко держала ее, что бы та не сбежала. Место за кордом занял какой–то боец, но не стрелял. Видимо кваз ждал, кто победит и боялся, что подстрелят своего монстра, оттого и не давал команды применять крупнокалиберное вооружение. Что он собирался делать в случае поражения Тимохи, я точно не знал, но примерно представлял. Или добьют израненного зверя ради потрохов или его возьмет под контроль Ксенос. Если он так может, конечно.
Мое внимание привлек человек со знакомым лицом убегавший в панике прочь из поселка. Это был один из хуторян. За ним бежал второй. Он пытался остановить и вернуть первого, но не тут–то было. Мужик сверкал пятками с такой скоростью, что любой спринтер позавидует и это при том, что бежал он далеко не 100 метровку.
Снял с себя ПП и положил рядом с Люси. Машку на время отложил в сторону и быстро стянул шлем и бронежилет. Защитное снаряжение и Кедр оставил девушке. Первое на хранение, а второе в качестве оружия. Я показывал ей как им пользоваться и надеялся, что в случае какого–нибудь внезапного форс–мажора не оплошает.
— Ты куда? — шёпотом спросила девушка.
— Возьму человека для беседы, — указал в сторону бегущих в темноту.
— Убей их дядька Самурай, — зло напутствовал меня ребенок.
— Сидите тут и не шумите. Ни в коем случае не вздумайте меня выручать, если что–то пойдет не так. Я постараюсь быстро, — оставив своих спутников, скользнул в темноту и поспешил наперерез беглецам.
Первый несся, не глядя под ноги и бешено вращая глазами. Мне даже сбивать его с ног не пришлось. Он обо что–то споткнулся и растянулся в траве. Встав на карачки, человек вертел головой по сторонам и шарил руками в поисках оружия. Оставалось только подскочить и приложить его по голове. После удара, мужик со знакомым лицом снова растянулся в траве так и не найдя своего оружия. Приложил палец к шее оглушенного и убедился, что не убил его. Глянул на АКС и пока оставил лежать. Приближался второй.
Этот передвигался не так спешно и подсвечивал себе фонарем. К нему так просто было не подойти, а рисковать излишне я не собирался. Мне все равно был нужен только один язык. Оставил МАШ висеть на ремне и достал из кобуры АПБ. Быстро навернул не него глушитель. Тем временем вторая моя жертва приблизилась. Не раздумывая выстрелил ему дважды в грудь и один раз в голову. Человек тихо вскрикнул, всхлипнул, опустился на колени, а потом завалился вперед и воткнулся лицом в траву. Подскочив к телу, я взял его оружие. На мое счастье это был помповик. Бабахнул из него в воздух, как мог громко закричал, стараясь чтобы крик больше походил на визг и звучал панически. Выстрел и крик нужны были что бы привлечь зараженных и создать эффект неожиданного нападения этой братии. До Тимошки со вторым элитником было вроде довольно далеко, так что можно надеяться, что тело быстренько объедят до невозможности понять причину смерти на глазок, без экспертизы.
Поспешил к бесчувственному бойцу, подобрал его АКС, закинул тело на плечо и, слыша чьё–то уже близкое урчание, отступил в темноту с пистолетом в свободной руке наготове.
Пока я ходил бой элитников закончился в пользу Тимошки. Элитник разорвал своего противника, и теперь серьезно подранный отошел к убитым людям и пожирал их. Хуторяне подавили панику в своих рядах, и большинство занялось делом, снова начали таскать людей с окрестных домов и выбирать из них иммунных. Трех бойцов отрядили на поиски пропавших и я, связывая пленного, едва не поддался соблазну пойти и напасть на них.
Решил подождать, чем кончится затея со скрытием следов похищения. Ведь если бы не получилось скрыть следы и по нашему следу пустили Тимоху, то это был бы конец. Иллюзий насчет своих возможностей и возможностей своего оружия я не строил. Был вариант подорваться вместе с тварью на гранате внешников. Это, скорее всего, убило бы монстра, ну или сильно искалечило, но и я бы при таком раскладе точно погиб. Метнуть в элитника гранату внешников и подорвать его с безопасного расстояния считал невозможным. Радиус гарантированного поражения всего 2 – 2,5 метра, а тварь такое расстояние покроет в сотые доли секунды. Выскочит из зоны поражения.
На мое счастье, чистой воды импровизация сработала как надо. Зараженные не подвели и уже как могли, рвали убитого. Поисковая группа наткнулась на них и открыла огонь. Из трех вернулись только двое, и только присутствие трупа элитника и живого Тимошки не дало тварям их преследовать. Не уверен кого точно, но я рассмотрел пару мутантов вместе преследующих по пятам убегающих хуторян. Скорее всего, это были руберы или сильно заматеревшие кусачи.
Грамотно связанный пленник с кляпом во рту очнулся, замычал и стал вращать глазами. Я, стараясь не отрываться от земли высоко, метнулся к нему и сунул под нос АПБ с навинченным глушителем.
— Тихо сиди, Пирожок или как тебя там, — прошипел ему в лицо и, судя по глазам, ставшим еще больше, человек вспомнил меня. Я повернулся к Люси. — Не будем ждать конца. Уходим.
— А люди? — возмущенно шепнула она мне в ответ.
— Что люди? Мы их не спасем. У меня в кармане танка нет. Пошли, — поволок за собой пленного.
Девушка и ребенок последовали за мной. Первая помимо своего рюкзака волокла мой и бронежилет. Ей явно было тяжело. Она едва волокла свою ношу, но не жаловалась. Воробей нес мой шлем. Отойдя подальше, я напялил свою броню, водрузил на голову шлем и повесил рюкзак за спину. Помимо этого на мне был еще и пленный. Пистолет–пулемет оставил пока Люси и ей же вручил АКС пленного и снятый с него по дороге ПМ с запасными магазинами. Сережке отдал довольно внушительный нож хуторянина–бандита. У девушки нож уже был, а вот пацану я в магазине давать оружие, даже пусть и холодное, что–то посте снялся. Теперь же передумал.
Позволил себе успокоиться, а группе отдохнуть только когда между нами и поселком расстояние увеличилось не меньше чем на километр, а в самом поселке все стихло. Устроились под березой, к коей привязал пленного, и я велел Люси немного отойти вместе с Сережей. Сказал бы уйти дальше, что бы ни слышали и не видели допроса, да опасно было.
Приставил к горлу пленника нож.
— Пикнешь. Зарежу без предупреждения, — вынул кляп изо рта пленника.
Пленник молча сглотнул.
— Как тебя там? Пирожок или как–то так? — спросил его.
— Ватрушка, — хрипло от пересохшего горла и страха отозвался тот.
— Чего забыли в селе Ватрушка?
— Иммунных собирали, — полностью подтвердил мои мысли он.
— Смотрю, ты быстро бегаешь. В прошлый раз тоже так спасся?
— Да, — прохрипел он.
— Это ты молодец. Не бегал бы ты так шустро, мне не с кем было бы говорить по душам. Сколько вас на хуторе?
— Тридцать человек и 20 с… — он осекся и поправился — 20 рабов.
- 20 скота ты хотел сказать? — почти ласково спросил я.
— Да, — его голос окончательно пропал и он едва просипел.
— Ну, нормальные люди понятно, откуда, а 30 уродов откуда? Вас в прошлый раз, по–моему, столько не было?
— Ксенос за главного у нас был, но нас совсем мало оставалось. Тогда он решил к мурам на поклон пойти. Муры людей дали, а заодно и главного своего поставили. Хотят на месте нашего хутора потихоньку базу строить.
— Рабы за этим нужны? — я сидел на корточках, так что сейчас опустился одним коленом на лежащие на земле ноги пленного.
— Не только. Большую часть Ксенос с Троглодитом отвозят мурам, — он скривился, видимо придавил достаточно сильно.
— А что вооружение у вас такое паршивое? У половины вместо автоматов не пойми что, — я размышлял как его потише и при этом помучительнее прикончить.
— Так муров прислали почти без оружия и недавно совсем. Пришлось за свой счет вооружать. Что на кластерах находим, то и наше. А нет на кластерах оружеек с пулеметами и автоматами. Разве что в Чертовом городе. Но туда так просто не сунешься.
— Почему муры безоружные?
— Их почти всех только в отряд приняли. Они большинство из свежаков. Вот и не было оружия своего. А главный их, видно, жадный.
— Гусар, где взяли?
— У залетных солдат. Свежаками были, один был ранен сильно.
— Тимохе их скормили? — что бы это предположить, не нужно было быть семи пядей во лбу.
— Да.
— И даже не пытались узнать, откуда Корд и машина? — немножко удивился я.
— Узнали все, но перезагрузка их в дороге застала. Одну машину от колонны и перенесла. Пытались съездить туда, откуда они приехали, но там больше не было ни в ту перезагрузку, ни в следующие.
— БК где брали к пулемету? Тоже на дороге?
— Нет. Выменивали у Заводских. У тех все есть.
— Сколько у вас пулеметов? — он промолчал, видимо набравшись смелости. Я нажал на острый нож, и из–под лезвия потекла кровь. — Ты чего? Убью же, — сказал, не повышая голоса.
— Ты меня и так убьешь? — просипел он.
— Убью. Поговорим, а потом раз и нож в сердце. А могу ведь перед этим пальцы отрезать. Вотку кляп в рот, что бы ни пищал громко, и буду резать кусочек за кусочком. Поверь мне, если потребуется, то я и что–то поизощереннее придумать смогу. Хочешь? — поднес нож к его глазу.
— Не хочу, — воспользовавшись моментом, он постарался смочить рот слюной.
— На, попей и отвечай, — отвинтил крышку и сунул ему в рот горлышко пластиковой бутылки с водой.
Ватрушка выхлебал всю пол–литровую бутылку.
— Живца бы, — запросил он, когда я отбросил за ненадобностью в сторону пустую пластиковую тару.
— Еще чего? Говори, давай.
— Всего у нас три крупняка: один Утес, Корд на Гусаре и какой–то натовский, я названия не помню. Еще есть пара ПКМов и Печенег у твоей бабы.
— Неплохо. Минные поля есть? — сделал вид, что не обратил внимания на его слова о Блонде.
— Нет. Мин взять негде. Окопы вырыли, колючку натянули, частокол достраиваем. Хотим потом стену поосновательнее выстроить, но это еще когда будет.
— Та баба как–то чуяла иммунных?
— У нее такой дар, — он сразу понял, о чем я.
— У Ксеноса только одна тварь под контролем?
— Да. Уж сколько жемчуга сожрал, но контролировать может только одного элитника. Тварей послабее может нескольких за раз контролировать, но не много. Пару руберов или штук пять лотерейщиков, но и только.
— Молодец, — похлопал его по щеке ладошкой. — Муры далеко от вас? Как связь поддерживаете?
— У них не одна база. Ближайшая далеко, а основная еще дальше. Где точно я не знаю. Где–то в рукаве. Связи с ними нет никакой. Пока мы к ним ездили трижды. Я сам не ездил ни разу. Первый раз Ксенос с Тимошкой вдвоем ходили. Тогда они до самой ближней базы ходили. Потом отправляли машины к Чертову городу. Там где–то в окрестностях есть условленное место. По условленным дням туда приезжает отряд муров, а наши отвозят туда пленных.
— Сколько до следующей встречи?
- 9 дней.
— Ну, наверное, все. Теперь давай про мою бабу, — провел ножом по его щеке точно бритвой.
— Ее тогда Ксенос с Тимохой приволокли. Она чуть живая была, но он решил выходить и выходил. Жемчугом подкармливал. Потом она спать с ним стала. Он ее за главную оставлял, когда к мурам уезжал. Представляешь? Не меня, а ее. Видно классно она подмахивает, — протараторил он.
— Классно, — согласился я. — Что–то еще?
— Злая она, что черт. Никого не щадит. Слышал и как тебя грозилась найти и на фарш живого прокрутить, — добавил он.
— Прощай, — отвел нож, что бы ударить.
— Стой, — он едва не взвизгнул.
— Что? — помедлил я.
— Обещай, что не убьешь меня, и я тебе еще кое–что скажу.
— Что же?
— Сначала обещай.
— Ты дурак? — засомневался в его разумности я.
— Я тут пулемет приныкал. Старый, советский, но рабочий и надежный. Обещаешь не убивать, и я расскажу где.
— Не знаю, — я сделал вид что думаю.
— Там и патронов к нему навалом. Тебе всяко пригодится, — подтолкнул меня к нужным словам он.
— Обещаю, что не убью, — тут же согласился я.
— Это западнее нашего хутора. Сильно западнее. Там тройничок небольшой есть, на нем трактор стоит. Это вроде Кировец был, но теперь точно не скажешь. Его сначала переделали, а потом разворотили. Он стоит там один, а под ним я пулеметик и прикопал. Если боишься не найти возьми с собой, я покажу где. Потом отпустишь, — уцепился за надежду он.
— Я как–нибудь сам найду, — я улыбнулся и воткнул кляп обратно ему в рот.
Встал и направился к своему маленькому отряду оставив мычать привязанного к дереву пленника. Убить я его не убил, а отпускать не обещал. Пусть сидит связанный. Выберется, так потом прибью, но скорее всего не выберется. Я связал его на совесть, так что скорей уж его найдут и сожрут зараженные. А пулемет приберу, если попадется этот тройник. Специально рыскать по всей округе не стану. Времени на это нет.

Глава 20: Дорога. 

Дневали и ночевали в кластере с элитным поселком. Когда Тимошка там все подъел, а муры с хутора уехали, место рядом с трупом элитника стало относительно безопасным. Ближе к вечеру сходил на место где привязал Ватрушку и убедился, что он не уцелел. Объедки человеческих костей и несколько окровавленных лоскутов четко свидетельствовали о судьбе этого однозначно нехорошего человека.
Пришлось ночевать в доме, соседствующем с тушей гигантского монстра, несмотря на все моральные неудобства для Люси. У меня такое соседство дискомфорта не вызывало, как впрочем и ощущения полной безопасности. Сережка же устал так, что уснул раньше чем мы нашли дом для ночлега. Люси же уснуть не могла. Она лежала в постели рядом с Воробьем и смотрела как я, сидя в кресле, луплю глаза в щелочку, специально оставленную между занавеской и боком оконной рамы.
— Что? — наконец не выдержав спросил я.
— Ты собираешься что–то делать с этим? — спросила она.
— Собираюсь, — кивнул я.
— И что именно? Сообщишь об этом куда–нибудь?
— Нет, — вздохнул я. — До Мехзавода слишком далеко. Я тороплюсь. Отведу вас в одно известное мне безопасное место и вернусь сюда один. Если получится, разнесу все к чертям.
— Может, попробуешь кого–то позвать с собой? Неужели здесь совсем нет армии или других кто может помочь?
— Все здесь есть. Будь по–другому, я бы так и сделал, но среди бандитов я увидел человека, что был мне близок. Она сама стала муром. Я должен все решить с ней сам, — постарался разъяснить я.
— Я тоже хотела бы спасти своего парня, — она вздохнула, поняв меня по–своему и совершенно не верно. — Жаль, только лекарства от этого нет.
— Я не собираюсь ее спасать. Она в этом не нуждается, — вздохнул я.
— Ты хочешь ее убить? — догадалась девушка.
— Не хочу, но это мой долг. Мне придется.
— Тяжело, наверное, убить любимого, — теперь вздохнула она.
Не стал разубеждать девушку в этом ее заблуждении. За время, проведенное без Катерины, понял, что не любил ее. Да мне было хорошо с этой женщиной, как давно не было хорошо ни с одной. Да я испытывал и испытываю к ней привязанность, и она сильна. Но той любви, что была когда–то к моей первой девчонке еще, когда я был в детском доме, не было. Второй раз я испытывал подобные чувства в Африке и с тех пор кажется, охладел. Возможно, даже вообще не мог любить так же безудержно как прежде. Так сказать приобрел к этому иммунитет после жестокого предательства. Если тот случай можно было назвать предательством.
Судя по виду, Люське вспомнился ее молодой человек. Она явно думала о том можно ли спасти заражённого. Не ко времени такие размышления, но, пожалуй, неплохо сменить тему.
— Насчет лекарства я не знаю. Я о таком ничего не слышал. Только что–то о белой жемчужине. Вроде если ее дать человеку до перерождения, то он не станет зараженным, если не был иммунным, — сказал я вроде бы не к месту, но девушка сразу же поняла что к чему.
— Белая жемчужина? — заинтересовалась она.
— Их добывают из каких–то ужасных монстров, рядом с которыми элита даже рядом не стоит.
— Ты о них не говорил.
— Я даже полностью  не уверен, что они существуют. Это какие–то полумифические твари упоминания, которых для многих под запретом. Мне даже названия их не сказали. Я тоже воздержусь от разговора о них. Не особо суеверен, но поговорим на эту тему в безопасном стабе.
— Понятно. Я запомнила твои слова, — сказано было почти с угрозой.
Девушка становилась все сильнее заинтересованной во всем, что касается Улья и зараженных. На всяком привале мы разговаривали о них, но ее интерес к тварям отличался от моего. Если я хотел знать о тварях больше, что бы лучше знать, как избежать с ними встречи или как лучше убить их, то Люси двигал еще и научный интерес.
Девушка отмечала, что трансформация от пустыша в элиту конечно ужасна, но при этом одновременно и прекрасна. Паразит, которого она, как и многие другие, считала грибом, преобразовывал человека в идеальную живую машину смерти способную расправиться с большинством изобретений человечества. Паутину в споровых мешках она сравнила с грибницей и возможно была права. Я в этом ничего не понимал. Вдобавок девушка вспоминала паразита саккулину. Я про такого не слышал и даже не был уверен, существует ли он в моем мире. В ее мире такой паразит точно существовал и воздействовал на крабов. Он селился на них и рос, а когда переходил к размножению сильно менял поведение носителей. Вроде как краб перестает линять и размножаться сам, заботится о яйцах паразита как о своих собственных. При этом даже самцы крабов ведут себя как самки и изменяются, становясь на них похожими. Рассуждать о подобном и строить теории она могла много, и, признаться, не все и не всегда я понимал, хоть и поддакивал. Просто посчитал, что такой расклад гораздо лучше истерик с заламыванием рук и мольбами вернуть домой и радовался.
С Сережкой тоже откровенно повезло. Хлебнувший горя в своем мире мальчишка был на редкость сообразительным и спокойным. За все время он ни разу не плакал и не жаловался на что–то. Он видел такое, от чего у многих взрослых сердце могло остановиться от страха и ничего. Мальчишка обладал на редкость гибкой психикой, и это повышало наши общие шансы на выживание многократно. Очень уж не хотелось как умирать самому, так и терять тех за кого принял ответственность на себя.
Люси вроде уснула, когда я заметил движение за окном. По улице топал пустыш. Совсем новенький. Одежда не испачкана и не истрепана. Лицо чуть грязное, но крови нет. Он шел, шатаясь из стороны в сторону, точно пьяный и едва переставляя ноги. Совсем молодой пацан. На лицо подросток лет 14 – 15. Точно не старше.
И тут я сообразил, что это никакой не пустыш. Какой пустыш подойдёт так близко к элитнику пусть и мертвому? Мы же и выбрали этот дом за близость к трупу элиты и страх прочих зараженных перед живым ужасом Улья.
— Люси, — позвал я едва слышно и, поднявшись без резких движений, приблизился к окну.
— Что? — она тут же встрепенулась.
Видимо все же не спала.
— Сторожи у окна. Там пацан какой–то. Может иммунный. Пойду, заведу его сюда, а то погибнет, — распорядился я.
— Хорошо, — девушка поднялась и замерла у окна с АКСом в руках и арбалетом, правда не заряженным и прислоненным к подоконнику.
Я выскользнул на улицу прошел по засыпанной щебенкой дорожке и открыв калитку в заборе с железными пиками вышел на улицу. Парень совершенно не обратил на меня внимания. Сейчас он стоял возле сильно порванной туши мертвого элитника и смотрел на нее ничего не выражающим взглядом. Отпустив Машку висеть на ремне и сдвинув, что бы ни мешала, я взял в одну руку точно простой пистолет Кедр с навинченным глушителем. Осторожно подошел к парню сзади. Направил на него оружие с дистанции в несколько метров.
— Не двигайся, — приказал, так что бы он меня слышал.
— Еиииааааююю, — протянул парень, одновременно наклонив на искосок и повернув голову до предела человеческих возможностей.
— Ты как себя чувствуешь? — спросил я, не зная сколь опасен, может быть этот человек.
Похоже сумасшедший. Или под перезагрузку попал или из своего мира таким сюда загрузился. Как только муров с хутора избежал? Вот теперь еще одна дилемма возникла. Что делать с дурачком? Брать с собой или оставить как есть? Брать может быть достаточно опасно. Недаром многих из них изолируют в специальных учреждениях, что бы ни навредили себе или окружающим. Даже если не навредит сам, то может навлечь на нас зараженных неосторожным поступком.
— Оооомммаааам, — промычал он в этот раз.
— Тебя как зовут? — сделал я последнюю попытку.
— Миииммааа, — он не то растянул и исковеркал имя, не то пробормотал нечто ничего не значащее.
— Ты меня понимаешь? — спросил уже с какой–то надеждой.
— Мааа, — протянул он и затряс головой коротко и часто.
— Ма это да? — сообразил я.
— Мааа, — повторился он.
Решил увести его с улицы подальше от лишних глаз и, приблизившись положил ему руку на плечо.
— Пойдем со мной.
— Ееей! — сумасшедший взвизгнул и стал вырываться.
Силищи у него была тьма, несмотря на с виду хлипкое телосложение. Я, здоровенный кваз, владеющий приемами рукопашного боя, едва сумел скрутить этого хлюпика и заволочь в наше обиталище на эту уже близящуюся к концу ночь. Хорошо он хоть больше не кричал и не визжал, а вел себя довольно тихо.
В доме к нему подскочила Люси.
— Тише. Тише, — она бесстрашно с жалостью погладила его по лицу, и сумасшедший стал успокаиваться.
Через несколько минут такой терапии я смог его отпустить и подойти к проснувшемуся от суматохи Воробью. Девушка тем временем усадила пойманного в кресло и даже напоила его живцом.
— Он что? Дурачок? — совершенно непосредственно спросил Сережка.
— Ееей, — вставил свое сумасшедший.
— Видимо, он не согласен с этим, — пожал плечами я.
— Ты нам не навредишь? — спросила Люси.
— Ты нас не сожрешь? — добавил новый вопрос Воробей, прежде чем неординарный подросток что–то ответил на первый.
— Ееей. Еей. Ей, — заголосил ненормальный.
— Вот так тебя звать и будем, — сказал я.
— Ееей, — протянул он, качая головой. — Мииимааа, — протянул он.
— Это раньше ты был Мима, — я покачал головой. — А теперь будешь Ей. Если хочешь пойти с нами имя из того мира придется сменить.
Новоиспеченный Ей смотрел на меня выпученными и ничего не понимающими глазами.
— Мы возьмем этого? — с детским удивлением спросил Сережка.
— Возьмем. Иначе он погибнет, — ответила за меня Люси.
Я, уже в принципе принявший решение, промолчал. Понимал, что подвергаю ребенка и девчонку опасности, но выгнать ненормального подростка, как говорят, босого на мороз, не мог. Не изжил из себя выпестованных покойными родителями принципов и надеюсь, что никогда не изживу. Умом то конечно понимаю, что практичнее сделать иначе, но вместе с этим понимаю, что слова о жестокой необходимости в моих собственных глазах меня не оправдают.
Как оказалось, переживал за Ейя зря. Люси как–то научилась его понимать и могла объясняться с ним. Подросток даже поведал ей свою историю. Оказалось Ей не всегда был таким. Он попал в поселок не при этой, а при прошлой перезагрузке и был вполне нормальным парнишкой. Нашелся кто–то, кто объяснил, или он сам додумался, как делать живчик. Объяснить был ли у него крестный или нет, он не сумел или это мы его не поняли. Скорее всего, действительно никого не было, ведь будь  иначе, то тогда он не решился бы отправляться домой по средством перезагрузки. Оказалось, что Ей сам вошел в свой родной кластер и хорошо спрятался там, в ожидании тумана. Дождался и его сделало вот таким. Полным овощем не стал, но и нормальным пацана теперь назвать нельзя. С координацией стало не то что бы очень, стал разговаривать не пойми как, в голове похоже еще та каша.
Правда, несмотря на внешнюю бестолковость, парень понял, что нужно вести себя тихо и делал это довольно успешно. Утром его уже не шатало, хотя тонкую работу я бы ему по–прежнему не доверил. Он даже шнурки завязать себе не сумел, и штаны обгадил, не догадавшись их снять, перед тем как сходить в туалет. Пришлось его переодевать и мыть. Зато силушки в нем было очень много. Мы нашли ему рюкзак, и он нагрузил его, так что Люси поднять не смогла. Он же нес не напрягаясь, хотя большой мышечной массой не обладал и на позволяющий это делать дар Улья ничего не намекало. Оружия ему мы не дали и шел Ей за нами точно двуногий ишак. Конечно, все сгружать на него не стали, свое каждый нес сам, но благодаря ему наши запасы продовольствия увеличились почти вдвое.
Перед уходом, при свете дня, Люси еще раз облазила элитника вдоль и поперек попеременно то, ужасаясь, то восхищаясь им. Пожалела, что нет ничего подходящего для переноски образцов, но сами образцы все же взяла. Пришлось мне для нее вырывать коготь твари и зуб. Она еще хотела пластинку брони, но ее срезать я наотрез отказался. Итак, с когтем и зубом порядочно времени провозились и сильно попотели.
Уходить из поселка пришлось проявив изворотливость с осторожностью и далеко не прямым путем. На запахи крови, разносившиеся окрест, от большого числа растерзанных и сожранных тел, не успевших и успевших обратиться зараженных, собралось порядочно тварей разной степени развития. Они топтались на окраинах кластера и рыскали в дальней от трупа элитника его части, но пока никто не отважился приблизиться. Скоро они поймут что колос повержен, но пока не было того кто отважился бы бросить вызов излучаемой его запахом силе.
Когда Люси и Воробей поняли что идем мы в обход хутора, возник бунт, который пришлось подавлять, где уговорами, а где и порыкиванием. Эти двое возомнив себя спасителями всего мира, хотели отправиться на выручку пленных. Объясняли мне, прекрасно это понимающему, что вскоре может стать поздно. Ведь большую часть пленных в ближайшее время наверняка отправят на ферму муров.
Я же им указывал, что пацану пяти лет и неподготовленной девчонке в бою не место, так что прежде чем обеспечу им безопасность, никого спасать не буду. И что Сережке уже семь, восьмой пошел, просто он ростом не вышел не аргумент. И рядышком в кустах они не отсидятся. После того как понял что убедить не получится и нарычал, споры закончились, но обиду затаили оба и видимо спевшись, не разговаривали со мной до вечера. Меня это не слишком тяготило. Забот и своих дурных мыслей хватало.
Дорогой старался убить побольше зараженных и добыть споранов, но на рожон не лез. Бегуны и лотерейщики были моей добычей. С первыми старался разбираться в основном в рукопашную: руками, ножом или вакидзаси, но пару раз приходилось использовать и АПБ. Со вторыми разбирался только с помощью бесшумного Стечкина. Уже давно зарекся лезть на таких с оружием ближнего боя, если можно обойтись без этого.
Изрядно помогала Люси снова взявшаяся за арбалет. Если получалось подойти тихо и дать ей возможность не спеша приготовиться, все одиночные цели до лотерейщика включительно были ее. Я стоял рядом увешанный оружием и готовый в любой момент применить наиболее подходящий огнестрельный инструмент, а девушка спокойно прицеливалась и стреляла в голову. Отсутствие внешней брони и изменений костной структуры позволяли поразить мозг и убить тварь с единственного выстрела сопровождаемого только хлопком тетивы. Я даже сам задумался: не завести ли мне такой же? После ПП или АПБ патроны не соберешь, а вот арбалетные стрелы, или как там они правильно зовутся, собрать вполне возможно.
Пока мы занимались зараженными Сережка присматривал за Ей, а тот наоборот. Причем ребенок искренне верил в том, что вся ответственность за их пару на нем и переживший перезагрузку кластера подросток думал точно так же. Чувство ответственности помогало обоим не бояться. Возможно, только благодаря этому ни один из них не завизжал со страха в самый неподходящий момент или не задал стрекача при виде мчащегося к нашей группке лотерейщика. Просто прятались в нескольких метрах за нашими спинами и ждали, крепко держа друг друга за руку.
Стаб с трактором и заныканным пулеметом так и не встретили. До вечера добраться до реки тоже не вышло, но и ночевать в чистом поле не пришлось. Нашелся достаточно редко перезагружаемый кластер, но не стаб. По некоторым признакам отличить можно. Например, машины на парковке стоят давно, но еще не совсем ржавые и старых деревьев под окнами не так много, только те, что посадили в родном мире в ровную линию вдоль начинающейся у дома и не далеко обрывающейся дороги. Выросшие здесь деревья молодняк возрастом в пару тройку лет не больше. Одинокая высотка, заметная издалека, еще даже окон не всех лишилась. Интересный и не совсем уместный среди редколесья и лугов кластер.
Ночевали в одной из квартир на третьем этаже. Квартира была не простой. В ней до попадания в Улей жили богатые люди, заботившиеся о своей безопасности. Об этом говорил внушительного вида вскрытый пустой сейф, входная дверь из толстого железа с несколькими замками и пластиковые окна зарешеченные все до единого. В каждой из трех комнат квартиры добротная и красивая мебель из недешёвых пород дерева. Все было выдержано в едином стиле и можно утверждать, что у хозяев был определенный вкус. Будь место поближе к какому–нибудь обитаемому стабу наверняка бы нашелся любитель, перетащивший подобную красоту в свое жилище.
Повсюду в квартире везде без исключений лежал толстый слой пыли, и Люси с Сережкой пришлось немного прибраться в одной из комнат, что бы ни спать в пыли. Этим они занимались, пока я осматривал квартиры в поисках ценностей этого мира и зараженных. Ни оружия, ни патронов, ни еды не было. Зараженных правда не было тоже. Нечего им было делать в одинокой пустой высотке. Все кого можно было сожрать, давно сожраны, а остальные разбрелись в поисках пищи.
Ночью я несмотря, что снова дремал вполглаза, а не спал полноценно, ничего не заметил и не услышал, но сработала наипримитивнейшая сигнализация из пустой консервной банки и веревки сооруженная на нижних ступенях лестницы. Поставил ее как слабенький заменитель выдранной и валявшейся неподалеку подъездной двери. От шума жестянки, в ночной тишине разнесшегося на всю округу, проснулись все. Я с оружием наготове метнулся к кое–как закрытой и закрепленной входной двери.
— Там тварь, — уверенно сказал Воробей.
— Может и человек, — немного засомневался я.
— Дядька Самурай, ну я же вижу, — помахал передо мной рукой мальчишка.
— И что за тварь там? — спросил прислушиваясь.
— Так себе. Сопля, а не тварь. Сильная тварь по стене лезет… — парень обомлел. — Дядька Самурай их много.
— Ты реально их чуешь? — я метнулся по коридору. — Какое окно?
— На кухне, — ответил Сережка.
Он по–настоящему их чувствовал. По стене взбирался матерый рубер точно знавший, где мы. Он пытался проделать это тихо, потому, наверное, и не прыгнул сразу повисая на решётке, но был уже совсем близко. Я увидел зубастую морду заглядывающую через решётку и вцепившиеся в прутья когтистые передние лапы. Он смотрел на меня из ночной темноты, а я смотрел на него. Тварь призывно заурчала, хотя до этого сохраняла полную, не естественную для такой громадины, тишину. Видимо сохраняла надежду остаться незамеченной до момента, когда вырвет решетки.
Я вскинул Машку собираясь зарядить двупульным, магазин именно с ними торчал сейчас в оружии, патроном сквозь открытое вечером для вентиляции кухонное окно.
— Погоди, — из–за моей спины вынырнула Люси.
В руках девушки был арбалет, которым она и собиралась воспользоваться, хотя в обычной ситуации против крутого рубера такое оружие бесполезно. Даже стреляя в глаз, не убьешь. Там толи глазное дно становится прочнее и толще вместе со всем черепом, толи подобное повреждение мозга для столь сильно измененных уже далеко не так критично, как для человека, пустыша, лотерейщика и даже молодого кусача, но наш медик и не собиралась поражать мозг.
Вечером мы готовили живчик, и Люси не вылила хлопья, оставшиеся после его фильтрации. Она решила приготовить из них яд для зараженных. Пока не приготовила, но сейчас использовала пока чистые отходы производства живчика. Макнула наконечник в хлопья и зарядила такую стрелу в арбалет. Теперь вот собиралась ее выстрелить.
Я вздохнул, замерев готовый выстрелить одиночным из МРШ. С некоторых пор предпочитал стрелять так для экономии патронов и большей точности. Тварь рванула лапой один из прутьев решетки и вытянула его дугой, но с первого раза не вырвала. Решетка оказалась крайне прочной. Люси подскочила к ней на опасно близкое расстояние, бесстрашно прицелилась и разрядила арбалет, попав в разинутую пасть. Во рту у твари было достаточно незащищенных мягких тканей, что бы наконечник стрелы залез в них и доставил яд в организм. Я ожидал эффекта, но не ожидал, что тварь задёргается в судорогах и свалится, вниз шмякнувшись на асфальт. Не уверен, что она отравилась насмерть. Даже скорее уверен, что рубер оклемался, но эффект порадовал. Сделать твари так плохо, это очень хорошо.
— Дядька Самурай, — в кухню вбежал Сережка пытавшийся кричать шепотом.
— Уумууум, — вторил ему Ей.
— Что такое? — я повернул голову к ним, не отводя ствола от окна.
— Там в дверь лезет мертвяк и в окно в спальне, — протараторил пацан.
— Люська спальня, — велел я и метнулся к двери.
Оказалось, дверь держала. В нее скребся кто–то не слишком сильный. Если там лотерейщик, то и тот не слишком развитый. Будь иначе, он бы выдрал все наши запоры. Сунул руку в отогнутый верхний угол двери и открыл как консервную банку. Этот же пытался проделать нечто подобное, но не мог.
Из спальной комнаты донесся скрежет, и даже треск сминаемого и разрываемого металла.
— Самурай! — закричала Люся и раздалась автоматная очередь на половину рожка.
Я метнулся в спальню и увидел раскуроченное окно с выбитым стеклопакетом. В нем на подоконнике повисла сильно измененная тварь, почти растерявшая человеческий облик, но еще не везде обросшая броневыми пластинами. Она была еще жива. У дверей в спальную комнату стоял урчащий пустыш с АКС в руках. У ног девушки пустыша лежал арбалет. Отодвинул напуганную до превращения Люси и парой выстрелов из Машки добил тварь.
— Воробей, где еще?! — немного оглушенный выстрелами в помещении почти выкрикнул вопрос.
— За дверью и внизу! За дверью уже двое! Один большой! Такой как в окно лез! — не успел он договорить, а я выскочить в коридор как наши запоры оказались порваны.
Дверь грохнула о стену, распахнувшись до предела, а в коридоре оказался не то матерый кусач, не то молодой рубер. Тварь в несколько центнеров весом едва, но все же помещалась в человеческой постройке. Трижды выстрелил в него из Машки, а потом заодно пристрел из нее же совсем молодого лотерейщика. С таким легко было справиться с помощью арбалета или пистолета, но менять оружие или звать Люси времени не было. Потерянные секунды могли стоить всем нам жизни.
После снова пришлось метаться от окна к окну и к двери, но я не успел. Кусач влетел в распахнутую дверь и его целью стал Воробей, спешивший за мной на кухню что бы предупредить о нем. Монстр сгубил бы ребенка, если бы не Ей. Наш ненормальный, презрев страх, ринулся в проход и встал в коридоре между мальчишкой и монстром. Он широко расставил руки и ноги, отвернул лицо, приготовившись умирать. Тварь собиралась смять его в прыжке и успеть прикончить ребенка, но между ней и смелым подростком возникло силовое поле перегородившее коридор. Поле продержалось всего пару мгновений, но именно этого времени мне хватило, что бы оказаться в коридоре. На моих глазах поле исчезло, лишившийся чувств Ей стал оседать на пол и умер под ударом лапы. Я вскинул руку, и коридор перегородила сеть из голубых молний. Монстр уже ринулся вперед и отскочил пораженный силой моего умения. Тут я вскинул Машку и выстрелил последними патронами в магазине. Быстро сменил обойму с двупульными патронами на магазин с бронебойными и добавил твари. После прекратил действие умения, сунул парня в кухню с еще целой решёткой и туда же запихнул Люси все еще сохранявшую облик пустыша. Ей был однозначно мертв. Позвоночник и шея сломана. Грудь распахана точно ударами средневекового меча. Так сильно искалеченные люди, даже иммунные в Улье, не живут.
Я истратил магазин с бронебойными и сменил его на другой. Тут возникла передышка, и обратил внимание на сжавшегося в углу Воробья. Несколько секунд постоял, слушая и ожидая, появится кто–то или нет.
— Они кончились? — спросил у мальчишки смотрящего затравлено.
— Внизу большое чудище. Оно одно, но сильное, — парень сжался еще сильнее, постарался вдавить свое тело в стену. — Оно идет к нам.
Решетка слетела с окна, сорванная ударом вставшего на задние лапы элитника. Я тут же щелкнул переводчиком огня и выдал в морду твари очередь патронов на пять. Этого явно было недостаточно. Тут не хватило бы и настоящих патронов 12,7, чего уж говорить о моих урезанных. Сомневаюсь, что помогли бы и 14,5. Если только бить по уязвимым местам, а не по самой серьезной броне, что он подставлял.
Не раздумывая более ни секунды, прибег к последнему средству. Схватил в кармане РПС цилиндр зажигательной гранаты доставшейся трофеем с внешников и метнул ее за окно. Полыхнуло здорово и прямо под задними ногами пастуха истребленной нами стаи.
Урчание монстра превратилось в страшный визг. Заражённые не любили ни электричества, ни огня. Тварь с полыхающими задними ногами выскочила из огненного пятна, но горючее вещество попало на конечности. Ее ноги продолжали полыхать, неугасимым пламенем. Он пытался его сбить, но субстанция, содержавшаяся в хитрой гранате, была достаточно липкой, что бы ни слететь и достаточно горючей, что бы от задних лап загорелись передние. Нам оставалось только смотреть в окно на костер под окном и второй костер мечущийся метрах в двухстах от дома.
— Что будем делать? — спросила Люси.
Буквально только что девушка приняла человеческий облик. Теперь ее силы были на исходе. Она пила живчик и стояла, облокотившись о стену.
— Больше тут точно никого нет? — спросил у парня.
Еще в самом начале стало понятно, что у нас народился очень юный сенс способный видеть зараженных находившихся поблизости. Очень полезный для нас дар и возможно без него бы мы погибли. После обязательно нужно будет выяснить все возможности парня, ведь сенсы бывают самыми разными. Квазимодо мог видеть не только зараженных, но еще людей и животных. Слышал о сенсах способных ставить метки на людей и предметы, а после находить их, но не способных контролировать округу. Кто–то может находить патроны, взрывчатку. У кого–то есть возможность видеть людей, но отсутствует возможность, используя дар рассмотреть зараженного.
— Только он, — помотал головой ребенок.
— Нужно уходить, — принял решение я. — Эта тварь не сдохнет, — констатировал очевидное.
Даже если лапы отгорят, элитник выживет. А если не отгорят совсем, приковыляет под дом и будет караулить нас. Нужно уходить, что бы ни оказаться запертыми в ловушке и надеяться, что тварь после таких увечий будет передвигаться очень медленно. Ну, а если что у меня еще такие гранаты припасены. Уж по замедленной ранениями конечностей твари как–нибудь попаду.
Пришлось оставить тело Ейя лежать не погребенным, а споровые мешки не выпотрошенными. Конечно, можно назвать и то и то кощунством, но деваться было некуда. Нужно было уходить без промедлений.
Не знаю, что случилось с элитником, но его гневный рев еще долго оглашал окрестности и подгонял нас уходить все дальше и дальше. Преследовать он нас не стал. Скорее всего, занялся телом геройски погибшего Ейя и трупами монстров из своей стаи. На пути мы тоже долго не встречали ни пустышей, ни развитых зараженных. Не то это были угодья напавшей на нас стаи, не то рев раненого элитника заставил убраться подальше не только нашу компанию.
Пока пробирались к реке устроили дневку на несколько часов и ночевку следующей ночью. Вымотался не только Сережка, но и Люси была на пределе. Длительная неуправляемая трансформация в пустыша на долгое время, подорвала ее силы. Нельзя сказать, что всю дорогу не встречали зараженных, но эти случаи не представляли опасности. Пары и тройки бегунов, одиночные пустыши и ползуны. Никого страшнее развитого, но еще далекого от лотерейщика бегуна, так и не встретили. Можно сказать, что шли почти как по бульвару.
Дорогой экспериментальным путем установили, что Воробей своим сенсативным чувством может видеть только зараженных и не слишком далеко. Его дар работал метров до 50, по крайней мере, пока. Зато на этом расстоянии мальчишка чуял всех зараженных без видимого напряжения и похоже не нуждался в восстановлении или перерывах. Хороший дар, почти без минусов, но Люси высказала мнение, что если рядом, в поле действия нашего живого сенсора, окажется слишком много зараженных, ему может стать плохо. Подумав, я согласился с этим мнением. Запросто может произойти серьезная перегрузка нетренированного мозга и лучше пока не проверять его пределов. Пусть парнем займется хороший Знахарь.
Добравшись до пустого поселка на реке, нашли лодку, и часть пути проделали по ней. В этот раз обошлось без беспилотников и мои опасения, что внешники могут патрулировать реку, не подтвердились. Но за небом следили в четыре глаза. Я сам сидел на веслах, и следить постоянно не мог, но поглядывал. Потом спрятали лодку и шли по пустым лесам, встречая мелкую живность да редкие грибочки с ягодами. Вел всех по карте и компасу, примерно представляя, в какую точку леса нам нужно и все равно едва не пропустили хоромы Бирюка. Прошли мимо и потратили на поиски лишний день. Получилось, что пришлось провести в лесу две ночи без крыши над головой.
Как оказалось, в доме явно кто–то похозяйничал после нашего с Занозой ухода, но это были точно не лесные звери или зараженные. Приходили не очень аккуратные люди и оставили за собой сломанный замок на одном из сараев и кое–какой беспорядок в доме. Впрочем, беспорядок не сильный. Видя эту картину из двух пустых консервных банок на столе, я только покачал головой. Или это место после смерти Бирюка сразу превратилось в проходной двор или приходил один из его немногочисленных гостей, упомянутых в ежедневнике–дневнике вскользь. Косвенно второй вариант подтверждался отсутствием Дизеля. Правда, кот вскоре нашелся.
Я занимался уходом за оружием, Люси что–то кашеварила, а почувствовавший безопасность и не слишком сегодня уставший Воробей отпросился поиграть во дворе. Мы ему запретили выходить за частокол и разрешили поиграть. Я уже заканчивал с оставшимся на последок АПБ, и намеревался протопить баню. Отложил свой уход до завтра и намеревался привести свое тело в порядок, а то уже никакие репелленты не спасают. Духан стоит такой, что твари запах через него без проблем чуют метров за пятьдесят, а может и больше. К тому же вымотался изрядно, и следовало хотя бы одну ночь поспать нормально, что в этом лесу было вроде как более–менее позволительно.
— Дядька Самурай там кто–то страшный! — забежал в дом Сережка.
— Где? — я уже выскакивал на улицу с оружием в руках.
— Вон! Вон! — мальчишка показывал на сарай.
Я бросился туда и не увидел ничего. Обычный сарай и ни одной зараженной твари.
— Где? — скосил взгляд на топтавшегося за дверьми Воробья.
— Там, — пацан пальцем указал на лестницу.
Я направил на лаз на чердак сарая оружие. Прислушался. Урчания слышно не было, но что–то было. Тут в проеме лаза показалась морда едва не заставившая меня выстрелить на автомате. Лишь каким–то чудом я узнал в этой едва переставляющей ноги твари Дизеля. Кот полностью облез. На его морде, да и всем теле не было ни шерстинки. Он исхудал до состояния скелета обтянутого кожей. Кожа загрубела и стала больше всего походить на грубо выделанный продукт неумелого кожевенника. Кое–где виднелись костяные нашлепки. Зубы, кажется, увеличились в размерах, а пасть стала шире. Теперь Дизель походил скорее на инопланетянина чем на кота какой–нибудь известной породы.
— Вот он! Вот! — заголосил воробей.
К этому времени подоспели и остальные. Люси вскинула было автомат, но видя, как я опускаю свое оружие, немного успокоилась.
— Дизель, что с тобой, — поднялся на лестницу и взял изуродованное существо на руки.
— Это кот? — удивились почти одновременно Люси и Сережка уже слышавшие о четвероногом друге Бирюка.
— Теперь, похоже, это кот кваз, — констатировал я.
— Споровое голодание, — догадалась девушка.
— Похоже на то, — я спустился вниз и понес кота в дом, что бы напоить живчиком.
— Как он тут не умер, — поразилась Люси.
— Да кто же его знает. Может спораны грыз. Может еще что, — на ходу пожал плечами.
— Грыз спораны? А так можно? — зацепилась медик.
— Да я откуда знаю, — отмахнулся я. — Встретишь кого–нибудь из института и спросишь. Или попробуй сама.
Внеся кота в дом, положил его прямо на кухонный стол и взял первую попавшуюся тарелку с полки. Разумеется, тарелка не принадлежала Дизелю, но мне некогда было искать его миску. Плеснул в тарелку живчика и сунул под нос зверю. Тот унюхал живительный нектар и стал лакать сначала медленно и вяло, а потом все веселее и веселее. Котяра, прибавивший в размерах, несмотря на худобу, после и поел. Хорошенечко.
— В нем же всего килограмм 13 – 14, — покачала головой Люси, глядя на жадно жрущего зверя. — Или он больше был до этого? — девушка пытливо посмотрела на меня.
— Нет, даже немного меньше, — подтвердил ее мысли я.
— Но тогда гриб не должен был на него подействовать и живчик ему не должен был понадобиться, — сделала правильный вывод девушка.
— В принципе правильно, — не смог не согласиться я.
— Тогда как это понять?
— Если кот заговорит, то спроси у него, а я не знаю. Может это аномалия какая, редкая. Это Улей, тут всякое бывает.
— Скорей уж он просто живца налакался или споран проглотил, — молодая медичка деловито поджала губы. — Теоретически это могло способствовать заражению, но полной информации, а значит, и уверенности в этом тоже нет.
Отпоив животное кваза живцом, и накормив его, наконец, закончил с приведением оружия в удовлетворительное состояние и, оставив кота на попечение Сережки и Люськи, отправился заниматься баней. Натаскал воду и только растопил печку как мои наблюдатели доложили о зараженном. Тварь явилась то ли на шум, то ли на запах только что появившегося дыма. Она подходила столь осторожно, что не будь с нами Воробья с его даром, мы бы ее никогда не заметили, но она оказалась всего одна.
Монстр обходил дом со стороны сараев, и что бы выследить его мне пришлось влезть на один из сарайных чердаков. Чердак оказался с сюрпризом. С фронтона имелась дверка на сторону лес, которою снаружи совершенно точно видно не было. Прильнул глазом к наверняка оставленной специально щелочке меж досок дверцы, уж больно удобна для наблюдения она была, и увидел монстра.
По всей видимости, в прошлой жизни тварь была волком. Теперь же это был матерый лотерейщик похожий на порождение ада еще больше чем его собратья, получившиеся из людей. Зверь ходил кругами вокруг дома Бирюка уверенный, что в нем есть пища. Чуял нас своим чутьем, доставшимся от зверя и хуже не ставшим. При движении лотерейщик припадал на одну сторону. Одна из передних конечностей у него явно была короче и тоньше другой. Мне виделось это так, что тварь где–то лишилась конечности и теперь отращивала ее заново с нуля.
Отсоединил магазин, стоявший в Машке, извлек из патронника двупульный патрон. Присоединил магазин с дозвуковым патронами дослал один из них в патронник. Поспешно и при этом стараясь не на шуметь, сменил тактический глушитель на нормальный. Тварь повела ушами, замерла насторожившись. Похоже, благодаря доставшемуся от зверей слуху расслышала тихий щелчок затвора крупнокалиберного автомата.
Боясь спугнуть настороженного волка–лотерейщика не рискнул открывать чердачную дверь–окно–бойницу. Прицелился прямо так, через наблюдательную щель. Оружие толкнулось в плечо прикладом, и монстр получил пулю в бок. Недовольный собой распахнул дверцу с новой дыркой и поспешно прицелился в серьезно раненую, но спешащую скрыться тварь. Второй выстрел попал в спину и перебил позвоночник, хотя целился я немного выше. В голову. Сказалась поспешность и скорость монстра.
Тварь попыталась уползти на передних лапах и сумела скрыться от меня за деревом. Спрыгнул с чердака вниз и с оружием наготове отправился добивать не слишком ценную добычу, на которую истратил две ценные пули.

Глава 21: Тропа войны. 

На следующий день я оставил Люси с Сережкой в доме отшельника посреди леса. Оставил им карту, сам постарался запомнить на этой карте все, что только было можно. Оставил им большую часть запасов пищи, несмотря, что в доме имелись хорошие запасы. Велел им, в случае если начнет заканчиваться еда или в доме станет невозможно оставаться уходить на Мехзавод. За сим посчитал свою миссию выполненной и отравился в обратную сторону. Нужно было спешить, что есть сил и я спешил.
Вместе со мной отправился кот кваз Дизель. Если в прошлый раз он ни в какую, ни хотел уходить из обители отшельника, то в этот раз его не получилось оставить. Мои попытки отогнать изуродованного споровым голоданием кота не увенчались успехом. Взмахов и криков он не испугался, а бить его у меня не поднялась рука. Так и пошел этот зверь следом за мной, то исчезая среди деревьев, то появляясь за моей спиной вновь.
Дизеля не остановила даже река, вставшая на пути. Когда я, переночевав у нее, вытащил припрятанную в кустах на пути к жилью Бирюка лодку и прикончил пустыша что терся поблизости, он смело влез в транспорт и, устроившись на носу, заурчал глядя на меня. Его взгляд как бы говорил: Отчаливай. Как только мы переплыли речку, и лодка ткнулась носом в противоположный берег, котяра тут же выскочил длинным прыжком и, не замочив ног, пустился в ближайшие кусты.
Не обращая на зверя кваза внимания, отправился в ближайший поселок затариваться всем необходимым. Гранаты внешников, конечно были хороши, но дополнительно не мешало попробовать сделать взрывчатку. Я никогда не практиковал ее кустарного производства, но одно время, в армии, дружил с буйно–помешанным подрывником–сапером. Этот товарищ, пока не подорвался, успел рассказать и даже показать мне довольно много из того что не в каждой саперской школе преподадут.
Провозился долго, но соорудить взрывчатку так и не вышло, не хватало ингредиентов, да и память подводила. Все же не один год с тех пор прошел. Пришлось ограничиться горючей смесью, временно налитой в пластиковые канистры. Ну да ничего. Не получится взорвать, так спалю это кубло, к чертям собачим. Выжгу, что бы зараза больше не плодилась. Только сначала пленников нужно как–то освободить. Глядишь, и поможет мне кто из них. Еще надо Блонду не спалить. С ней все же следует поговорить по душам.
И с элитником следует разобраться прежде атаки на хутор. Пусть в этом случае хуторяне будут оповещены о моем приходе, но иначе ситуация повторится и я вновь получу бушующего неуправляемого элитника. Он сожрет там всех и не факт что у меня получится спастись после такого самому, не то, что спасти хотя бы кого–то из пленников.
Помимо горючей смеси набрал продуктов питания на несколько дней. Война войной, но и о еде забывать нельзя, особенно с таким организмом потребляющим прорву калорий как у меня. Думаю, доведись мне поголодать несколько дней и я усохну, что какой–нибудь доходяга ползун. Проверять же так это или нет на самом деле, желания никакого нет.
Затарившись таким грузом, что простому человеку не унести каким бы сильным и выносливым он не был, отправился к месту предстоящих событий. Двигался не спеша. Иногда пытался по поведению Дизеля угадать есть ли рядом зараженные, но кот не так часто появлялся в поле зрения, что бы быть надежной системой сигнализации. Чаще всего приходилось надеяться только на себя.
Стычки, конечно, были, но ничего слишком уж опасного. Я вообще старался избегать лишних встреч, и вступал в бой, только уж если не было другого выбора. Так и дошел до предместий хутора муров охраняемых Тимошкой. Там вообще была санитарная зона. Всюду следы и запах сильной твари. Никаких посторонних зараженных. Оставалось только не попасться ручному питомцу муров. Для этого я старательно обрабатывал следы и места лежек для наблюдения за хутором. Не должно было остаться и тени моего запаха. Беспокойство вызывал кот, но это лакомство для зараженных почуяв элитника будто испарилось и не появлялось поблизости.
Наблюдение за хутором дало понять, что данные полученные от Ватрушки вполне правдивы. Банда была не слишком большой и в целом плохо вооружённой для этого мира. Но это было делом времени. Оружие со временем наберут, обзаведутся приличным источником боеприпасов. Муры собирались тут обосноваться прочно и надолго. Они запасались всем необходимым, но к возведению настоящих долговременных укреплений, можно сказать, еще не преступили.
Другой бы на моем месте ушел, дал знать Заводу о происходящем и отстранился от дела, но я так не мог и остался. Черту под решением подвело появление Блонды. Я видел, как она выволокла из дома в чем–то провинившуюся перед ней рабыню. Под дружный хохот муров Катерина пристегнула ее наручниками к петле на специально предназначенном для этого столбе, так что у девушки до земли доставали только кончики пальцев ног. После она под все тот же несмолкающий хохот стала ее пороть кнутом, да так что он взрезал кожу и плоть точно нож. Девушка сжалась, заплакала, но Блонде было ее не жаль. С неподдельной гримасой злости на лице, она била ее еще и еще.
Помня ее поведение в элитном поселке, я уже понимал, что это возможно не совсем та Катерина, что была рядом со мной. Точнее не совсем та Катя, что я привык видеть. Похоже, с девушки воспитанной в лучших традициях развитого социализма из–за пережитого слетело все наносное. Больше не было той девушки, что собиралась затеять скандал из–за синяка под глазом Занозы, с которой даже знакома не была. Все воспитание и все правила общества прежнего мира остались Катерине, а передо мной была Блонда порожденная Ульем и тем, что она в нем пережила.
Выяснив все, что было нужно, я отправился готовить ловушку, в которую собирался заманить Тимошку. Нужно было постараться, что бы тварь ничего не заподозрила и обязательно вошла в зону полного уничтожения. На такое дело было не жалко целой связки гранат внешников и большей части горючей смеси. Но просто раскидать их по предполагаемому месту засады, было мало. Пришлось натянуть несколько растяжек и протянуть к скрытой лежке дополнительную линию активации.
Кот так и не появился, да и не смог бы я объяснить ему, как приманить элитника к ловушке. Поэтому в сумерках пришлось прокладывать кровавую тропу самому. Набрал в шприц собственной крови. Набрызгал в ловушке и сделал несколько капель крови в других местах. По моему мнению, тварь в итоге должна была прийти к самому сильному источнику запаха. Оставалось надеяться, что этот Тимошка не настолько умный, что бы догадаться о ловушке. Он все же ручной, мог чего–то нахвататься от людей, а мог и наоборот, остаться тупым по сравнению с дикими развитыми тварями.
Не знаю, был ли Тимошка глупее обычного элитника или умнее, но на ловушку он повелся и явился. Вот только явился он не один и сделал это только следующим утром. С ним было четверо муровских бойцов и Ксенос. Среди бойцов оказалась и Блонда, что примечательно с собакой Дианой, которую я списал со счетов и на которую не рассчитывал, как и на саму Катерину. Появилось опасение, что Диана может испортить все ловушку или в ловушку может попасть Катя, но положение спас Дизель.
Он появился богом из машины, но увидев, что тут происходит, предпочел задать такого стрекача, что за ним бы и сам черт не угнался. На его появление и бегство контролируемая тварь отреагировала. Она повела носом, дернула головой, но Ксенос удержал ее на следу без каких–то особых проблем. Зато в Диану, словно бес вселился. Ее, оказалось, удержать очень проблематично, она разлаялась на весь лес и принялась рвать поводок из рук Блонды. Девушка пыталась всеми силами ее успокоить, но ничего не получалась. В итоге собака не дала девушке идти за группой и даже немного оттащила в сторону. В итоге девушка отстала на десяток шагов от группы. После этого группа остановилась, что бы ее подождать. Все снова могло пойти далеко не так как мне надо. Если они войдут ловушку все, то Блонда погибнет, а ее немедленное убийство в мои планы по–прежнему не входило.
Пришлось импровизировать, и я покинул укрытие, но не атаковал, а зайцем от волка рванув прочь от врага. Разумеется, все это заметили. Ксенос пустил вперед своего монстра. Все бросились за мной, стреляя на ходу. Блонда замешкалась с собакой и отстала еще сильнее. Наконец Тимошка активировал ловушку. Он влетел в самый ее центр и зацепил сразу несколько растяжек активаторов. Западня сработала на славу. Тимошка, попал в зону сплошного поражения сразу нескольких гранат. Если быть точным его накрыло двумя гранатами и моим самопальным напалмом. Раздалось такое, что я и описать не смогу. Не услышь я это собственными ушами и не видь происходящего, то не поверил бы, что эти звуки может издавать живое существо. Оно, мгновенно обгоревшее и полыхающее, вырвалось из моментально вспыхнувшего столба огня и закрутилось, заметалось, стало кататься по земле в попытке загасить огонь, но это было бесполезно. Там в итоге оно и затихло, но за агонией мне следить было некогда.
Монстр хорошо опередил всех и бойцы муров не успели попасть в зону гарантированного поражения, но Ксеносу и еще одному досталось. Ксеносу горючее вещество попало на лицо, пусть его и было не много, но после такого мур был уже не бойцом. Ему выжгло глаза и часть лица, после чего он потерял сознание. Второму пострадавшему муру спалило всю нижнюю половину тела. Он почти сразу умер от обилия ожогов.
Блонда, наконец, выпустила из рук поводок и спряталась за дерево, поливая огнем из пулемета лес в той стороне, где мелькнул я. Последний мур не стал проявлять героизма и бросился бежать. Я тут же подстрелил его, пока он не покинул зону эффективного огня моего не особо дальнобойного оружия. После пришлось залечь, поскольку землячка перенесла огонь почти точно в то место, откуда я стрелял. Патронов она не жалела.
— Катя, как ты там?! — крикнул я из укрытия.
— Самурай?! Ты что ли?! — крикнула она в ответ.
— Я! — не стал высовываться и только благодаря этому не словил не самую короткую очередь.
— Что же ты не выходишь?! — крикнула она отстрелявшись.
— Уж больно горячо встречаешь! — крикнул в ответ и перекатился в укрытие понадежнее, за большой валун.
Прогремела еще одна очередь. На этот раз покороче. Видимо вспомнила об экономии патронов. Просвистели пули. Несколько пуль клюнули камень.
— Выходи не бойся! Я хочу тебя подольше убивать!
— Что так?! Прошла любовь?!
— Какая любовь?! Не бывает ее! Приткнулась к сильному мужику, а он меня бросил полудохлую! Хорошо хоть Ксеносу приглянулась! А то ведь скормил бы этому уроду! Теперь я мур! — в этот раз она не стреляла.
— Да я уж вижу, что ты мур! — откликнулся я.
— Так выйдешь?! Или сбежишь?!
— Я пока подумаю! Ты же не торопишься?! — на секунду задумался, не применить ли мне к ней свой дар, но отмел этот вариант.
Слишком сложно было рассчитать силу заряда, что бы вырубить, а не убить или просто не взбодриться. Это к заражённым я примерился, а на людях опытов не ставил.
— Я‑то нет, а вот тебе бы стоило!
— Может и стоит, но мне бы хотелось узнать, за что ты ту бабу!
— Какую?!
— Ту на хуторе!
— Так ты видел?!
— Видел! И как свежаков ты в поселке валила, видел! — я очень хотел от нее еще большей агрессии и добился ее.
Моему камню досталась очередь серьезной длинны.
— Они бы все равно обратились!!! — прокричала землячка бросив стрелять.
— И что?! Ты от этого перестала быть убийцей?!
— А ты?! Ты не убийца?! Скольких убил ты?!
Я достал из кобуры штурмовой револьвер и проверил барабан. Он был снаряжен легкими пулями. Броник не пробьют, но с ног сметет легко, и ребра переломают. На Блонде броник. С виду он тяжёлый. Это отлично. Может так ее получится взять живой с большей долей вероятности. Уж больно поговорить охота, но не тут. Сюда действительно вот–вот прибегут ее новые друзья–товарищи. Так что пора заканчивать этот балаган с криком на весь лес. Но перед этим придется еще немножко попубликанить.
— Ты знаешь, получается, я соврал тебе! — проигнорировал ее вопрос я.
— В чем же?! — она выстрелила, но не из пулемета, а сменила его на что–то короткоствольное.
— Я сказал что здесь не случится того из–за чего у меня был срыв, а все повторилось!
— Это что же повторилось?! — еще один выстрел по камню.
— Я не говорил тебе! Мне еще в Африке побывать пришлось! Всякого навидался от детей с автоматами до выпотрошенных беременных женщин! И ничего держался, пока не завел себе любовницу из местных! Это не поощрялось, но и не запрещалось! — я не просто так болтал, отвлекал ее, хотел, что бы внимание рассеялось, что бы расслабилась хотя бы чуть–чуть.
— В черную свой болт совал?! Фу! — сразу пара выстрелов.
Источник голоса вроде стал ближе. Наверняка подбирается ко мне, что бы прикончить. Не утерпела. Расслабилась от того что я не стреляю в ответ. Может надеяться выстрелить первой, если я высунусь, а может вообще думает что у меня на нее рука не поднимется. Ошибается наивная девочка. Я должен, а значит, сделаю это.
— Что за фу?! А как же заветы интернационала?! — сделал вид, что по–прежнему не заметил ее маневра.
— Иди ты! — и снова предсказуемый выстрел. — Что было дальше?! — выстрел.
Кажется, повелась окончательно, но может подыгрывать.
— Отлично все было! Какое–то время! Трахались как кошки! Своя в доску была! Понимала меня даже не с полуслова, а с мысли! Ну как с тобой примерно! Я уже думал, как мне ее в Союз вывезти, когда в Африке все кончится, но в один прекрасный день мы квартиру одну штурмовали, а она в ней оказались! Вот так совпадение! Пришла информацию про нас сливать! Пособница врага! Ну как ты! Я же говорю, все повторяется!
— После того как ты меня кинул подыхать, я пособница врага! — похоже я по настоящему вывел ее из себя. — Да лучше бы ты меня пристрелил! Какая же ты тварь! Они меня кровью повязали! Я теперь мур и мне никуда от этого не деться! Меня в любом стабе на кол посадят или еще чего похлеще придумают! Мне деваться некуда! — ее выстрелы потонули в грохоте моего единственного выстрела.
Слыша, что она со злости стреляет в камень, и уверенный что она будет целиться в камень и дальше, я приготовился и начал движение на словах «Они меня кровью повязали!» и метнулся в сторону, выстрелив из МРШ в столь близкую мишень. Катенька подошла совсем близко. Еще немного терпения, пара тройка шагов и она бы расстреляла меня в упор. Но благодаря этому и я не промазал. Легкий алюминиевый патрон попал точно, куда я хотел, в грудную пластину бронежилета. Вроде и бронежилет был достойного класса и грудная пластина самая прочная из всех, но пуля, не предназначенная для этого, пробила ее. Девушка падая, а после и упав, силилась выстрелить, но не смогла. Или что–то повредило у нее или от шока, но главное не смогла.
Я быстро поднялся с земли, подскочил к бывшей подруге и ногой выбил из ее рук оружие. Она была вполне жива. Наверняка учитывая усиленную регенерацию иммунных, ее еще можно было спасти, но выхаживать ее я не собирался. Для чего? Она теперь враг.
Сел рядом с девушкой со скорбным выражением лица.
— Что же бронежилет такой плохой? — спросил ее.
— Иди… — она хотела указать направление, но вместо этого горлом пошла кровь.
— Не стоит, — покачал головой.
— Не–на–ви–жу, — выдавила она из себя.
— Не могу сказать того же, — покачал головой, — Прощай, — вздохнув достал нож и собирался расчетливым ударом сбоку загнать его так что бы ни попасть в пластины бронежилета.
Собирался ударить между ребер в сердце, но рука не поднялась. Скривив гримасу, плюхнулся на задницу рядом с ней. Несколько раз всадил нож в землю, выплескивая злость на себя. Не мог я вот так зарезать человека, которому был должен свою жизнь.
— Сла–бо? — на ее окровавленных губах даже полуулыбка появилась.
— Слабо, — процедил сквозь зубы я, вбрасывая нож в ножны.
— Убей меня, а то ведь я тебя потом не пожалею, — почти нормально предупредила девушка.
— Помолчи уж, — снова скривился, доставая флягу с живцом, — Пей, давай. Мне тебя еще волочь на своем горбу далищу, — сунул горлышко фляги ей в губы. — На суд в Мехзавод пойдёшь. Пусть тебя люди по местным законам судят, — нашёл выход из ситуации я.
— Да лучше тут меня кончи… — проскулила она.
— Все решено, — огрызнулся я.
Под стоны девушки вколол ей не спек, а простое обезболивающее, но спек не пожалел, а посчитал лишним. Пусть останется как последнее средство. Стащил с пленницы бронежилет, разодрал одежду и наложил повязки. Я не медик, но эвакуировать раненых с поля боя и оказывать первую медицинскую помощь нас учили на совесть. Можно смело сказать, что знания вбивались в голову и это не будет ошибкой. Старший инструктор медицинской службы старшина контрактной службы Загребло лупил нерадивых солдат по каскам без жалости.
Рана оказалась достаточно серьезной, но далеко не гарантированно смертельной. Пуля попала под молочную железу чуть правее середины груди. Бронежилет хоть и не выдержал, но сильно притормозил и деформировал пулю. Она разворотила плоть и сильно повредила кости, но в легкое точно погрузилась не глубоко. При своевременной помощи, девушку спасли бы даже на старушке Земле, а тут при наличии покоя и живца она быстро встанет на ноги. Главное пулю вытащить. И что бы у нее внутри там ничего не порвалось. Все же кровь ртом, это не к добру.
Закончив с ранами, подобрал ПМ, из которого Блонда в меня стреляла. Шустрым кабанчиком метнулся к Тимохе. Неестественный химический огонь пока шла наша перепалка с перестрелкой, спал, но догорал мой самопальный напалм и в нескольких местах занялся лес. Тушить я ничего не собирался, даже то, что было можно. Просто убедился, что с пышущей жаром туши взять ничего не смогу. Поковыряв споровый мешок ножом, понял, что там все сгорело. Да и нет уверенности, что в монстре вообще хоть что–то было. Слышал, что в неволе у тварей в споровом мешке мало что заводится. Возможно, у этого подневольного и была только пара споранов с грязной паутиной.
Попутно без сожалений и жалости добил напомнившего о себе стоном Ксеноса. На его счет у меня сомнений не возникло, и его я на суд для мнимой очистки собственной совести тащить не собрался. Вернулся к Блонде, присел, взвалил не слишком тяжёлую девушку на себя. Уже с ней на плечах, поднялся на ноги и метнулся за Печенегом с выжатым насухо коробом, сбегал и подобрал еще опару уцелевших стволов. Обыскивать муров не стал. Нужно было торопиться. Вскоре могли появиться новые друзья Катерины, и нужно было убраться как можно дальше. Хорошо хоть Дизеля искать не пришлось. Довольно сильно израненный, сберегая поджатую переднюю лапу, он выбрался из кустов. Кот каким–то образом избавился от собаки, может даже убил, кустами обошел Блонду и не удивлюсь, если он собирался атаковать ее сзади. Кто знает, что в голове этого кваза.
— Где Диана? — спросила девушка, приметившая кота, и наконец, впала в беспамятство.
Со своим грузом за спиной и раненой на плечах ломился через перелески и поля напрямик точно молодой лось в период гона. Сильно рисковал нарваться, но времени ныкаться по кустам не было. Муры наверняка были где–то сзади. Дорогой пришлось трижды отстреливаться от зараженных, но зато потом повезло. Я наткнулся на машину. Она стояла на грунтовке между двух заросших высокой травой полей. На кузове машины красовалось несколько приобретённых уже в Улье вмятин. Лобовое стекло валялось осколками в салоне. На капоте наличествовали следы когтей. Старенькая отрухлявевшая еще до Стикса копейка не внушала своим видом ощущения надежности, но завелась пусть и не с первой попытки. На этой таратайке рванул прочь, но не к селу на реке, в котором бывал уже не раз, к одинокой многоэтажке.
Подъехать прямо к одинокой девятиэтажке, не вышло. Из–за дороги и элементарной конспирации пришлось бросить машину и тащить Катерину в многоэтажку на себе. Там наскоро обезопасившись в одной из квартир на нижних этажах, убедился, что она жива, хотя подспудно надеялся на обратное, и осмотрел её раны ещё раз. Решил, что нужно оперировать.
Я ни разу не хирург, но где же его взять–то? Сюда бы хотя бы Люси, но и на дорогу к лесному домику времени не было. Вот и пришлось самому делать, что и как сумею. Обколол ее обычным обезболивающие, поскольку и сейчас спек посчитал лишним. Вытащил деформированную пулю, благо засела не глубоко. Убрал несколько осколков кости, повредивших легкое. Что–то там зашил, но даже не был уверен в том, что именно это было. Наложил швы на рану. В конце наложил тугую повязку и заставил девушку напиться живца. Теперь оставалось только надеется на лучшее, без уверенности в смерти или в жизни это лучшее состоит. В принципе тут люди выживают с оторванными конечностями и выпущенными кишками, но далеко не всегда. Так что и Блонда теоретически могла погибнуть, хотя и кровь ртом больше не шла и дыхание, вроде, было ровным. По–моему она вообще спокойно спала.
Операция после тяжёлых суток вымотала меня до конца. Так, что я не чудом не уснул прямо там, где ее проводил. Было это на чьей–то пропыленной кухне. Прямо на кухонном столе. Ощущения были такими, что я двое суток вагоны разгружал, но все же заставил себя поработать еще немного. Перенес Катерину и все свое имущество в другую квартиру. В этот раз выбрал помещение гораздо выше. В новом убежище снова навел иллюзию безопасности и самообманувшись этой иллюзией придремал рядом со связанной Блондой. Дремал сидя на стуле, вооруженный и экипированный. Не решился расслабляться до конца. Не думал, что меня смогут выследить муры, но запросто могли появиться твари.
Когда за окном начало темнеть, меня разбудил Дизель. Сначала проверил как пленница и понял, что Блонда жива, несмотря на все мое дилетантство, потом уже задумался над тем, что беспокоит четвероногого кваза. В первые секунды думал это зараженные, но почти сразу понял, что меня обкладывают люди. Хотя это только если настоящих конченых муров можно назвать людьми. Ну, а кто это еще мог быть? Не эльфы же приняв меня за орка, каким–то образом взяли след, и пришли сюда.
Пока я рыскал по квартире и выглядывал врага, очнулась Блонда. Когда я вошел, она лежала на постели и просто смотрела на дверь в спальную комнату. Правда от меня не ускользнуло, что она пыталась встать, пока меня не было. Наверняка хотела дотянуться до трофейного оружия, сваленного в углу. Вот только у нее явно ничего не вышло. Даже не свяжи я её, скорее всего, ничего не получилось бы. Слишком слаба еще была.
— Очнулась? — зачем–то спросил я.
— Лучше бы нет, — простонала она.
— На тот свет еще успеешь. Твои дружки пришли, — я прошел к окну и выглянул из–за занавески.
— Ну, тогда конец тебе, — сказала она со злорадством. — Посмеялась бы да в грудь как будто лом воткнули.
— Ну, тут уж сама виновата. Зачем такое дерьмо на себя нацепила, — отпрянул от окна высмотрев не только нескольких крадущихся муров. — Как они нас нашли?
— Я откуда знаю?
— Ладно. Другой вопрос. Ты готова предстать перед судом?
— Да ты… — она хотела сказать явно нечто не цензурное, но слишком глубоко вздохнула и зашипела от боли.
— Простой ведь вопрос, — я присел на край кровати.
— Неужели тебе мало моих мучений и ты хочешь, что бы меня замучили на смерть? — отошла она от боли.
— Ты предпочтешь, что бы я тебя убил сейчас? — я достал ее же ПМ и без видимых сомнений передернул затвор и не правил оружие на нее.
— Вот так вот? — она проглотила в ставший в горле ком и не смогла скрыть страха в глазах.
— Я же тебе говорю. Все просто. Смерть сейчас или суд в Мехзаводе, — говорил и понимал, что сам ее кончить не смогу.
— Ну и козлина же ты. Я кишки тебе вырвать готова.
— Мне? Ты мур, а мне кишки, — сделал вид, что удивлён. — Я думал, ты мертва, горевал по тебе, сожалел, меня грызла совесть за то, что я тебя не уберег. Я пошел за тебя мстить, а потом увидел, что ты творишь и понял, что тебя надо убить, что это мой долг. Настроил себя на это, но как видишь, в итоге решил, что лучше суд. Ты пока полежи. Подумай о жизни. А я пойду, начну перестрелку, — поднялся и, забрав все оружие кроме пустого Печенега и столь же пустого ПМа отброшенного в сторону, собирался выйти.
— Постой, я должна сказать. А то потом может такой возможности и не представиться, — остановила она меня.
— Говори, — я замер картинно глядя в сторону двери и в глубине души ожидая девяти миллиметровой пули.
— Я едва выжила после того, — начала она свою исповедь. — Не знаю, на что польстился Ксенос, но он решил меня выходить. А я поняла, что жить хочу. Предложи мне до этого предстоящую жизнь или смерть я бы точно выбрала смерть, но выбирать легко, когда смерть перед тобой не стояла. Ксенос выхаживал меня честно. Возле койки сидел, точно сиделка. Потратил на меня жемчужину. Красную. Он там главным стал на какое–то время и ему никто не смел перечить. А потом он сказал, что я должна все отработать. Теперь я его. Буду рабыней, ну или буду с ним добровольно. Я думала сбегу и решила к нему подмазаться, — девушка вздохнула. — Подмазалась, но он смотрел, а потом велел убить нескольких свежаков. Не иммунных они должны были вот–вот обратиться. Уже все признаки были на лицо. Я сделала милость, не дала им стать тварями ведь так же хуже, — попыталась она оправдать себя в моих глазах. — Потом был новый случай и еще. А потом он велел убить иммунного. Иначе бы Тимошка его живьем сожрал. Тот парень сам попросил, что бы я его пристрелила и я пристрелила. Потом был второй. А потом я поняла, что у меня руки по локоть в крови, что я и есть тот самый проклятый мур, только что людей сама не ловила и на органы не потрошила. Ксенос объяснил, что мне теперь только с ним. В стабы мне дорога заказана. По крайней мере, во все, где не любят муров, и есть ментаты. В твоём Мехзаводе меня на куски резать будут. Долго. И вдумчиво, — она замолкла.
— А бабёнку ту за что? — мне нужно было идти, но я должен был спросить.
— Да сучка она. Пригрела я ее. Защищала. А она мне в лицо сказала, что я мур поганый и подстилка мурская, ну я и взбесилась. Правду она, конечно, сказала, но для меня это было еще обиднее, — призналась подруга.
— Ну, понятно, — кивнул и пошел к двери.
— Осуждаешь? — спросила она меня, когда я уже был на пороге.
— Конечно, осуждаю, — сказал и вышел.
Я успел к нужному месту с запасом. Подождал их на лестничной клетке. Они обложили дом со всех сторон, но брать меня собирались не штурмом через окна. Мы сидели высоковато, примерно в середине здания, тут нужно было либо спускаться с крыши, либо использовать штурмовые лестницы. Похоже, у них попросту не было таких специалистов и оборудования. А будь они, пришлось бы гораздо хуже. Правда, шли они тихо как грамотные охотники за двуногой дичью. К дому их, оказалась, привела Диана, но дальше подъезда собаку не пустили. Благодаря этому они легко заметили и обошли мою примитивную сигнализацию.
Первые выстрелы прозвучали, когда муры поднялись до 3 этажа. Я взялся за МАШ и бил только наверняка. Благодаря конструкции лестницы с небольшой дырой между пролетами это было не трудно. Сразу положил троих и не дал им закрепиться. С их стороны возникла заминка, но после муры заняли квартиры на втором этаже, смогли укрыться на лестнице и стали подавлять меня огнем из всего своего разнообразного и при этом совершенно не богатого стрелкового арсенала. Не пожалел гранату внешников. Крику было море, но до вопящего Тимохи, сгоревшим заживо людям было далеко. Самому мне пришлось прятаться от дыма за дверью одной из квартир, открыв для вытяжки двери в другие. Искашлялся весь и даже бегал к окну продышаться, но помогло.
Огонь от гранаты внешников охладил пыл муров, а после того как пожар стих со мной даже решили поговорить.
— Стронг! Ты там не сдох! — прокричал незнакомый голос, напоминающий своей хрипотой урчание перерожденного.
— Это кто там?! — откликнулся я.
— Я Троглодит! Я тут главный! — был ответ.
Я припомнил, что это было имя кваза мура, коего я видел в элитном поселке сразу после его перезагрузки.
— Ну, я тебя поздравляю! — ответил на это я.
— Сам не представишься?!
— Самураем меня зови!
— Так вот ты кто! — разговор на время стих.
Я нырнул в одну из квартир, что бы проверить, не нашлось ли у них альпиниста. Была возможность, что мур решил потянуть время пока меня обходят. Мур время не тянул и никто меня не обходил.
— Сдаваться будешь?! — спросил через некоторое время Троглодит.
— Троглодит, ты дурак? — спросил я в ответ.
На этом разговоры словами закончились, и снова заговорило оружие. Муры умудрились занять третий этаж, но я не посчитал это большим достижением. Во время этого их штурма успел пристрелить двоих на лестнице и еще одного перелезающего со второго этажа на третий по стене. Четвертый свалился вниз и даже выжил. Просто сломал ногу. Таким Макаром они кончатся раньше, чем выдавят меня на крышу, но я был уверен, что так долго этот бой не продлится и оказался прав.
На звуки выстрелов и прочий шум явился мой старый знакомец. Это был тот самый искалеченный, но не убитый гранатой внешников элитник. Он не восстановился полностью, но где–то успел знатно откормиться, а, следовательно, регенерировать. По сравнению со здоровыми элитниками он был калекой, но даже искалеченный элитник это машина смерти. К тому же был этот товарищ не один. Его сопровождало больше десятка лотерейщиков и топтунов, служивших как верные пехотинцы командиру.
Помня, чем дело кончилось в прошлый раз и, чуя запах совсем недавно примененной гранаты внешников элитник сразу к дому не полез и своих пехотинцев сходу внутрь не бросил. Ну а может, я преувеличиваю его разумность и то место ему просто попалось первым. В общем, так или иначе, монстр напал на место, где муры припарковали свои машины. Там оставили нескольких охранников они даже успели пострелять. Я опознал характерную трель крупнокалиберного пулемета и порадовался, что его не успели применить по мне. Достать бы, конечно, не достали, но жизнь осложнили крайне серьезно.
Муры осаждавшие дом как–то сразу стушевались и стали отходить к месту стоянки. Я проводил их выстрелами и перебил столько сколько смог. Перебил бы больше, но меня отвлек шум в квартире с Блондой. Метнулся туда и увидел, что виновницей торжества является Диана. Псина взбежала по лестнице, нашла хозяйку, а вместе с ней и Дизеля. Собака загнала кота кваза на шкаф, и ни в какую не хотела слушаться связанную хозяйку.
— Я вас пристрелю, — даже не слишком громко предупредил я животных и те, кажется, поняли, что дело по серьезному пахнет керосином.
Дизель остался сидеть на шкафу, а Диана осталась караулить кота под ним, но никто больше не шумел и меня это вполне удовлетворило. Можно было убираться из комнаты и заняться мурами с зараженными. Сомнений в том, что твари придут, и к дому не было. Просто не было понятно захочет ли элитник подставляться под гранату внешников снова. В лучшем для меня раскладе он должен был пожрать муров и убраться от греха, но отчего–то мне казалось, что он хотя бы попробует меня сожрать.
— Что там? — спросила все же как–то севшая на кровати Катерина.
— Все хорошо. Пришел Троглодит. Подтянулся элитник со свитой, — представил отчет в оптимистичном тоне я.
— И это хорошо, — покачала она головой.
— Ты главное не высовывайся. Муров маловато, что бы взять меня тупым штурмом, а с элитником я знаю, что делать, если полезет, — сказал тоном уже куда серьезнее.
— Не слишком самоуверенно? — спросила она.
— Не слишком, — сказал я уходя.
— Троглодит может отражать пули, но не долго, — предупредила меня в спину Блонда.
— Спасибо, — поблагодарил я, не оборачиваясь и добавил, — но не думай, что это тебе зачтется.
— Урод, — едва не плюнула она мне словом в след.
Успел я уже к возвращению прореженных и преследуемых заражёнными муров. Одни твари весело преследовали вторых, а вторые улепетывали что было мочи и даже не обратили внимания, на мои выстрелы, подкосившие несколько целей поудобнее. Позади всех двигался элитник. Преследовали муров лотерейщики и топтуны. Они не отвлекались на пожирание, а повинуясь командам вожака, только забивали добычу. Жрал он сам. Жрал быстро, почти на ходу и оставляя после себя только ошметки экипировки. От самих муров не оставалось даже костей.
Надо отдать должное некоторым мурам. Кое–кто отстреливался, и часть зараженных даже завалили, но это им не помогло. Да и валил я таких едва не в первую очередь. Лишь не многие успели занырнуть в окна первого этажа или подъезды дома. Кто–то даже попытался рвануть по лестнице ко мне, но Машка свинцовым веником смела таких шустрых вниз и там оставила лежать марионетками с оборванными нитями.
К самому дому элитник своих тварей не пустил, они даже немного отступили, прихватив с собой трупы муров. Укрывшись от огня муров и моих выстрелов монстры жрали, но уходить не собирались. Я понимал, что закончив с перерывом на обед, они предпримут новую попытку. Правда, сделать они этого не успели. На шум явилась свора из молодого элитника и пары матерых руберов. Втроем они накинулись на не восстановившегося элитника с его лотерейщиками и покончил с ними.
Лотерейщиков разорвали тут же, а вот элиту, что была значительно крупнее всех троих, убили не быстро. Значительная часть муров решила воспользоваться моментом драки и ринулась в разные стороны. Кто–то из них рванул к машинам, а кто–то понадеялся на свои ноги, но не ушел никто. Кого–то я пострелял как в тире, а кого–то настигли покончившая с раненым троица. Воспользовавшись моей отвлеченностью муры, оставшиеся в доме, снова пошли на штурм и сумели занять четвертый этаж. У меня в запасе оставалось еще 5 этажей, но на 6 находилась Блонда.
Троглодиту, похоже, надоело терять людей и вести войну на множество фронтов. Он решил покончить со мной лично. Кваз поднялся в полный рост и безоружный попер на меня. Я выстрелил в него раз, но пуля странным образом угодила в стену. Я выстрелил снова, но с тем же эффектом. Кваз применил свой дар и защитился от пуль, а потом прыгнул, пытаясь сбить меня с ног точно заражённый. Прыжок был и снизу вверх на приличную высоту и в длину. Красивый и довольно длинный прыжок над узким проемом меж лестниц. Успев рассудить, что раз его не берут пули, а гранатой пользоваться уже поздно, то стоит попробовать дар, вскинул руку и встретил его молнией. Троглодит ударился о перила лестницы, но был еще жив и попытался зацепиться. Я выстрелил в него снова, и в этот раз пуля сработала стандартно. Или время действия дара истекло, или его действие прекратилось от моего удара молнией. Тело, не смогло пролететь через узкую щель меж перилами и застряло, там перекрыв обзор мне и противникам.
Я решился на контратаку. Обезглавленный противник оказался деморализован, и его сопротивление стало совершенно никуда не годным. Уже через минуту у меня в противниках остались только молодой элитник с парой руберов, но воевать с ними я не собирался. Прихватив в дополнение к своим пару трофейных стволов рванул на верх к Блонде, а они внизу уже крушили все, что могли в небезуспешной попытке добраться до Муровских трупов. Лишь бы здание выдержало этот вандализм.
— Что там? — взволнованно спросила девушка, встречая меня.
— Лезем на самый верх, — сказал я вместо ответа и, закинув её на плечо, потащил наверх, не обращая внимания на сдерживаемые стоны и попутно как можно щедрее забрызгивая все репеллентом.
Дизеля пришлось брать под мышку, а Диана пошла за нами сама. При этом беспокойный кот норовил вырваться, а вот собака присмирела и шла, поджав хвост. Видимо до нее дошло, что там за шумы в низу. Она, конечно, в свое время успела привыкнуть к Тимошке, но по запаху поняла, что тут иные заражённые. Для этих собака самое вкусное из имеющихся блюд.
Мы затихарились в ванной в одной из квартир на девятом этаже и сидели там все вчетвером. Собака с кошкой заключили временное перемирие и сидели еще тише нас опасавшихся даже дышать слишком глубоко. Особенно тихо вели себя, когда внизу перестали крушить стены в поисках мяса. Я сидел, сжав зубы и жалея, что не взял у Клуба штурмовую винтовку внешников. У меня уже патрончиков к Машке было маловато и слабоваты эти патроны были против элиты пусть и молодой. Да и против руберов не факт что помогут. Руберы там не молодые, а заматеревшие. Вот с винтовкой внешников можно было попробовать завалить их. Конечно, и с ней шансов на выживание меньше чем ноль, но хоть одну бы тварь забрал с собой, а может и двух бы, если бы успел вторую подорвать гранатой внешников. Хотя бы даже и вместе с собой.
В воцарившейся тишине было слышно, как твари лазают по стенам дома, точно котята по настенному ковру. Кто–то из этой троицы залез на крышу и походил над нами. Монстры явно искали, чем тут можно поживиться еще, но из–за репеллента, помноженного на близкий источник сильного манящего запаха от остатков сожранных тел, нас не нашли. Потом монстры спустились по стене до ее середины или даже меньше, спрыгнули на землю с высоты и, по всей видимости, сразу же убрались прочь.
Вылезти я себе позволил только выждав полчаса после того как все стихло окончательно. Дом был разворочен изрядно. В некоторые квартиры, словно снаряд попал, всюду валялись обломки стен и перекрытий, но строение стояло прочно, и кое–как вниз спуститься было всё–таки можно.
— Я думала, ты собирался грохнуть и элитника, — призналась Блонда, когда я помогал ей по–прежнему связанной спускаться по лестнице между обломков.
— Были варианты, но не против трех таких тварей, — в ответ и я был честен.
— И как же? Как Тимошку? — продолжила она.
— Наподобие, — я не стал углубляться.
Сначала занялся трупом убиенного элитника. Выпотрошив его, получил красную жемчужину. Еще нашлись две чёрных, немало гороха, кучу споранов, и ворох плохонького янтаря. Всё пошло в мои закрома. Красную жемчужину оставлю себе, а остальное пожертвую в фонд подрастающего Воробья. Сам он себе такое добро еще не скоро заработает, а финансы на жизнь мальчишке вместе с Люси понадобятся.
Мы беспрепятственно, с не пытавшейся противится Блондой,  добрались до места, где муры оставили машины. Сюда они приехали на Урале и Гусаре, пикапа, что я видел в элитном поселке, не было. У грузовика была изуродована кабина. Из него явно кого–то доставали и этот кто–то отстреливался. Гусар совсем не пострадал, и кровь у него была только на крыше. Проверив армейский автомобиль, я понял, почему его не потащили к дому. К Корду у них оставалась всего одна неполная лента, вот и решили обойтись. Решили оставить на случай встречи с крупными заражёнными. Пригодилось, но не помогло. Судя по всему, элитник или кто–то из его подручный выдернул стрелка из люка и сэкономил мне немного патронов.
По дороге к дому я видел приметы описанные Ватрушкой в попытке спасти жизнь, но тогда мне было не до этого, а теперь я обязан был довооружиться. От муров оружия досталось плачевно мало и мои запасы сильно подрастратились. Гусар с Кордом, пусть даже с одной неполной лентой, по–прежнему аргумент и я его использую, но при штурме хутора обязательно будет нужна обычная ручная стрелковка.
Отыскав схрон, я вытащил сверток из промасленной ткани и брезента. Развернув ткань и увидел собранный и готовый к использованию РП‑46 с коробкой на 200 патронов. Ручной пулемет образца 46 года ранее я видел только в музее советской армии и никогда им не пользовался. Использовать незнакомое оружие в предстоящем бою я не собирался, но он использовал патроны того же калибра что и Печенег доставшийся мне от Блонды. Хороший калибр. 7,62 на 54 мм. Я бы сказал, что он мой второй любимый после 12,7 на 55 мм, который жрет моя драгоценная Машка. Жаль только что навалом у Ватрушки это всего коробка на 200 патронов для меня. Приврал маленько муренок.
Пришлось потратить время на переснаряжение оружия и другие мелочи, но к рассвету я все же управился. Блонда попросила развязать её и предложила помощь, но я смерил её таким взглядом, что она смолкла надолго. Потом, наконец, усадил Блонду на переднее сидение в Гусаре и тронулся в дорогу. Я уже по своему сроднился с этой машиной и решил оставить ее себе, по крайней мере, до реки. Было бы хорошо уволочь ее на Мехзавод, но ехать в объезд я не собирался. Сниму пулемёт, переплыву реку, заберу Люси с Воробьем и потащу Блонду на Мехзавод. Там последнюю осудят и казнят.
Хотя я привёл им ксера и знаком с не последними людьми. Быть может, по моей просьбе к ней отнесутся снисходительно. Нет. Я не рассчитываю, что её оправдает, но быть может, её казнят без мучений: милостивая пуля в затылок или хотя бы банальная петля на шею.
Но об этом думать было слишком рано. Нужно было еще окончательно решить вопрос с мурами, довезти Блонду и дорогой не допустить, что бы Дианка с Дизелем друг друга разодрали. Как все успокоилось, в них снова проснулась вечная вражда кошачьих и собачьих. Если честно, я их обоих из машины вышвырнуть хотел, но в последний момент пожалел животных.
Добрались до хутора уже по светлому и еще на подъезде поняли, что спасать и атаковать там не кого. Хутор был разрушен до основания. Нормальных людей не было. Только одинокий лотерейщик пытался отыскать добычу. Он бродил от дома к дому и ничего не находил, так что я его убил что бы не мучился. Изучая развалины, мы поняли, что даже в погребах никто не смог укрыться. Все погреба расковыряли и всех оттуда достали.
Мне сразу представилось как молодой элитник и два его рубера по следам машины приходят сюда, а хутор защитить не кому. Тимошку с Ксеносом убил я, а муры уже полегли под одинокой высоткой. Несколько оставшихся бойцов встретили тварей из всего, что было и пытались продать свои жизни подороже, но твари хоть и пострадали, выжили все. Они обрушивались на огневые точки и в своей злости не только убивали стрелков, но и оружие приводили в совершенную негодность. Иностранный пикап с пулеметом был превращен в такую груду хлама, что его и опознать теперь было не возможно. После них я даже патронов по нормальному собрать не смог, хотя хотел.
Увидев все это, Блонда, сидевшая в Гусаре, заплакала.
— Что? — спросил я.
— Ничего, — буркнула она.
Мне оставалось только пожать плечами. Отчасти в смерти этих людей был виноват я, но убиваться горем я не собирался. Не случись все, так как случилось, муры продолжили бы свое черное дело и отлавливали тех, кому повезло оказаться иммунным и выбраться из города. Блонда окончательно стала бы одной из них, ведь не даром Ватрушка упоминал, что в какой–то момент ее даже за старшую на хуторе оставляли. Пленники погибли бы не тут так под ножами мурских вивисекторов. А может и на ферму бы попали. На мой взгляд, такой вариант был бы еще хуже.

Глава 22: Лесная драма. 

У хутора ночевать было слишком опасно, но я нуждался в приличном отдыхе, так что, организовав кое–какой запас провизии и все же нашарив кое–какой боеприпас, отъехал подальше, углубился в перелесок и там встал. Спать в машине было не слишком удобно, и Дизель с Дианой всю ночь то и дело будили, но все же часть ночи подремать удалось.
Спал плохо. Мучили непонятные смутные образы. Просыпался часто. Проснувшись в очередной раз, обнаружил Блонду как–то избавившейся от моих пут. Она, изо всех сил стараясь не разбудить меня, собиралась в дорогу. Тихо взялся за оружие, но понимал, что если бы она хотела, то уже убила бы меня. Просто зарезала бы во сне. Она же не сделала этого, а просто в предрассветных сумерках паковала рюкзак и подбирала себе огнестрел из небольшого ассортимента.
— Далеко собралась? — спросил я, нацелив на неё АПС. — Тебе на суд топать, так что оставь это дело. Оружие я тебе точно не доверю.
— Я ухожу, — подняла на меня глаза землячка.
— И куда же это? — спросил я в принципе готовый к чему–то подобному.
— Не знаю, — теперь она отвела взгляд.
— Уж не к мурам ли? — последовал мой новый вопрос и его я задал со злостью в голосе.
— Меня не пустят ни в один стаб с ментатом. Что я скажу, когда меня спросят мур я или нет? — ответила она.
— Это понятно, но я спросил не это. Ты пойдешь к мурам?
Она подняла на меня полные слез глаза.
— Ну а как же ещё–то быть? — спросила девушка со слезами на глазах. — Я тварь. Я мур и мурская подстилка, — после этих слов девушка разревелась в полный голос.
— Ты думаешь, я тебя пожалею? — прошипел я со злостью, но зол был не столько на неё, сколько на себя за жалость к ней, что все же испытывал, вопреки своим словам.
— И прямо вот так вот? Отведешь меня на пытки? Забудешь все, что между нами было? Забудешь, как спал со мной? В конце концов, я тебе жизнь спасла и не раз, — водимо моя грубость помогла ей справиться со слезами, поскольку, она хоть и не прекратила плакать, но почти успокоилась.
— Вот и я тебя спас, но не от смерти, а от позорной жизни. Ты же вроде в партии состояла, в отличие от меня. Пример для подражания. Или все? Забыла все заветы коммунизма и оставила человеколюбие? Теперь для тебя нормально пытать людей и резать их на органы? — продолжил напирать на совесть я.
— Я никого не резала и не пытала, — возмутилась Блонда.
— Я в своих не стреляла. Я только патроны подносила, — зло я передразнил её очень зло.
— Я… Я… — она не знала что сказать.
— Кто ты? Может жертва обстоятельств? Запутавшаяся и ни в чем не виноватая девчонка?
— Да, — она закивала.
— Ты это в стабах объясни, — фыркнул я.
— Им не объяснишь. Они не могут прощать тех, кто сотрудничал с мурами, пусть даже сотрудничал и под угрозой смерти. Но можно найти стаб, где правила попроще, да и уверена не во всех есть ментаты. Не думаю что их так много как стабов. Я слышала, что это довольно редкий дар. Мне не обязательно идти к мурам. Можно устроиться в более–менее нормальном месте. Пусть это место и будет захудалым.
— Значит, уже подумала свою жизнь, — вздохнул. — Совесть мучить не будет? По ночам спокойно спать будешь?
— Ну, вот почему ты меня там не грохнул? Зачем ты меня мучаешь этими словами? — вздохнула Катерина.
— Мы друг другу не чужие. Мы были любовниками, и ты мне не раз спасала жизнь, — вернул я ей её же слова и добавил. — Можешь считать, что спасаю твою душу, в благодарность за прошлое.
— Хреновая благодарность, — она, наконец, оставила вещи, положила оружие и села на переднее пассажирское сидение.
— Другой у меня для тебя нет, — фыркнул я.
— Ну, тогда вяжи, — Блонда протянула ко мне сведенные вместе руки.
— Скоро тебе понадобятся руки, так что обойдёмся без этого, но оружие не лапай. Как грудь? — кивнул на то, о чем говорил.
— Да какая тебе разница. Ты меня на смерть ведёшь? — скривилась она.
— Ну как знаешь, — покачал я головой.
— Чертовски болит, — тут же призналась она.
— Погоди, — я достал из кармана хорошее обезболивающее в таблетках и дал ей. — Выпей сразу парочку, — снял с пояса фляжку с водой. — Доберёмся до одного места, там тебя девчонка посмотрит. Она вроде как медик хоть, по–моему, и не доученный, — передал фляжку и спросил без паузы. — Живца хочешь?
— Можно, — ответила она, запив таблетки водой, и я молча протянул ей фляжку с живуном. — А что за докторша то хоть? — заинтересовалась Блонда утолив споровое голодание.
— Да писюха совсем. Она и не доктор. Просто в медицине понимает больше меня. Вроде училась на медика и в больнице успела поработать, но вот закончила медицинский или нет, не помню, — рассказал я.
— Ты ее спас, конечно же, — с понимание кивнула Катерина.
— Ее и пацана мелкого, — согласился я.
— Их ты тоже с собой потащишь, — она замялась. — То есть с нами.
— Разумеется, я их тоже поведу в стаб, — согласился я и решил, что снова ложиться спать нет смысла. — Раз уж стала собираться давай в дорогу двигать. Тут до реки не больно далеко, в то же село поедем, где все с тобой случилось, но дальше пешком придется.
— А на машине туда, куда ты собрался совсем никак?
— Никак. У самого на сердце кошки скребут. Не хочу Гусар бросать. Потом ведь его будет не найти, — скривился я.
— Если Гусар не получится забрать, то хоть Корд давай упрем. Пригодится тебе потом.
— Тебя и его тащить? Еще и остальной груз. Боюсь, не потяну, — я засомневался, хотя мысли упереть пулемёт были.
— Не надо меня тащить, — фыркнула она. — Я в порядке.
— Может и пулемет сама попрешь? — спросил с сарказмом.
— Если придется, попру, — с язвинкой в интонациях ответила она.
— Не придется, сам допру, — я сложил сидение и щелкнул тумблером заводя мотор. — Знаешь что? — спросил, когда машина заурчала.
— Что? — посмотрела на меня Блонда.
— Надо посмотреть твою рану. Сейчас осмотрюсь вокруг и взглянем, — снова щелкнул тумблером, глуша мотор.
— Да вроде ничего. Может и смотреть не стоит? — усомнилась девушка.
— Нужно, — сказал и вылез из машины, едва не прищемив кота пожелавшего выбраться, но не выпустил его.
Выпускал зверей ночью на прогулку. Они быстренько сделали свои дела и вернулись в машину. Так что хватит, нагулялись. А то сейчас выберется, убежит неизвестно куда и ищи его потом. А если не искать самому, то найдет ли кваз нас? Будь мы пешком я бы, и задумываться бы не стал, но мы упылим на машине, на несколько десятков километров. Для кота, пусть и такого, это было огромное расстояние.
Постоял у водительской двери и послушал. Вокруг было тихо. Обошел Гусар по маленькому кругу, то и дело, останавливаясь и прислушиваясь. После уже не так осторожно дал большой круг. Так никого и не нашел, так что вернулся в машину посмотрел рану спокойно. В это тяжело было поверить, но рана хорошенько поджила. Еще пара, тройка дней и от нее совсем не останется и следа. Улей воистину творил в этом плане чудеса.
— Ну, поехали, — сказал, закончив с бинтованием и возвращаясь за руль.
После событий у девятиэтажки впервые сел за руль такой машины. Поначалу на пути к хутору было несколько непривычно, но ничего страшного не случилось. Сумел доехать до хутора, потом до места ночёвке и сумею дальше. Главное что бы никто на нас дорогой не напал, а то у нас ни единого стрелка. Катька, даже дай я ей оружие, сейчас не боец совсем. Случись что, и не буду знать рулить мне или бросать баранку и стрелять.
Примерно на середине дороги мы приметили одинокую машину со значком Тольяттинского автозавода, но незнакомой мне наружности. Лобовое стекло этой машины изнутри было залито кровью, словно спагетти кетчупом, а в боковое билась головой женщина с лицом перепачканным кровью. Помимо крови на лице были заметно видны следы начавшихся изменений. Обращенная ехала с кем–то в машине и когда обратилась, сожрала соседа вот только выбраться так и не смогла.
— Может, убьем? Чего мучается? — спросила Блонда.
— На всех патронов не напасемся, — покачал я головой.
— Так без патронов. Если не хочешь, то я сама, — настояла она.
— Ну, давай, — я остановился и сдал назад, что бы поравняться с машиной, которую уже проехали.
— Я сейчас, — Катя собралась выбираться из машины с переднего сидения, но рана давала о себе знать.
— Сиди уж, — махнул на это рукой, потом прихватив оружие, открыл дверь и высунулся из машины.
Осмотрелся по сторонам. Все было тихо. Достал меч и подошел к легковой машине с переродившейся. Сразу же увидел, что женщина пристегнута ремнем безопасности. Открыл дверь и ко мне тут же потянулись руки. Примерился и довольно ловким уколом меча в глаз навеки упокоил жертву Стикса. После этого что–то заставило заглянуть на переднее пассажирское сидение. Его было видно прямо через убиенную мной заражённую. К этому злополучному сиденью было пристегнуто детское кресло, и оно было особенно сильно залито кровью. Там же можно было приметить обглоданные детские косточки. Осознавая, что очередная мать в Улье сожрала свое собственное дитя, на секунду прикрыл глаза. Потом быстро заставил себя собраться, вытер клинок о грязную одежду мертвой твари и убрал свое верное оружие в ножны.
— Ты прямо настоящий самурай. Вижу, поднаторел уже, — сказала мне Блонда, когда я открыл водительскую дверь что бы сесть за руль.
Тут воспользовавшись моментом и открытой дверью, Дизель выскочил на улицу. Кот–кваз тут же припустил в сторону ближайших кустов, вытянув свой лысых хвост трубой вверх.
— Бесов кот, — я хлопнул ладонью по баранке руля, но не по клаксону.
Не делать подобное у меня выдержки хватило.
— Успокойся. Они с ночи заперты в машине и их никто не выпускал. Бедолаги уже натерпелись. Их надо выгулять, — сказала мне на это Блонда.
— Выпускай свою собаку. Если этот лысый демон не появится, пока она гуляет, поедем без него, — проворчал я занимая свое место.
— Я думала это твой кот, — сказала блондинка, открывая свою дверь. — Диана, давай, — повинуясь этим слова и жесту, собака в мгновение ока перескочила через девушку, даже не зацепив одежды.
— А кот, наверное, думает, что я его человек и что он может распоряжаться мной. Большой буй ему. Я за ним бегать не собираюсь, — проворчал я.
— Как знаешь, — Блонда пожала плечами. — Но мне придется вылезти, что бы пустить Дианку.
— А так же как выпрыгнула, она не запрыгнет? — я продемонстрировал жестом, как это должно было выглядеть.
— Нашел циркачку, — закатила глаза землячка.
— Сам пущу, — открыл водительскую дверь.
Диана не отходила далеко от машины и быстро сделала свои собачьи дела. После этого я запустил ее через десантную дверь. Обошёл машину и сел за руль. Смерил взглядом Блонду, которая не попыталась сбежать на машине, хотя у неё было достаточно времени, что бы перелезть за руль и оставить меня на пыльной дороге с глупым видом. Да и возможность такая была у нее не только сейчас.
— Что? — спросила девушка.
— Ничего, — ответил, размышляя о том, стал бы её искать или нет, если бы она все же сбежала.
А может вообще стоило притвориться спящим и молча ее отпустить? Пусть бы шла куда хотела. Если судьба на ее стороне то выжила бы, а если судьба против, то далеко бы не ушла.
Отогнал эти мысли и вернулся к предстоящему не в голове, а в реальности. Кота не было, но как–только я тронулся, он, словно из–под земли вырос на дороге. Я затормозил и открыл свою дверь. Дизель подбежал к машине и запрыгнул мне под ноги прямо к педалям, а потом перекочевал в десантную часть автомобиля.
— Ну вот, а ты ругал кота, — попеняла мне Блонда.
— Это чудовище зовут Дизель, — представил я животное.
— А что за порода такая странная? — поинтересовалась она.
— Стикский кваз, — на ходу придумал я.
— Серьезно? Кот кваз? — удивилась спутница.
— Вполне. До этого он был пушистый и довольно красивый. На мейн–куна походил, а может это и был мейн–кун. Но споровое голодание превратило его в кваза, — рассказал я.
— Так коты же мелкие? 15 кило нет, — блондинка выпучила глаза.
— И в этом не было, но он порол живчик и тот ему был нужен, — кивнул.
— Фига се, — поджала губу подруга.
— Ну, погнали, — автомобиль под моим управлением тронулся.
Что что–то не так с поселком на реке мы заметили издали. Посреди белого дня над рекой появилось нечто вроде северного сияния. Появилось туманное облако, в которое били молнии. Если немного присмотреться, то можно было заметить довольно четкие границы тумана. Если бы мы подобрались ближе или находились слишком далеко, то этого момента не увидели бы, но с этого расстояния граница была вполне заметна.
— Перезагрузка, — констатировала факт моя спутница.
— Скоро тут будет жарко, — согласился я.
— Поехали дальше? — спросила она.
— Другое село искать? — уточнил я.
— Да, — подтвердила Блонда.
— Рискуем по дороге нарваться на кого–нибудь. К кластеру наверняка придут со всей округи. Давай лучше сами первыми в кластер. Думаю, немного времени у нас будет, — внес по–своему рациональное предложение я.
— Рискуем, — посетовала она.
— Даже развернувшись и уехав обратно рискуем, — сказал я, заканчивая обсуждение, и повел машину в сторону перезагружающегося кластера.
Чем ближе мы подъезжали, тем грознее казалась картина, но в самое пекло мы и не полезли. Благоразумно дождались, когда все кончится и в тумане появится новая жизнь. Я натянул на голову Балаклаву что бы скрыть особенности своей внешности и тут же направил Гусар в рассевающийся кисляк. На нас глазели ничего не понимающие люди. Им еще было не понятно, куда они попали и что с ними будет. Мы же знали, что будет с большинством. Мало кто из них не обратится в чудовище, если тут вообще окажется хоть один иммунный. Возможно, вообще не будет никого.
Подъехали к причалу. Резко затормозил и выскочил из машины с оружием в руках. Следом выскочил Дизель. Блонда выбиралась куда медленнее.
— Смотри за машиной, — велел я ей и бросился разбираться с лодкой.
У меня на пути возник какой–то мужичонка. Я движением руки отодвинул его в сторону. Мужичонка чуть не улетел в воду, и пришлось поймать его за полу одежды. Он что–то проворчал, но серьезно возмущаться не стал. Балаклава на морде, большие габариты и вооружение которого хватит на пару нормальных людей умели усмирять людей не знакомых с реалиями Улья. Да и многие знакомые с реалиями подумали бы связываться с подобным боевиком или нет.
Нужно было успеть перегрузить если не все, то, как можно больше пока не появились твари. Пока я метался от лодки к Гусару, да пока снимал Корд, вокруг собралась целая толпа. Блонда отошла к причалу и тихо стояла там. Сама при этом девушка выглядела несколько растеряно и даже напугано. Так что хорошо, что я все же не дал ей оружие, а‑то нашлись и смелые с вопросами и дерзкие с претензиями. Кто–то уже кричал издали о том, что мы не имеем права забирать кому–то принадлежащую лодку. Могло бы и не хорошо закончится.
Видя, что напор местных усиливается, отправил блондинку в лодку, а сам привлек внимание людей к себе. Увидев, что за монументальная фигура обратила на них внимание толпа несколько притихла. Не воспользоваться таким моментом было бы просто грешно.
— Притихли все! — прикрикнул я. — Вам сейчас лучше послушать, — выдержал паузу. — Я расскажу вам, что вокруг происходит и что всем вам лучше сделать, — снова сделал паузу, и это было ошибкой.
— Вы кто такие? — тут же крикнул кто–то осмелевший из толпы и стал первой и не слишком мне нужной ласточкой.
— Чего вам надо? — крикнул другой.
— Куда мы попали? — прокричал третий.
Таких беспорядочных выкриков было много, и разговаривать с толпой не представлялось возможным. Я хотел выстрелить в воздух, что бы успокоить толпу, но пожалел патрона. Не так уж много их у меня было, а дел предстояло еще очень много.
— Тихо!!! — выкрикнул я и снова смолк, дожидаясь тишины.
Тишины не настало, но через несколько драгоценных и зря потраченных минут уровень шума толпы все же снизился до приемлемого.
— Товарищи! — начал я с традиционного в своем мире обращения. — Не шумите! Не отнимайте у меня и у себя время! Оно дорого! Выслушайте до конца! То, что я скажу, вам может показаться фантастическим бредом! Но, к сожалению это правда! Ваш поселок попал в другой мир! Он называется Стикс или Улей! Здесь полно монстров и многие из вас скоро превратятся в таких же монстров! — тут меня снова оборвали криками из толпы, но я смог вновь заставить их помолчать еще и продолжил короткий вводный курс.
Как сумел я рассказал им о том, что за поганый это мир и как быстро в нем мрут люди. Уже на этой стадии меня многие бросили слушать, и ушли, приняв за опасного сумасшедшего, но я продолжи для тех, кто остался. Велел всем уходить по реке и указал, в какую сторону. Объяснил, что заражённые в воду не полезут. Не забыл упомянуть, что и на реке безопасно не будет. Упомянул о беспилотниках и внешниках. Рассказал, как добывать потроха и готовить живец. Меня перебивали и перекрикивали, но все же я смог донести что хотел. Поверили в мои слова далеко не все из тех, кто дослушал, но нашлись и те, кто с трудом, но воспринял реальность происходящего. Некоторые поспешили собираться, и на этом я посчитал свою миссию выполненной до конца. Если кто–нибудь из них окажется иммунным и выживет, то это уже будет большое дело. Сделать больше для этих людей я попросту не мог, хотя и хотел бы.
— Они все погибнут, — сказала тихо Блонда, когда я сел в лодку.
— Даже если так, я должен был сделать хоть что–то. А уж если выживет хотя бы один, то я сделал большое дело, — ответил я глядя на удаляющийся берег.
Переплыли реку. Выгрузились. Спрятали лодку. Устроились на привал. Пообедали, попили живца. После я вырезал палку наподобие костыля для спутницы, что бы ей было, на что опираться и нагрузился как тот ишак из Пакистана сам. Понял, что все один на спине и в руках не упру. Решил, что лучше соорудить волокушу и какое–то время потратил на нее. Потом пришло время трогаться в путь.
— И ты так меня сторожить собираешься? — если бы Блонда могла она бы рассмеялась в голос глядя меня с волокушей.
— А ты далеко все равно не убежишь, — фыркнул я, кивая на сделанный мной костыль из палки. — Как ты уходить, то ночью собиралась?
— Не больно нужен мне этот костыль. Если понадобится и без него смогу ходить, — отметила надменно.
— Ну, тогда иди, — вздохнул я не глядя на нее, но понял, что девушка не поняла. — Можешь выбрать себе оружие, возьми патронов, сколько осилишь, еды и уходи куда хочешь. С этой стороны реки безопаснее, но все равно тварей полно, так что поосторожнее… — я перевел на нее взгляд и смолк, увидев лицо с сияющей улыбкой.
— Я знала, что именно так и будет, — она порывалась не то обнять меня, не то поцеловать, но я остановил ее жестом и улыбка на ее лице несколько потускнела. — Я так поняла. Ты со мной не пойдешь?
— Нет, я с тобой точно не пойду, — отрезал я и тут же добавил, — но ты можешь пойти со мной до места, о котором я говорил. Я заберу оттуда Люси и Воробья, а ты сможешь отлежаться несколько дней. Восстановишься и пойдешь куда захочешь.
— Пожалуй, так и поступим, — согласилась Блонда нехотя.
Было видно, что после моего отказа ей хочется импульсивно и гордо уйти, но в ее состоянии это действительно глуповато. Это если выбирать между побегом в таком состоянии и казнью, стоит выбирать побег, а если выбирать между задетой женской гордостью и предоставляемой мной возможностью благоразумнее выбрать возможность.
Лес был для меня уже привычно тих. Там белочка на дереве. Там зайчик проскакал. Диана пыталась ловить мелких зверьков, но у нее ничего не получалось. Пойди, поймай такую живность, если никогда этим не занимался. Из заражённых попался один ничтожный одинокий ползун. Чуть хрипящий и едва шевелящийся в истрепанной одежде. В этот раз достал топорик, что был со мной вместе с мечом и ударом клюва на обушке пробил ему голову. Потом вытер орудие убийства о рванину, что была на жалком переродившимся и на этом все.
Шли не спеша, хотя Блонда чувствовала себя все лучше и лучше. Потратили на дорогу на два дня больше чем когда шли голодные, но налегке с Занозой. Зато в этот раз безошибочно вышли прямо к дому Бирюка. Еще бы не выйти. Кот верным компасом указывал дорогу. Лысый хвост Дизеля все время маячил где–то впереди. Этот кваз как будто знал, что мы от него хотим и охотно помогал. Хотя может и в самом деле знал. Кто же поймет, что именно стало с этим иммунным животным. Я молнии пускаю, Блонда тяжести таскает какие культуристу не поднять, так почему Дизелю не научиться понимать язык людей или угадывать их намерения?
Блонду в дом отшельника не повел. Передал ей топорик, нож, автомат, пистолет, еще кое–какое оружие из трофеев и оставил на удобной полянке. Она осталась сооружать себе шалаш на ближайшую ночь и ужинать, а я направился к берлоге Бирюка вдвоем со своим некрасивым питомцем.
Я сильно обрадовался, узнав, что с Сережкой–Воробьем и Люси–Люськой все в порядке. Все же могло случиться всякое, но к счастью за проведенное в доме Бирюка время они не видели ни заражённых, ни простых людей. Моему приходу ребята были рады как появлению близкого родственника.
Истопили баню. Хорошенько поужинали после того как намылись. Ночью меня будили Люси с Воробьем, что слышали какие–то шумы. Пришлось выходить проверять, что там было, но это оказалась Диана, которой не составило труда найти дорогу лесному дому. Пришлось отвезти собаку к хозяйке. Утром же объявил, что пора идти к Мехзаводу. В доме оставил Корд, одну гранату внешников и пару стволов поменьше. Если Блонда захочет то пусть прет все с собой, а не заберет, так я потом сам наведаюсь в дом и все что останется, приберу.
Когда уходили из дома, Люси показалось, что за нами кто–то наблюдает. Я знал, что ей не показалось, но разубеждать не стал. Дорога до города не была легкой, но и чрезмерно тяжёлой ее назвать было нельзя. Ночевали у костра. Питались консервами. Дорогой сводил Люси посмотреть на черноту, вызвавшую у нее бурный интерес. Потом пройдя по лесу почти прямой дорогой, мы вышли к знакомому мосту, а почти сразу после нашли на дороге машину и решились поехать на ней.
Серьёзная операция заводчан, в которой я когда–то участвовал, повыбила тварей в округе, но времени прошло уже изрядно. Так что риск нарваться на матерую тварь был, и мы бы нарвались, если бы не дар Воробья. Парень заблаговременно почуял приближение среднего рубера со свитой из тройки топтунов, и я смог их достойно встретить. Машка сработала как надо, и топтуны легли быстро, а вот на рубера пришлось потратить гранату внешников. Последнюю. Но иначе было никак. Уж больно прочную броню тварь себе отрастила или успела обзавестись умением ее усиливающим. После этого из карманной артиллерии у меня осталась только ребристая тушка Ф-1 подобранная в полицейском участке в Чёртовом городе.
За исключением инцидента со средним рубером со свитой мы без проблем на машине добрались до самого блокпоста внешней части Мехзавода. Перед городом поговорил со своими спутниками и рассказал им, как вести себя с ментатом, если, а точнее когда, им придется иметь с ним дело. Советовал не пытаться ничего утаить и рассказывать все как есть. Не было у них таких секретов, ради которых стоило стараться.
На пропускном пункте нас встретили местные пограничники, если их можно так назвать. Ментата среди них не было, да и никогда они тут не дежурили. Предъявил им документы, включая родной советский паспорт в кожаной обложке с головой медведя. Над тем, что храню паспорт из родного мира, беззлобно посмеялись и, проверив документы Завода, пропустили вместе с новичками. Машину велели поставить на стоянку возле КПП. Я против не был. Также пограничники советовали сводить моих новичков к ментату, что бы они тоже получили документы. Я пообещал что мы так и сделаем, но только после того как устроимся и отдохнем, хотя делать это было не обязательно. Во внешнем городе не обязательно было иметь документы вообще.
К Безбашенным вести своих подопечных не решился, хотя сам посетить их намеревался. Вместо этого нашел приличную гостиницу, что не составило большого труда, поскольку их было целых три. Не столь приличных было еще больше, но они меня не интересовали. В гостинице снял два номера. Один себе, а второй Люське с Воробьем. За наличие животного пришлось доплатить. Заказал для спутников брошюры с законами и правилами стаба и брошюры с общими сведениями об улье. Заказал в номер хороший обед на троих и сладкого для пацана. Наказал ребятам хорошенько изучить брошюры и еще раз пообещал узнать, куда можно пристроить Люси с ее исследовательским складом ума и умением подаренным Ульем.
Помывшись и поев, оставил кота кваза одного в номере, а сам отправился на КПП во внутренний город, где попросил связи с Занозой. С ксеркой связались, но она не пришла сама, а распорядилась выписать мне гостевой пропуск на сутки. Появился дежурный ментат, сверил мою личность с указанной в документе и меня пропустили. На мое счастье в этот раз допрашивать и расспрашивать меня никто не стал.
Стабовские служаки оказались так любезны, что даже подбросили меня до дома Занозы. Когда меня проводили к ней, я не сразу узнал девушку. Она немного поправилась и похорошела. Можно сказать, налилась соком. Выглядела девушка теперь как заправская деловая дама, правда болтушкой осталась еще той же, и мне что бы заговорить с ней о своих делах пришлось выслушать обо всех ее хлопотах, неудачах и успехах. Правда за это я был вознагражден не только возможностью говорить, но и несколькими сотнями разных патронов к моей Машке.
В результате продуктивной части нашего диалога Заноза обещала позаботиться о Люси с Воробьем, говорила, что сможет ускорить процесс получения гражданства. А для любознательной девушки желающей познавать Улей может найтись в местном небольшом и не слишком богатом, но дающим возможность нормально жить своим сотрудникам учреждении исследовательской направленности. Пожить же они смогут и у нее. Меня все вполне устроило. Я предупредил ее, что сегодня люди отдыхают, а завтра утром я поведу их на КПП получать документу стаба. Она сказала, что всех предупредит, а значит, ребят примут без очереди, соответственно пропустят через ментата по укоренной и вежливой программе выдадут документы, и выпишут гостевой пропуск, а там дальше и до гражданства не далеко.
Болтушка предложила и мне погостить у нее день–другой, но я вежливо отказался. Решил, что лучше воспользуюсь гостеприимством в другом месте. Забрал у Занозы все патроны к Машке, сказал, что возможно загляну на днях если не увидимся завтра и отправился обратно к КПП. Однако сразу не дошел. По пути меня перехватил кваз Квазимодо. Он подъехал на машине с водителем, и замахал с заднего сиденья, открыв дверь.
— Слышал, ты появился в городе. Садись, подвезу куда скажешь, — заговорил он своим напоминающим урчание заражённого голосом.
— Не думал, что меня так будут встречать, — улыбнулся я, забираясь в машину.
— От Безбашенных просочилась информация, что ты с ними раздолбил конвой внешников и муров, — он протянул мне лапу для рукопожатия.
— Прозвучало так, словно я там был за главного, а остальные на подхвате, — сунул свою руку в его «совковую лопату».
— Куда едем? Может в Шутку Улья? — спросил Квази.
— Не-е. Не время, — давай к КПП во Внешний город.
— Ладно, — не стал он уговаривать. А преуменьшать свою роль не надо. К тому же мало кто в здешних местах может похвастаться делами достойными стронгов. Еще от Занозы я узнал, что ты уходил разбираться с какими–то недобитыми мурами. Какой–то Ксенос с ручным элитником. Разобрался?
— Разобрался. Хотя не все чисто получилось. Вмешались заражённые. Пострадали невинные, — скривился я.
— Обычное дело, — покивал он. — Теперь чем займёшься? Какие планы? — видимо решил переходить к делу.
— Планы только пока самые ближайшие и общие. Навещу Безбашенных, схожу к знахарю, пристрою двух новичков, что привел с собой. Дальше жить буду. Группу, наверное, соберу свою.
— А может ко мне пойдешь, ну точнее к Угрюмому. Я там неофициально и даже не рулю, а подруливаю. Но это не так важно. Группу трейсеров увеличивают, нужны толковые люди, вот это важно. Начнешь простым бойцом. Будешь охранять грузчиков. Быстрый рост гарантирую. Сразу после формального испытательного срока в звеньевые пойдешь, а там выше. Ну? — он кивнул, ожидая ответа.
— Пожалуй, нет, — не стал тянуть с отказом, но счел нужным пояснить его причины, — Чем бы я ни занялся, это будет моя группа, и командовать буду только я. Хочу, что бы надо мной было как можно меньше командиров. Вдобавок я не собираюсь сидеть на одном месте, а ваши трейсеры мотаются по знакомым маршрутам и большую часть времени проводят в стабе.
— Значит, в вольные собрался. Понимаю. Сам таким был, и отговаривать не буду, — он вздохнул и развел руками.
— Приехали, — сказал водитель, останавливая машину.
— Без обид? — спросил я.
— Без обид, — кивнул Квазимодо и мы, перекинувшись еще несколькими фразами попрощались.
Покинув внутренний город, забежал в гостиницу и проверил как там дела у Люси с Воробьем. Заодно скинул лишний груз и взял с собой нормальное оружие, поскольку за стену ходил только с коротким стволом. В этот раз Дизеля оставить в номере не получилось. Он выскочил, когда я выходил и увязался за мной. Я ожидал, что убежит гулять, но нет. Кот отправился за мной в резиденцию Безбашенных, куда я направился забрать обещанное мне при расставании. Штурмовая винтовка внешников могла пригодится мне если не для себя, то на продажу.
У этих на КПП меня встречал кто–то из их обслуги. Он куда–то позвонил. Ему не ответили. Он звонил еще и еще. Дозвонился с 5 раза, но после этого сразу пропустил. Во дворе трейсерской команды меня встретил сидевший на лавочке с бутылкой пива Корм.
— Что за чудовище с тобой? — спросил он, кивнув на Дизеля.
— Ты так про него не говори. Если обидится, может прийти ночью и отгрызть самое драгоценное, — погрозил я ему пальцем.
— Шутишь, — догадался он.
— Как знать. Как знать, — сделал самый серьезный вид я.
— Привет, — вот теперь он поднялся и раскрыл руки для объятия.
— Привет, — я крепко о искренне обнял товарища.
— Тиши! Тише, дурмашина! Раздавишь! — запротестовал он, и я разжал чрезмерно крепкое дружеское объятие.
Немного поболтали ни о чем. Узнал что парни с того раза никуда еще не выезжали и многие уже откровенно заскучали. Потрохов им всегда хватало на веселую жизнь, и они могли бы ездить еще реже, но как бы это банально не звучало, не хватало адреналина. Все кто прижились в команде Клуба, уже не могли без такого риска. Их не прельщала охота даже на руберов. Только элита, только матерая и только за рекой. Иначе становилось скучно.
После Корм отвел меня к Клубу. Поздоровались, немножко поболтали обо всем и при этом ни о чем. Я напомнил ему его слова о том, что мне кое–что причитается, на что он только степенно кивнул и загадочно улыбнулся. После чего командир полубезумных трейсеров отвел меня в комнату, где для меня уже все было готово.
— Ну что? Вот смотри. Выбирай любую, — Клуб указал мне на пару штурмовых винтовок внешников. — Есть по две коробки на 25 и по две на 50 к каждой. Остальные все ушли, — он указал на лежащие рядом с винтовками магазины для них.
Я взял один и убедился что это не привычный короб для ленты. Коробки с сильно сглаженными углами были скорее аналогом дискового магазина для пулемета или автомата. В эти коробки патроны набивались примерно так же и подавались по тому же принципу.
Сама винтовка имела простой, даже не обрезиненный приклад. Он и не был нужен для стрельбы из экзоскелета. Я сразу подумал, что приспособится не проблема. Ведь стреляют же люди из автоматов со скелетными прикладами. В крайнем случае, доработаю аппарат сам или найду спеца. Сверху располагалась большая, такая, что бы браться рукой в перчатке экзоскелета, рукоятка для переноски, совмещённая с простым и надежным калиматорным прицелом. Иных прицельных приспособлений, например механических целика и мушки не было предусмотрено конструкцией, но была планка для крепления дополнительных приспособлений. Коробки с патронами перещёлкивались стандартно снизу впереди спускового крючка и пистолетной рукоятки. Под стволом у винтовки оказался еще один ствол, на который я при первом беглом осмотре как–то не обратил внимания. Ствол этот напоминал ствол дробовика и имел свой собственный трубчатый магазин как у того же дробовика. Подвижное цевье прилагалось. Второй спусковой крючок отсутствовал.
— Это то, что я думаю? — спросил я.
— Не знаю, что ты думаешь. Я знахарь, имею другие таланты, но не телепат, — оскалился в улыбке Клуб.
— Винтовка огромного калибра совмещена с дробовиком 10 калибра, — озвучил свои мысли я.
— Совершенно прав, — кивнул он.
— Интересное решение. Наверняка к дробовику патронов всяких куча.
— Точно. От слезогонки до банальных пуль. Но мы оставили только пятьдесят пулевых. Если будет нужно, купишь сам. Калибр большой, но стандартный. При желании можно найти. Да и что мы продали, еще никто не раскупил.
— К штурмовой винтовке патронов много?
— Скорей уж к мини пулемету, — поправил меня трейсер. — Много. Тысячу штук оставили, — он указал на простые тряпичные мешки под столом. — Все тебе отдадим. Нам этот калибр не интересен. Своих хватает всяких.
— Хорошо раз так, — задумчиво покивал. — Что буду должен? Много не дам. Патроны кончатся, и хоть выкидывай.
— Много и не надо. Ничего не возьму, — он отрицательно покачал головой в подтверждение своих слов. — Про патроны ты зря. Калибр стандартный. Найти можно, хоть и сложнее чем нашу пятерку или семерку. Думаю, к твоему чудовищу патроны найти сложнее будет, чем к этому. К своему, где берешь? — трейсер указал пальцем на Машку. — Наверняка у ксерки, которую в прошлый раз привел.
— У нее родимой, — вынужденно согласился. — Но тогда уж больно щедрый ты получаешься, — шутливо сощурился я.
— Может, пригодишься еще когда, — он пожал плечами и улыбнулся, делая вид что шутит, и перевел тему. — Я слышал, ты пацана с девкой притащил.
— Быстро тут новости расходятся, — подивился я.
— Так я на тебя сторожок поставил. Сказал, заплачу, если кто сообщит, когда ты вернешься. Мне в надежде на дополнительную награду про тебя все слили. И где поселился и куда шлялся и с кем встречался, — непринужденно, словно о какой–то банальщине рассказал он.
— Ну ты… — я не нашел слов.
— Чем заняться планируешь? — этот тоже не стал излишне затягивать.
— Денек отдохну и на кластеры пойду. Куда пойду, пока не знаю.
— Искать обидчика пойдешь?
— Нет. С ним я сполна рассчитался. Его уже бегуны в овраге доели давно, — я перефразировал поговорку про волков и смолк.
— Тогда что? Неужели просто на месте не сидится?
— Не сидится. Дела себе пока не придумал. Вот думаю на соседние стабы может, посмотрю, а может другим, чем займусь. Может, группу свою собственную соберу, — махнул рукой. — Как тут? Есть стабы не сильно далеко? Есть на что посмотреть?
— Есть несколько, но поверь, там смотреть особо не на что. Здесь центр местного мира, — Клуб показал себе под ноги пальцем.
— Плохо, — сделал вид, что не рад.
— Чем тебя наш стаб не устраивает? — заинтересовался Клуб.
— Всем устраивает, но больно строго тут у вас, — усмехнулся я.
— А ты в центр не лезь, там строго, а тут нормально. Иногда такие мутные личности попадаются, что диву даешься, как их до сих пор еще банально не вздернули, — поделился командир Безбашенных.
— Что прямо муры что ли? — вроде невзначай поинтересовался я.
— Да кто их знает. Пока не попадутся или к ментату не попадут, не узнаешь, а всех к ментату не отведешь. Их у нас всего двое сильных в стабе. Еще несколько слабеньких, но и все. И представляешь это много. У нас им здорово платят вот и предпочитают наш стаб. Они все центр обслуживают, а сюда больно не лезут. Если уж только в СБ информация какая поступит. Вдобавок ты не обязан с ментатом говорить, если не лезешь во внутренний город. Можешь просто отказаться от такого допроса и все. Если нет серьезных оснований подозревать тебя в чем–то серьезном, то тебя отпустят. Затаят, но отпустят. Не любят у нас власти тех, кому есть, что от ментата скрывать. Без допроса у ментата ты никогда во внутренний город не попадешь и гражданство не получишь. Все граждане у нас проходят плановые опросы у ментатов. Не частые и формальные, но важен сам факт. Ты понимаешь, о чем я?
— Понимаю, — поджав губу покивал. — А в других стабах ментатов много? — в душе порадовался заходу на нужную тему, но постарался не подать вида.
— Да какое там, — махнул рукой азиат. — В Перекрестке один, а в Буяново вообще ни одного. Ну если не нашли кого еще. Что дальше в стабах сказать не могу. Давно нигде не был, — он виновато пожал плечами, а я запомнил название стаба без ментата.
Вот именно туда стоит податься Блонде, и я скажу ей это название, если вдруг встречу в доме Бирюка, куда по–прежнему планировал в ближайшее время сходить.
— И как там обходятся? — продолжил тему.
— А как в твоем прежнем мире обходились?
— Милиция работала.
— Ну, в Буяново что–то вроде того. Если кого прихватят на горячем, то в расход или вон из стаба, если проступок не сильный. Еще могут отрабатывать грешок заставить. Но все равно там мути всякой еще больше чем у нас. Как говорится, не пойман не вор, — он развел руками в стороны. — Так чем тебя наш стаб не устраивает? Накосячил чего? Ты вроде не из тех, кто на последний грех идет ради какой–то мелочи. Если что, могу сказать за тебя слово и людей попросить. Оно ведь всякое бывает. Ментат ментатом, но и его слово не последнее, — он замолк, а я стоял, не зная, что ответить. — Ну не хочешь говорить и не надо. Судьба твоя, — он дружески ткнул меня кулаком в плечо и я расслабился.
— Моя совесть перед Богом и Ульем чиста. Мне бояться точно нечего, — наконец ответил я.
— Это хорошо. А другу своему мутному ради которого узнаешь передай, что лучше в Буяново ему идти, — Клуб подмигнул.
— Слушай, а ты не отдашь мне все коробки? — быстро меняя тему, кивнул на магазины к штурмовой винтовке внешников.
— Не шикарно будет? — усмехнулся Клуб.
— Я должен был спросить, — пожал плечами я.
— А забирай. Я сегодня добрый, — расплылся в улыбке еще шире он.
— Прекрасно. Теперь утащить бы все, — я приценился к весу и объемам будущего груза.
— Пора тебе машину приобретать, человек арсенал, — по–дружески взял меня за предплечье Клуб.
— Ничего допру. Я как квазом стал силен как бык стал, — кивнул я ему, понимая, что под словом «машина» он имеет ввиду не рухлядь, на которой я приехал, а скорее броневик.
— Ну, тогда пойдем, дернем по маленькой? — предложил он.
— Воздержусь. Ты лучше скажи можно ли мне жемчуг глотать? — подумав, добавил. — Чёрный? — красную решил пока приберечь, если можно проглотить не столь дорогую черную.
— Глотай смело, — дал добро он. — Тогда может, вечером заглянешь? Или завтра?
— Нет. Сегодня тупо отсыпаться, а уже завтра снова в поход, вымотался сильно и не хочу нажираться, — решил, что поспешу, что бы иметь больше шансов застать Блонду.
— Ну как знаешь. С добром помочь или сам упрешь?
— Сам упру, — вздохнул я.
После Клуб разъяснил мне, что у этой модели оружия и как. Я сделал несколько выстрелов в холостую. Примерился к оружию. На этом мы с ним и расстались. Тепло попрощался и с остальными знакомыми ребятами из Безбашенных. Ребята без подачи командира, сами, предложили идти к ним в команду. Убийство Годзиллы внешниками и мурами их не удовлетворило, и теперь желали найти такого же монстра или пострашнее. Чертов город для поисков подходил. Через пару дней, как все будет готово, они собирались туда рвануть, что бы начать поиски, но вглубь пока соваться не хотели. Желали посмотреть окраины, а заодно настрелять потрохов, пощекотать нервы и обкатать в деле нескольких новичков.
От Безбашенных отправился заправлять машину и пополнять припасы. Продал в аптеку Семен Семеныч янтарь. Докупил необходимое. Потом была тихая ночёвка. Утром отвел ребят на КПП, и туда к нам пожаловала Заноза решившая приглядеть за всем собственными глазами.
Тяжелее всего расставаться было с Воробьем. У парня потекли слезы из глаз, но он держался. Мне тоже было нелегко, хотя прощались вроде не на всегда. Прощаясь, отдал Люси все потроха монстров, что у меня были. Не пожалел ни жемчуга, ни гороха. Оставил себе только несколько споранов на живчик. На девушку свалилось пусть не слишком великое по местным меркам, но все же, какое–никакое богатство.
Заодно передал Занозе лишнее. Решил, что помимо обычного своего вооружения возьму только пушку внешников. Оставил бы ее или Машку, но игрушка внешников не умела стрелять тихо, а из Машки уже с матерым рубером справиться было не просто, тогда как мини пулемет обещал гораздо больше в борьбе с развитыми заражёнными. Ну да я все равно собирался ехать серьезную часть пути на машине, да и попробовать новую игрушку в деле было нужно. А там уж, может, и решу с чем ходить.
На машине добрался от Мехзавода до самого леса, так словно ехал в относительно нормальном мире. Заражённые словно сговорились и не желали подставляться под доставшийся от внешников ствол. Пришлось специально остановиться и опробовать пушку в деле на ни в чем не виноватом далеком доме. Стрелял метров с пятисот и оружие показало себя с лучшей стороны. Оказалось что в моих руках реально мощь короткоствольного мини, но крупнокалиберного пулемета. Обладателю такого оружия на дистанции в половину километра, или даже немного больше, была страшна только элита. Ну, разумеется с оговорками.
Добравшись до леса, нагрузил все добро на себя и поперся пешком через заросли жалея, что дальше никак не проехать. Шли с котом не один день. Когда походили к дому покойного Бирюка Дизель проявил непривычное беспокойство. Кот зафырчал и выгнул спину. Я подумал, что это из–за близости собаки, ведь даже на заражённых этот зверь так не реагировал, а просто тихо сваливал. Правда, на всякий случай я насторожился. Всякое бывает. Кот может и не на собаку так агрессивно настроился.
Подошли к закрытой калитке. Кот единым прыжком вскочил почти на всю высоту забора, вскарабкался и исчез во дворе.
— Блонда! — позвал я не слишком громко.
— Ууау. Ууау, — донеслось заунывное и какое–то скорбное тявканье Дианы.
— Катя! — крикнул я погроме.
Обошел забор и постучал в стену дома, все сильнее подозревая беду. Ответом не снова был только лай. На этот раз собака выскочила во двор и загавкала несколько радостнее. Вернулся к калитке и, сбросив тяжеленую ношу свою перебрался через забор. Запах не так давно начавшего разлагаться тела я почуял почти сразу. Он шел от сарая, и Диана меня потянула туда же. Дизель сидел на крыше и с укором смотрел на вход в этот самый сарай.
Чувствуется, как сдавливает сердце, направился к двери. Я уже представлял, что за ней увижу и оказался прав. Блонда никуда не ушла и не дождалась меня, а висела на перекладине, не доставая ногами до земли. Под ногами лежала опрокинутая набок табуретка. Тело провисело несколько дней и выглядело уже не очень приятно, но мне было плевать. Я словно не заметил тогда этого. Бросился к девушке, выхватил меч, обхватил ее одной рукой и отсек мечом веревку. Тут же отбросил меч, подхватил покойницу второй рукой и уложил на пол. Уложил бережно, так словно это сейчас имело для нее какое–то значение.

Последняя правка 13.02.2020 года.